А-МОР-ТЕН-ЦИ-Я!

Громко хлопнула входная дверь, и в комнату влетел быстрый как вихрь Блейз Забини. С разбега вскочив на стол, он, сверкая победной улыбкой, принялся кружить на месте, разбрасывая по зеркальной поверхности острыми ботинками сладости, бокалы и тетради. Покружившись вдоволь, он торжественно приложил одну руку к сердцу, а вторую возвёл к потолку, призывая к тишине. Затем, одарив каждого сидящего возле стола слизеринца восторженным взглядом, демонстративно вытащил из-за пазухи два зелёных фиала. — А-МОР-ТЕН-ЦИ-Я! — по слогам объявил он. Сокурсники выжидающе молчали, не решаясь высказать своё недовольство главному факультетскому заводиле. Пара младшекурсников потихоньку сбежали в спальни, предвидя очередное безумное гулянье. Тишину посмел разрушить только Малфой: — Мерлин, Забини! – прошипел тот, выдёргивая из-под чёрного лакированного ботинка свою тетрадь по трансфигурации. — Амортенция, — ещё раз повторил Забини, сверкая флаконом перед носом захмелевшего Драко. — Что нам от твоей амортенции? — недовольно проворчал Малфой и, достав палочку, принялся отчищать тетрадь от пролившегося на неё грога. – У меня теперь все листы провоняли ромом, как, по-твоему, я буду сдавать «это» Канарейке? — Драко, Дракушка, Дракоша! — заворковал Блейз. — Как низко ты пал! Как низок полет твоей мысли! Что там Канарейка! Или учёба! Ты погряз в этой рутине! Парень спрыгнул со стола и встал прямо между широко расставленными ногами Малфоя: — В этой скляночке не просто слабое зельице из лавки «Зонко», — наклоняясь ближе к лицу сокурсника, проговорил Забини. — Это то самое зелье, которое приготовил Слизнорт две недели назад на показательном уроке. Это чистая любовь в жидком виде, — шёпотом закончил он, выдохнув прямо в искривлённые усмешкой губы Драко. — Все знают, что амортенция не даёт любви, — вмешалась Панси, поднявшись с кресла. — Это зелье только дурачит, и неизвестно кто будет страдать от насмешек, а кто – от разочарования. — Милая Панси! Ты как всегда права! – воскликнул Забини. Отпрыгнув от Малфоя, парень бросил заклинание в проигрыватель – заиграла музыка. В один шаг он приблизился к Паркинсон и, приобняв за талию, вытянул из ловушки между креслами в свободное пространство у лестницы. — Драко! Только подумай! — начал кружить он смеющуюся слизеринку. – Любовь! — чмокнул ту в ухо. — Амортенция, — резко сделал шаг, наклоняясь вперёд. — Страсть, — Панси покорно выгнулась дугой, рука Блейза опустилась ей на бедро и скользнула вверх по мантии. — И оглушающий позорный провал! — резко отпустил девушку, отчего та едва не упала, но Забини умело схватил её за руку и, притянув к себе, поднял. Встав на две ноги, Панси легонько толкнула Блейза в плечо: хоть она и доверяла ему, но всё равно испугалась, когда тот её отпустил. — Ну, как тебе номер, Драко? — вопросил танцор, галантно провожая свою даму к креслу. Глаза Малфоя зловеще блеснули, губы растянулись в не предвещающую ничего хорошего ухмылку, а с лица исчезли все заботы о предстоящей контрольной: — Гре-ейнджер, — пропел он.

