Перестань быть таким засранцем

Когда всё это началось? Месяц, два, три, год назад? Или в тот момент, когда эмоции взяли верх над здравым смыслом, позволяя злости, обиде и ярости выплеснуться, принимая физическую оболочку, благодаря яростным ударам, что наносились телу противника. Никто точно не знал. Может быть, всё началось с того самого дня, когда в школе появился новый ученик. Семья Ханзо переехала в Америку несколько лет назад, чтобы расширить паутину своего бизнеса дальше, не зацикливаясь лишь на одной Японии. Тогда, Шимада и перешел в другую школу, поскольку, родители посчитали, что дистанционное обучение лишь навредит ему, и лучше, чтобы он не торчал без дела целыми днями в четырёх стенах. Тогда, Ханзо первый раз встретил его. Местного антагониста. Того, кто был самым неконтролируемым учеником, от которого «вешались» учителя, будучи не в состоянии найти на него управу. Они невзлюбили друг друга с первого слова, с первого взгляда. Не проходило и дня, без словесной перепалки, толчков, косых взглядов, а иногда доходило и до драки. Шимада давно привык к синякам и ссадинам, правда, отец всегда спрашивал: «Надеюсь, ты победил?». Врать было бесполезно, ибо Соджиро всегда знал, когда ему врут. Не то что бы Ханзо был слабым, отнюдь нет, их силы с МакКри всегда были равны, посему, в основном играла роль окружающая обстановка и степень подготовленности к стычке. Честно сказать, Шимада ненавидел Джесси. От одного его присутствия кровь закипала в жилах, а во взгляде чувствовалась безмолвная ярость. Но, Ханзо ничего не мог с этим поделать. Все уже давным-давно перестали пытаться приструнить «ковбоя». Да, именно так окрестили дети и учителя этого бунтаря. В основном из-за его внешнего вида. Но, иногда, на пару дней, этот парень становился шелковым. Никого не задевал, вел себя тихо, даже пытался учиться. Как удалось выяснить, его приёмный отец был довольно известным в городе адвокатом, но, из-за большого завала в работе не успевал заниматься ребёнком. Ханзо узнал об этом случайно. Подслушал разговор учителей перед уроком, притворяясь спящим. По правде сказать, ему никогда не была особо интересна жизнь МакКри, хотя бы потому, что он его ненавидел. Логично, не правда ли? Но, чем дольше Ханзо находился в школе, ухватывая огрызки информации из разговоров, процеживая подлинные факты из слухов, Шимада понимал, что, Джесси действительно сильно досталось в прошлом. Вся семья погибла во время теракта. Мать, отчим, младшая сестра, которой было всего несколько лет от рождения. Джесси выживал как мог, пока его не нашли и не забрали в детский дом. Что стало камнем преткновения — не понятно. Но, в тот день, МакКри был куда более раздраженным, чем обычно. Казалось бы, повседневное «приветствие» — задеть друг друга плечом, однако, что-то пошло не так. Ханзо просто решил пройти мимо, игнорируя это касание, но, вес чужого тела заставил его упасть на пол, тут же закрывая голову руками. Драка в коридоре, возгласы учеников, что сливались в один сплошной гул: «Драка! Драка! Драка!». Сами же участники драки ни говорили, ни слова, лишь наносили друг другу удары, яростно рыча, плюясь кровью в лицо. Драка закончилась тем, что родители были вызваны в школу, а сами подростки сидели возле кабинета директора, перекидываясь различными оскорблениями. Ровно до того момента, пока Ханзо не задел Джесси за живое. — Хватит строить из себя плохого парня. Всей школе известно, кто ты есть на самом деле. Сирота, о котором даже приёмный отец не заботится. Ты явно замещаешь свою боль тем, что задираешь других, думая, что ты — самый несчастный. Так вот, ты засранец, Джесси МакКри, не удивлюсь, что в скором времени, увижу твою рожу в новостях, а внизу будут бежать буквы « Подросток убил человека». И даже твой папаша тебя не спасёт. Если бы из кабинета, в этот момент, не вышел Соджиро Шимада, то завязалась бы очередная драка. После этого, Джесси не появлялся в школе несколько дней. И видит Бог, если бы Ханзо не задержался в школе, не решил пройтись по парку, играя в телефон, он бы не нашел, до скрежета, от ненависти, зубов тело, валяющееся в луже содержимого собственного желудка, то кто знает, чем бы это всё закончилось. Ханзо не был лишен человечности, и, как бы сильно он ненавидел МакКри, не помочь было сложно. В конце концов, ему