парочка, заслуживающая уважения или матчи по квиддичу опасны

Счет 100:90 в пользу Гриффиндора. Некоторые игроки уже валяются на земле или на койках у мадам Помфри. Снитч выпустили, ловцы отчаянно за него борятся. Гарри Поттер и Драко Малфой. Светлая душа и разбитый мальчик. Парочка, заслуживающая уважения. Все, сидящие на трибунах, на нервах, ведь все, весь исход игры зависит от золотого шарика, который мчится по воздуху со скоростью света. Никогда еще не было такого напряжения, как сегодня. Кто-то видит, как в снитче отражается солнце. Это замечает и юный Гарри. Он пытается сфокусировать зрение на снитче, но он дышит куда-то наверх, из-за чего все время запотевают очки. Ему кажется, будто он слышит голос Гермионы с трибун, которая шепчет: "Давай, Поттер, давай!". И он дает. Его взгляд (наконец-то, о, Мерлин!) фокусируется на золотом шарике, и Гарри стремглав летит за ним. Его действия замечает Драко, который до этого внимательно следил за Поттером (и совсем не потому что глаза Гарри блестели, а влажные розовые губы были чуть приоткрыты, волосы путались, и сквозь них виднелось солнце. Нет, совсем не поэтому. Малфой еще не докатился до такой прозаичности), заметил его движение, и сразу понял, что к чему. Он летит на хвосту у Поттера, стараясь его обогнать. Последний замечает это, и резко летит наверх, а потом снова вниз, чтобы сбить Малфоя с толку. "Главное не потерять снитч из виду", думает Гарри, "только бы не потерять сничт". Но вот, Поттер снова видит блестящее золото и летит как можно быстрее. Он видит рядом с собой Драко, они смотрят друг другу в глаза, проводя, тем самым, под кожу ток, и снова летят за снитчем. Драко знает, что ему никогда в жизни не победить Гарри-этакая-заноза-в-заднице-Поттера, если он не применит свою лучшую "тактику". — Эй, Потти! — кричит Малфой в спину Гарри, но последний не оборачивается, и это выводит блондина из себя. Но он продолжает. — Потти, — как можно вежливее (ну да, вежливее, с таким-то обращением) говорит Драко, — может договоримся? Гарри все также не оборачивается, но Малфой замечает, как тот посмотрел на него боковым зрением. — Слушай, — Малфой тяжело вздыхает, — Гарри, — Поттер от удивления сильнее сжимает в руках метлу, — все время, когда мы учились в Хогвартсе, я старался тебя задеть. Ты никогда не задавался вопросом, почему? Гарри чуть притормозил, но опомнился. "Думай о снитче. О снитче, а не о чертовом Малфое", и он снова сфокусировался на шарике. Но Драко не был бы самим собой, если бы не продолжил. К тому же мысли, которые гложили его на протяжении нескольких лет, уже долгое время требовали вырваться наружу, и Малфой не мог подобрать момента лучше, чем этот, даже если потом Поттер подумает, что это было ради победы. — Так я скажу тебе, почему! Когда мы только встретились, — поворот направо, — я жаждал с тобой дружить, — снова направо, — но ты выбрал этого придурка Уизли.— вверх, — Я хотел твоего внимания, когда задевал тебя, — налево, — я хотел быть особой частью твоей жизни, — направо, — но с тобой всегда были две более важные для тебя головы: рыжая и кудрявая. — резкий подъем наверх, — Поттер! Я люблю тебя! Гарри резко переворачивается на метле и боится, как бы у него не слетели очки, но слова Драко волнуют его сейчас сильнее всего. Он плюет на гребанный снитч, на гребанную игру и подлетает к Малфою. — Я.. — пытается он что-то сказать, но видит золотой шарик над головой Драко (Гарри готов поклясться, что если бы снитч был живой, он бы склонил голову и прищурился, наблюдая за всей этой ситуацией) и берет его в руку. Драко смотрит на его ладон удивленным взглядом. С трибун слишится: "Гарри Поттер поймал снитч! Кубок по квиддичу достается Гриффиндор", и крики Гермионы: "Да-а! Молодец, Гарри!". Но Поттер смотрит растерянным взглядом в глаза