***

Блейз ушёл в гостиную двадцать минут назад. Всё это время Малфой стоял у двери, напряжённо вслушиваясь в шорохи, доносившиеся из коридора. Палочку он держал наготове, на случай если нагрянут Поттер и Уизли. Что-что, а появляться в ненужном месте в самое неподходящее время у Золотого Мальчика отлично получалось. За спиной сопела привязанная к стулу Грейнджер. Прислушиваясь к её тихому дыханию, Драко невольно вспоминал детали утреннего провала, и от этого его ни на секунду не покидало острое желание схватиться за кожу на лице и содрать, проклиная тот день, когда он познакомился с Блейзом. То, что его блестящий план был загублен, Малфой понял ещё в тот момент, когда за завтраком увидел Кребба рядом с гриффиндорским столом. Перед Драко снова и снова разворачивалась картина, в которой самый тупой парень в школе без всяких сомнений и ужимок подходит к Грейнджер и выливает ей в стакан любовное зелье. Что произошло дальше, парень видеть не мог, так как принялся отчаянно биться головой об стол. А далее твёрдая рука Блейза схватила его за плечо и потащила вслед за уносящейся из зала гриффиндоркой. Оглушив Грейнджер в коридоре и чудом не попавшись никому на глаза, они втащили её в пустующий кабинет, и уже там Малфой узнал, что девушка, отпив зелье, посмотрела не на Кребба, маячившего прямо под носом, а на МакГонагалл… Проклятое зелье, работающее только с первого взгляда: теперь только и оставалось, что попытаться опоить Гермиону ещё раз. Шаги Драко услышал задолго до того, как Забини вошёл в класс, а ещё раньше он услышал, как тот напевает себе что-то под нос. "Беззаботный ублюдок", – мысленно констатировал Малфой. — Любимый, я принёс тебе шоколадный мусс! — воскликнул, распахнув дверь, Забини и тут же осёкся, почувствовав острие палочки у горла. — Ты на кухню ходить изволил, пока я тут себе всё зубы в порошок чуть не стер?! — Ага, — беспечно откликнулся Блейз, отводя пальцем палочку. Драко весь побелел от злости, наблюдая, как однокурсник, пританцовывая, ставит бокалы и увесистую сумку на стол. — Не выходи из себя, Дракончик, дело важное! — примирительно подняв руки, оправдался Забини. — Я счёл необходимым узнать, где именно ошиваются Поттер и Уизли. Малфой оскалился. Скрестив руки на груди, он недоверчиво следил за действиями однокурсника: — Ну и где же? — Формально я его не видел, — начал бубнить Забини, разбирая сумку. На стол поочерёдно опустились фотография, последний фиал с зельем и, немного погодя, едва вылезая из зева сумки, фотоаппарат. — Но первокурсник из Рэйвенкло* клялся, что видел, как эти двое выходили во двор. Драко скривил губы: вечно Блейз делает всё спустив рукава, совершенно разленился. Решив взять инициативу на себя, он потянулся к фиалу, но неожиданно Забини шлёпнул его по руке и схватил сосуд первый. Малфой подозрительно прищурился – Блейз прищурился в ответ. Драко сузил глаза сильнее – его оппонент сделал то же самое. Парень уже решил использовать последний козырь в этой немой перебранке, как неожиданно за спиной прозвучал голос: — Ми-ми-Минерва? Слизеринцы обернулись на звук одновременно — Грейнджер, вырубленная конфундусом, очнулась и теперь сонно хлопала ресницами. Не теряя времени даром, Блейз откупорил восковую пробку и вылил содержимое в стеклянный бокал с чаем. А содержимого, как показалось Малфою, было меньше, чем должно. Не успел он отметить этот факт, как Забини, схватив стакан, рванул к Грейнджер. — Почему я привязана? — глупо осведомилась она у подбежавшего к ней слизеринца. — А где Минерва? — голос девушки становился осознаннее. — Вы и её связали? — задала явно риторический вопрос Грейнджер, так как, не дождавшись ответа, принялась орать во всю глотку: — Отпустите! Отпустите меня! Минерва! Самым сложным в любой операции является умение определить степень подготовленности врага. Вы можете предусмотреть всё детали, но просчитаться, поверив в собственную безграничную власть. Не стоит недооценивать противника. Даже если под действием дурманящего эффекта амортенции. Даже если он без палочки. Привязан. Особенно, если это Грейнджер. Особенно, когда у тебя в напарниках самый распущенный разгильдяй факультета, по совместительству давно положивший большой и толстый коготь дракона на конспирацию и подготовку законченный авантюрист, полагающийся исключительно на везение. Одним только известным Мерлину способом Грейнджер освободилась от верёвок и тут же принялась душить Блейза. — Остолбеней, — моментально отреагировал Малфой. Промазал. Ловко, словно кошка, Грейнджер увернулась от заклятья, сделала кувырок на прямых ногах, вскочила на парту и, разбежавшись, спряталась в последних рядах. «Ей бы в аврорате работать», — подумал ошалевший от подобного зрелища Драко и, предостерегающе выставив палочку вперёд, подбежал к растиравшему горло Блейзу. — Грейнджер, — прохрипел тот. — МакГонагалл не здесь, мы пришли, чтобы помочь. Малфой с сомнением посмотрел на Забини, пытаясь понять, не повредился ли тот умом, раз старается убедить лучшую ученицу в школе настолько нелепым аргументом, и уже