явно нужна была помощь. Шимада оттащил Джесси к нему домой. На ферму, что находилась недалеко от города. Нужно отметить, что ферма была довольно уютная. Типичный двухэтажный домик, небольшая веранда, а позади — обширное поле с загоном, в котором жили лошади. Ханзо интересовало здесь всё, но, пока что, времени на изучение новой местности не было от слова совсем. Отец МакКри оказался довольно приятным человеком, пускай и отнёсся ко всей этой ситуации довольно нервно. Габриэль Рейес был человеком явно военной закалки, о чём могли говорить его манера общения, поведение, да и очень редкие фотографии. Пока МакКри приходил в себя, Шимада сидел в гостиной, разговаривая с Габриэлем на интересующие его темы. Рейесу было стыдно за парня, что он ведёт себя вот так неприемлемо по отношению к учителям и людям в целом. Стыдно за то, что не может воспитывать его как нужно, и упускает из вида тот факт, что подросток пьёт, курит, неприлично выражается, да и дерётся со всеми подряд. Ханзо чувствовал себя ужасно неловко, слушая мужчину, понимая, что Джесси сейчас — куда лучше, чем Джесси пару лет назад. Если судить, по словам Габриэля, МакКри показывал характер даже в общении с ним, пытаясь казаться самостоятельным и взрослым. Беседа давалась каждому из них нелегко. Они периодически замолкали, и тишину нарушал лишь стук ложки о кружку, который помешивался сахар. Джесси пришел в себя лишь под вечер. Он был бледный, слегка опухший, помятый. Заметив Шимаду, он тут же напрягся. — Что он здесь делает? — Имей уважение, Джесси. — Рейес посмотрел на парня исподлобья, чуть хмурясь. — Если бы не он, ты бы сейчас так и валялся в парке. И мне бы пришлось вытаскивать тебя из участка. После этих слов, МакКри зажался, виновато опуская взгляд в пол. Он явно не понимал, почему Ханзо это сделал. Почему помог, и, до сих пор остаётся здесь. Ведь, они друг друга терпеть не могли. Шимада очень странный человек. Джесси бы не стал ему помогать, будь тот в беде. Наверное, не стал бы. Ханзо тяжело выдохнул, поднимаясь из-за стола, чуть кланяясь в знак благодарности. — Спасибо, что угостили чаем. — Затем, Ханзо повернулся к МакКри, чуть приподнимая согнутые в локтях руки. — Я просто хотел удостовериться, что с тобой всё нормально, вот и остался. Теперь, я могу идти домой. Ханзо не видел смысла здесь задерживаться. Посему, быстро забрал свою сумку и поспешил к выходу. «Ещё раз спасибо за Ваше гостеприимство, мистер Рейес» сказал Шимада напоследок, выходя из дома. Ферма была действительно красивым местом. Многочисленные деревья, листья которых тихо шелестели из-за ветра. Идеальный газон, даже шина была подвешена за толстую ветку. А воздух, воздух был совершенно иной. Да, он не был таким идеальным, как можно было подумать, поскольку, выхлопы из города всё равно дотягивались досюда. Где-то вдали заржала лошадь, из-за чего Ханзо обернулся. Красивые, грациозные животные. Ханзо подошел к ограде, наблюдая за тем, как лошадь поедает сено. Он никогда особо не любил лошадей, они его даже немного пугали, если подходили слишком близко. — Они красивые, правда? Эти слова прозвучали слишком внезапно, посему, Ханзо слегка дёрнулся, оборачиваясь. К нему медленно подходил Джесси, переводя взгляд то на лошадь, то на Шимаду. — Возможно. Но только издалека. — Что, думаешь, лягнёт тебя? — Не исключаю. По этому, не рискую подходить близко. Джесси лишь тихо фыркнул. Поравнявшись с гостем, он положил руки на ограду. Это было странно, вот так просто разговаривать с МакКри, в столь умиротворённой обстановке, без лишних глаз. Но, даже не смотря на столь располагающую атмосферу, Ханзо не мог расслабиться. Он ожидал удара в спину, или что-то ещё, однако, Джесси просто молчал, наблюдая за животными. — Послушай. Я не знаю, зачем ты мне помог, но бля, спасибо, что-ли. Старик прав, если бы не ты, то хер знает, где бы я сейчас оказался. — Джесси пожал плечами, чуть кривя лицо. На секунду, Ханзо показалось, что МакКри даже слегка покраснел, хотя, может, так казалось из-за медленно уплывающего за горизонт солнца. — Я сам не знаю, зачем помог тебе. Мне просто стало тебя жалко. Ты был похож на огромную кучу мусора. — Ха, да что ты. Мне казалось, что я всегда на неё похож. — Джесси чуть ухмыльнулся, покосившись на Шимаду. — Тут ты прав, ты всегда похож на кучу