что-то о судьбах и предназначениях

Бонни в основном просто наблюдала за людьми - не очень получалось вмешиваться, потому что сама она была скорее тенью кого-то другого, чем полноценным человеком. Так было всегда - та самая подружка-неудачница, тех самых знаменитых девочек, что покоряли чужие сердца направо и налево. Она не завидовала, просто была рядом, помогала и поддерживала, была тем самым надежным плечом в котором они все нуждались и к которому стремились в моменты горя. Это было круто на самом деле, это было хорошо, потому что она нашла тот самый баланс внутри себя, что позволял ей быть хорошей подругой и при этом хранить свое одиночество так глубоко внутри, никогда не открывая им его полностью. Просто когда-нибудь это изменится, она знала, чувствовала, даже когда умирала с той самой безрассудностью человека, которому нечего терять. Просто может быть, даже если у нее ничего и не выйдет, она все равно видела счастье - пусть и только чужое, но все равно для нее близкое. Так что все в порядке. Все хорошо. Она может с этим жить. Именно так она считала, до того момента, как появился он. Встреча своего соулмейта - то, что удается немногим, - стало для нее кошмаром. Ужасным сном, что клубился в сознании душащей тьмой и горечью. Тени вокруг нее сгущались, сплетались и врастали внутрь, оплетая ребра. Клаус Майклсон. Ее пара. Ее судьба. Тот, кто предназначен свыше, предначертан ей от рождения и от начала его вечности, что тянулась кровавым следом среди веков. Будто она могла согласится на такое. Будто она могла бы стать с ним счастливой. Как и происходит - метка возникла внезапно. Посреди очередной глупой войны, с ним самим, с невероятной жестокостью уничтожающим все, что держало ее и ее близких на плаву. Бонни знала - так не должно быть. Но вот, она сделала для него заклинание, чтобы разорвать кровную связь, созданную его матерью. Вот - краткие мгновения контакта наедине, разбавленные обжигающей ненавистью и злостью. Терпким раздражением. Вот оно. Вот тогда все и началось. Бонни спряталась. Отступила под защиту собственного дома, баюкая оскверненное его именем предплечье. Раненная. Спряталась. Думая, о том, что делать теперь. Что мир оказался слишком жесток к ней. Что она совсем недавно обвиняла Кэролайн, когда видела в глазах той ответное чувство к Клаусу. Совсем хрупкое, почти незаметное за блеском отчаянного гнева, но все же. И все же. Тонула теперь в жалости к себе, решая поддерживать самостоятельно выбранное затворничество, как можно дольше, не решаясь теперь подставить лицо яркости солнца. Будто бы не достойна больше ходить по улицам Мистик Фоллс, щедро одаренных его жестокостью. Пряталась постыдно и долго. Неделю. Действительно долгий срок для свободолюбивой ведьмы Беннет, что впитывала магию от самой природы. Действительно долгий срок в их непрекращающейся сверхъественной передряге. Той, что разрушила так много. Может сидела бы и дальше. Если бы Клаус не пришел сам, со своей привычной насмешкой на полных губах и поражающим все вокруг ядом, что кажется сочился из каждой его поры. Она кричала. Кричала на него, невероятно спокойного и почти что равнодушного, что никогда и ни за что. Что от связи толку ноль им обоим и отказаться бы. Уйти. Проигнорировать. Что угодно, но не это. Клаус слушал. Впитывал. Наслаждался. А потом сообщил: - Связь останется. Без моего согласия ты все равно ничего с ней не сделаешь, а я, по странному стечению обстоятельств, не против. - Если ты ожидаешь, что я стану твоей послушной ведьмой из-за этого, то… - Наоборот, милая, - приблизился тогда к ней, возвышаясь нерушимой угрозой и сталью закаленной в веках. Улыбнулся. - Бесконечная война. Разве может быть что-то прекраснее? И ушел, оставляя. Давай обдумать и осознать. Прочувствовать. Она и прочувствовала. Обработала. И в следующий раз, улыбаясь, во время очередной битвы между ними она ловила его взгляд, полный обещаний. Угрозы. Ожиданий. Вечности.