занёс было руку, чтоб дать своему безмозглому другу затрещину, когда девушка неуверенно подала голос: — Правда? Драко очумело замер с поднятой рукой, глядя на красные пятна, расцветающие на том месте, где минуту назад сомкнулись тонкие пальцы Грейнджер. — Да. Только сядь, мы тебе всё расскажем, — пригласил Забини. Грейнджер, словно по волшебству, вылезла из своего укрытия и покорно встала рядом с ним. Малфой даже подошёл ближе, чтобы заглянуть в глаза девушке: взгляд у неё был рассредоточенный, словно она пытается смотреть во все стороны одновременно, и как будто затянутый туманной плёнкой, как у человека под империусом — воистину, нет хуже яда, чем любовь. — Садись, — тем временем Блейз продолжал увещевать, словно заклинатель змей. — Можешь выпить чая, он поможет… — ляпнул он и тут же пожалел об этом. На мгновение воздух затвердел – пока рука Грейнджер медленно тянулась к бокалу, взгляды слизеринцев встретились: каждый из них знал, что нужно делать. Это была игра на опережение. Но в отличие от Забини, который находился в одном шаге от парт, Малфою нужно было бежать к учительскому столу. Двумя огромными шагами он преодолел это расстояние и, запрыгнув на скользкую поверхность, упал с обратной стороны предмета мебели. О том, что все его старания были напрасны, парень понял в ту секунду, как комнату огласил полный ужаса девичий голос: — Драко! «Мерлинова борода», — успел подумать Малфой, когда из-за парты с заправским лицом маньяка-убийцы выглянула Грейнджер. Она уже тянула к нему руки и, тихо шелестя губами, произносила невероятную чушь, – но тут откуда-то слева в его сторону рванул белый шар света. Драко инстинктивно зажмурился и прикрыл лицо руками, краем уха услышав, как справа от него с характерным звуком упала одеревеневшая Грейнджер. «Пронесло?» — задался Малфой мучительным вопросом, напряженно вслушиваясь в шорохи. Подождав для безопасности пару секунд и только потом открыв глаза, он увидел нависшую над головой тень – прямо над ним стоял Забини и протягивал руку. В следующую секунду мир раздробился на кадры. Все события внезапно разделились на отдельные фрагменты, которые Драко как-то отрешённо наблюдал со стороны, словно и не в своём теле: Вот Блейз помог Малфою встать. Вот он сказал, что никто никогда не догадается, что это Драко подлил Грейнджер зелье. Вот палочкой призвал бокал с пуншем себе в руки и поднес стеклянный край к губам шокированного Малфоя, вынуждая выпить. — Прости, — последнее, что услышал Драко, прежде чем погрузиться в ватную пучину беспамятства. Жёсткие пальцы, схватив его за подбородок, повернули лицом в сторону Гермионы. Почему он никогда раньше не замечал, как она прекрасна? Даже сейчас, лёжа лицом в пол и пуская слюни из приоткрытого рта. Он не заметил, как упал перед ней на колени. Казалось, ноги сами привели его к девушке, чтобы руки обхватили её лицо и притянули к себе. — Драко… — еле шевеля губами, прошептала Гермиона. Самые прекрасные губы на свете. — Гермиона… Самые сладкие, нежные. Самые желанные. — Поцелуй меня, — просила, практически умоляла она. И он приблизился, нерешительно глядя в большие карие глаза. Она была так близко и одновременно так далеко… за глухой стеной стереотипов и отцовских выговоров, но между тем в считанных миллиметрах от его лица, лаская его губы тёплым дыханием. Его губы… Своим дыханьем… Может, он и жил на этом свете только для того, чтобы держать её лицо в ладонях, вдыхать аромат её кожи, чувствовать тепло её губ. И он поцеловал её самозабвенно, отдавая всего себя до последней капли. Вкладывая в поцелуй все силы, отдаваясь полностью и без остатка. Ей… только ей. Её губы приоткрылись, впуская внутрь, пронзая молнией, заставляя задрожать всем телом, вжаться в неё. Обнять. И целовать глубже, нежнее. Ласкать язык и нёбо, ловить каждый прерывистый выдох. Ему хотелось больше: руки скользили по талии, спине, поглаживали ягодицы и, наконец, добрались до края её мантии. Но тут Малфой почувствовал, как кто-то оттаскивает его за подмышки подальше от Гермионы. — Ну всё, — констатировал Забини. — Не хватало ещё, чтобы ты ещё после этой страсти задолжал Грейнджер. — Что задолжал? — непонимающе спросил Драко. Гермиона тем временем на коленях подползала к Малфою. — Так, ребятки, стоять! — встал на пути гриффиндорки Блейз. — Я рад, что вы нашли друг друга, — Грейнджер упрямо шла напролом, хоть Забини и пытался её удержать. — Не поделились этим ни с одной душой! — бессвязно заорал парень. Грейнджер замерла в той же позе, что и была: на четвереньках, выгнув спину, как кошка, упираясь лбом в вытянутую руку Блейза. — Он прав, Драко… Никого… Мы должны всё исправить... У Забини складывалось ощущение, что он находится в какой-то сатирической постановке, где неумелый режиссёр подобрал до ужаса бездарных актёров. Драко был печален и томно смотрел из-под бровей, Грейнджер прижимала руку к сердцу, в глазах блестели слезы, они оба мучительно страдали и молчали. И это продолжалось бы, наверно, очень долго, если бы Блейз не прервал тишину: — Пойдёмте в Большой Зал.