мусора. — Ханзо закрыл глаза, тихо посмеиваясь, чуть качая головой в разные стороны. — В общем, не стоит благодарности. Если тебе будет удобнее сделать вид, что ничего не было, то пусть так и будет. — Друзья? — Джесси протянул руку Ханзо. Он как-то по-глупому улыбался, почёсывая затылок. И, провалиться Ханзо сейчас сквозь землю, МакКри действительно покраснел. Сам Шимада был в ступоре. Нет, серьёзно? Человек, который ненавидел его всей душой, и эта ненависть была взаимна, сейчас протягивал ему руку, чтобы прийти к примирению? Ханзо покосился на руку, чуть хмурясь. — Это какая-то твоя очередная уловка, и, если я пожму, то ты перебросишь меня через плечо? — Нет, боже, Шимада, я просто заебался постоянно с тобой сраться. Ты, как оказалось, нормальный парень. Правда, с палкой в заднице, но ничего, это терпимо. — С чем прости? — Не важно. Пойдём, проведу тебе экскурсию по ферме. Может быть, даже на лошади дам покататься. Сейчас — всё по-другому. Тот день изменил многое, в особенности то, что эти две противоборствующие стихии научились мирно контактировать друг с другом. Пускай, поначалу и возникали ссоры, но до драк уже не доходило. Джесси был колючим, словно ёж, но и Ханзо не подпускал его к себе слишком близко. Оба не умели доверять друг другу, оба боялись открыться, а впоследствии — почувствовать нож в спине. Сейчас — всё иначе. Они научились разговаривать друг с другом, не обидно шутить и подкалывать друг друга. Делились идеями, узнавали друг друга лучше, рассказывали о своих проблемах и переживаниях. Как бы это дико не звучало, они понимали друг друга. Найти в злейшем враге — лучшего друга, было словно глотком свежего воздуха. Отдушина, благодаря которой груз накопленных эмоций и проблем буквально сваливался с плеч. Соджиро был недоволен тем, что у Ханзо появился такой «друг», но мать Ханзо сглаживала ситуацию. Если бы не она, то вряд ли дружба с Джесси просуществовала дольше, чем пара месяцев. Ханзо не мог ослушаться отца, не мог ослушаться старших. Он был так воспитан: в суровых традициях, в жестоких рамках, из которых он не имел права выбраться. Порой — было слишком тяжело. Ханзо специально грузили занятиями, работой дома, из-за чего он всё чаще и чаще ходил раздраженный. Он срывался на Джесси. Кричал, злился, задирался, но он этого не хотел. Каждый раз ему было стыдно, каждый раз он просил прощения, виновато смотря в пол, слушая тихое хихиканье. — Всё нормально, забей. Ты уж прости, но твой папаня — тот ещё мудак. — МакКри никогда не стеснялся в выражениях, всегда говорил так, как думал, ничего не скрывая. И, каждый раз, прощал Ханзо. Шимада чувствовал свою вину перед ним, и, чем чаще они ссорились, тем сложнее ему было общаться. Груз вины и стыд за отсутствие умение контролировать гнев, всё это ютилось где-то под рёбрами, мешая дышать, и вновь быть открытым с другом. МакКри, безусловно, был тем ещё засранцем и эгоистом, но, не смотря на это, Ханзо тоже прощал его. Это был какой-то замкнутый круг, где каждый прощал другого, чувствуя стыд за собственные поступки. Всё вновь поменялось. Общение вышло на новый, странный, и, с точки зрения Ханзо, не правильный уровень. Всего один поцелуй, что был совершён в пьяном угаре, соорудил гигантскую пропасть между ними. Если для Джесси, в этом не было ничего позорного, и, он спокойно нёс ответственность за свой поступок, то для Ханзо — это было чем-то диким. Он давно стал замечать за собой, что всё чаще улыбается, как идиот, встречаясь взглядом с Джесси. Всё чаще отмечает, какая у МакКри шершавая кожа на ладонях, что от него приятно пахнет сигаретами, а так же украденным у приёмного отца одеколоном. Ловил себя на чувстве умиротворённости, когда они просто гуляли по заброшенным зданиям, к которым, словно магнитом, тянуло ковбоя. Ему было слишком комфортно с ним, слишком уютно, и, может быть, он сам дал повод для того, чтобы МакКри сделал этот первый шаг. С того дня, Ханзо боялся показаться ему на глаза. Боялся посмотреть в глаза отцу, матери, словно они могли узнать, что творится у него на душе, что стало причиной постепенного спада успеваемости, и куда большей замкнутости, чем прежде. Джесси искал общества друга. Пытался выловить его после уроков, во время перемен, даже поджидал дома, чтобы поговорить, пока Шимада шел на занятия. В конечном