Малфоя, которые были невообразимы печальны. Но последний берет себя в руки, и выдает едкое: "Прелестно, Потти, хоть когда-то удача повернулась тебе передом" и спускается вниз на метле. Но потом до слуха Гарри доносится тихое: "придурок" из уст Драко, и он не знает, кому говорил это Малфой: Поттеру или самому себе. С трибун слышатся крики: "Гриффиндор! Ура". Рон, который после стольких стараний наконец-то стал вратарем, счастливо улыбался и хлопал Гарри по плечу, приговаривая: "Молодец, Гарри, ты просто молодец!". Но последний искал растерянным взглядом только серо-голубые глаза и белобрысую голову. Когда пришло время победителям и побежденным жать друг другу руки в честь окончания игры, Гарри встал прямо напротив Малфоя, который хмурил брови. Драко вальяжно хлопал вместе со всеми и что-то говорил остальным слизеринцам. "Наверняка меня высмеивает", подумал Гарри, но не сводил взгляда с серо-голубых глаз. Драко же высокомерно приподнял бровь, хотя в голове его крутились мысли: "Ну что, Драко-дурная-твоя-башка-Малфой, допрыгался? Теперь Поттер всем разболтает о тебе и твоих чувствах, хотя...". Драко в голову пришла идея. Если Гарри и без того всем все раскажет, так зачем упускать момент, если можно полностью им насладиться? Пока все хлопали и восхищались ловкостью гриффиндорского ловца, Малфой вольяжно, но с четким знанием того, что он делает, подошел к Гарри. Брюнет подумал, что Драко собирается вмазать ему как следует, и уже приготовился, но вместо этого белобрысый, никого не предупреждая, поцеловал Поттера. Наконец-то он накрыл эти розовые влажные губы своими, ворвался языком в этот давно желанный рот, который был открыт от удивления. Губы Гарри были мягкие, теплые, такие нежные. Драко очерчивал своим языком линии вальса во рту Поттера, а потом почувствовал, как брюнет аккуратно начал ему отвечать. Неумело, неловко. "Совсем как девчонка", подумал Драко, а потом оторвался от Поттера. Даже сквозь стекла очков можно было увидеть затуманенный от поцелуя взгляд. Драко чисто из уважения к традициям, пожал Гарри руку, а потом за нее же повел в палатку. Когда они вошли, Драко вальяжно развалился на диване, когда Поттер же стоял, как громом пораженный. — Понравилось, Потти? Драко надеялся, что он выглядел наиболее безразлично, хотя в голове стучало: "Скажи да, скажи да, скажи да", а сердце, которое сейчас было где-то в области адамова яблока, выписывало кульбиты, похлеще, чем у Поттера во время квиддича. — Я... Ты... Мы... — заикался Гарри, удивленно смотря на Малфоя. Потом взял себя в руки и как можно тверже произнес, — Драко, что это было? — Поттер, либо ты тупой, либо притворяешься. — Малфой резко встал и вплотную подошел к брюнету, — Поцелуй, конечно же. Разве непонятно? — блондин наклонил голову так, что его губы были в сантиметре от губ Гарри, — И я бы с удовольствием его повторил. И снова поцеловал Поттера. Нежно, искренне, изучающе. Гарри услышал звуки колдокамер за спиной и голос Риты Скитер, который что-то говорил своей ручке. "Неважно, это все неважно. Малфой, Малфой..", крутилось у Поттера в голове. Драко разорвал поцелуй и повернул ничего несоображающего Гарри к выходу, приторно улыбнулся колдокамерам и вытолкал брюнета на выход. Тот же, ничего не осозновая, но потихоньку приходя в себя, взял Малфоя за руку и зашагал чуть быстрее. Затем спросил, переводя дыхание: — Ты же знал, что они все там стоят? — Конечно я, блять, знал! Не мог же я лишить публику такого зрелища. Поттер засмеялся, за ним засмеялся Драко, и они побежали по полю, лестнице и замку, прямиком к выручай-комнате. Там они слились в единое целое, не различая цветов и смотря только друг другу в глаза. Там были тихие стоны, сплетение конечностей и много, много поцелуев. Светлая душа и разбитый мальчик. Парочка, заслуживающая уважения.