***

Девушки были обворожительны, парни галантны, а Большой Зал как всегда прекрасен. К ужину под потолком зажглись сотни свечей, помещение обволакивал домашний шум, смешанный из голосов, шелеста пергаментов и мантий, стука и звона посуды, а также топота уже отужинавших и спешащих по делам студентов. Драко и Гермиона в обнимку зашли в парадные двери, Блейз следовал за ними, держа наготове фотоаппарат. Пока странную парочку не замечал никто, зато странная парочка, а точнее одна вторая парочки, заметила кое-кого… и, утягивая Малфоя, прилипшего к талии, побежала к столу преподавателей. На полпути Драко споткнулся о чей-то рюкзак и был брошен посреди прохода между факультетскими скамьями. Немного шокированный происходящим Забини даже остановился на секунду. Но, почувствовав пряный аромат безумства, глубоко вздохнул и позволил распутнице-судьбе руководить парадом. Отныне уверенность в своих действиях не покидала его — если фортуна решила, что гриффиндорка должна любить сразу двоих, так тому и быть. За Блейзом оставалось малое: навеки запечатлеть этот момент. Грейнджер неслась вперёд. За ней в полусогнутом состоянии хромал Драко. Замыкал процессию фотографирующий Забини. Всё происходило так быстро, и происходящего было так много, что Блейз внутренне метался, не в силах определить: стоит ли пропустить пару моментов и, забравшись повыше, фотографировать с лучшего ракурса, или идти до последнего, но успеть словить все кадры. Грейнджер с разбега, животом, врезалась в стол прямо перед ошеломлённой МакГонагалл, схватила ту за руку и принялась целовать. — Я люблю Вас! — произносила она, целуя кисть профессора. — Вы прекрасны… люблю… люблю… Весь преподавательский состав, вскочивший, как только Грейнджер повалилась животом на стол, удивлённо замер ровно на мгновение, которого вполне хватило Малфою, добравшемуся до ног возлюбленной. Определившись с выбором, Блейз Забини забрался на стол и поднёс фотоаппарат к лицу: Щёлк. Усыпляющее заклятие ударило сразу с двух сторон и из четырёх разных палочек. Драко дёрнул Гермиону за ноги. Щёлк. Заклинание отрикошетило от бронзового блюда. Малфой оступился, и влюблённые совсем не грациозно упали с помоста пред преподавательским столом. Щёлк. Усиленное заклятие ударило прямо между удивленных глаз Невилла Лонгботтома**. Грейнджер и Драко медленно развернулись в поисках друг к друга. Снейп и МакГонагалл одновременно пустили повторное усыпляющее. Щёлк. Сраженный Лонгботтом упал на спину. Слизеринец и гриффиндорка синхронно перевернулись на живот — их взгляды переплелись, руки застыли в невесомости в попытке соприкоснуться. Повторные заклинания ударили точно между лопаток, оглушая парочку. — Блейз, твоя смерть будет жестокой и очень болезненной, — проговорила взобравшаяся на стол Паркинсон. — Ошибаешься, — Забини одарил Панси довольной улыбкой и многозначительно погладил фотоаппарат. *Рэйвенкло (Равенкло) – Когтевран. **Лонгботтом – Долгопупс.