итоге, у МакКри кончилось терпение. Разговор был сложным, на эмоциях, пускай оба пытались их контролировать, чтобы не сорваться, друг на друга, вновь начиная драку, но, всё шло именно к этому. До какого-то момента. Ханзо озлобленно смотрел на Джесси, и тот отвечал не менее озлобленным взглядом. Всё дело происходило на заброшенном здании, где Шимада пытался скрыться от погони. Но, это было очень глупое решение с его стороны. Играть в прятки на чужой территории. Ошибка новичка, которая была недопустима. — Почему ты меня избегаешь?! — Джесси говорил громко, непонимающе разводя руками. Он ненавидел, когда от него что-то скрывали, отнекиваясь, когда даже ребёнок бы понял, в чём проблема. — Это всё потому, что я поцеловал тебя?! Если это так, то скажи напрямую, Ханзо! Хватит играть в эти кошки-мышки! Просто скажи «Ты долбоеб и неправильно все понял» и я отстану! Ты мой друг, чёрт бы тебя побрал! Единственный, блять, друг! Я не хочу, чтобы моя глупость все разрушила! Ханзо слушал его, закусывая нижнюю губу изнутри. Он чувствовал привкус металла на языке, чувствовал, как внутри сжимается каждый орган, как уголок его губ и бровь подрагивают. Нет, не от какой-то грусти, а от злости, что он не может сказать напрямую, что думает на самом деле. Ему стыдно, ему страшно, он боится, что кто-то узнает, что из-за его глупых чувств пострадает другой человек, ведь, отец был жесток, и кто знает, что он мог бы сделать с Джесси. — Не молчи, Ханзо! Я с тобой разговариваю или со стеной? Если противен — так и скажи. Хоть пидором назови. Просто не молчи. И я отстану. Ханзо пытался собраться, пытался подобрать какие-то слова, но в голову лезли лишь мысли о побеге. Сбежать как трус, не выяснив никаких проблем. Банальный страх быть не понятым, не принятым после всей этой ситуации. — «Что, если узнает отец?» — Лишь эта мысль крутилась в голове Шимады, лишь эта мысль мешала говорить напрямую, сворачиваясь тугим комом в горле. — Я жду, Ханзо! — Да что ты ждёшь?! — Ханзо повысил голос. И, сам не ожидал от себя, что это прозвучит настолько громко. — Хочешь ответов? Будут тебе ответы! Все накопленные за это время страхи, переживания и эмоции начали прорываться наружу бурным потоком. В данной ситуации сработал принцип «Если начнёшь, то тебя уже не остановить». Ханзо объяснял Джесси, что будет, если всё зайдёт слишком далеко. Объяснял, что отец будет в ярости, и даже мать не поможет, что, скорее всего, они больше никогда не встретятся после этого. Что Шимада боится не за себя, а за самого Джесси. — Пойми ты, наконец! Да, ты мне нравишься! Да, я люблю проводить с тобой время, люблю слушать тебя, пускай и быстро устаю от твоей болтовни! И, может быть, я уже давно не смотрю на тебя как на друга, но я не уверен в этом, понимаешь? — Ханзо поджал губы. Его чуть трясло от злости и отторжения. От злости на самого себя, от отторжения собственной роли в этих отношениях, от того, что это… опасно. Шимада хотел уйти, хотел провалиться сквозь землю, хотел раствориться в воздухе. Он чувствовал, как кровь приливает к голове, как начинают пульсировать уши, а лицо просто горело. До него медленно доходил смысл сказанных им слов. Все внутренности скручивались в один большой, тугой узел. Нужно было уходить. Развернувшись, Шимада поспешил уйти из этого места, уйти из жизни человека, которую подвергал опасности. Хватка за руку оказалась слишком сильной и внезапной. Обернувшись, предпринимая попытку вырваться, Ханзо почувствовал касание чуть тёплых, шершавых пальцев на своём лице, а затем мягкость, еле осязаемую влагу на собственных губах. Джесси вновь это сделал, но уже более напористо, куда осознаннее, чем раньше. Ханзо зажмурился, вцепляясь руками в чужие плечи, слушая прерывистое дыхание. Он не мог, но до дрожи в руках хотел этого. Чужое тепло, мягкость, всё это было настолько желанным, что губы сами приоткрылись, позволяя поцелую стать куда более значительным. Неуверенные движения языком, тихие вздохи. Буря, что творила беспредел внутри тела, заставляя поддаться чувствам, преступить черту дозволенного. Ханзо знал, что пожалеет об этом, знал, что рано или поздно всё вскроется. Но сейчас, сейчас оба наслаждались тем, что происходит между ними. Наслаждались мягкостью губ, блуждающими по шее и щекам ладонями, неровным и сбивчивым дыханием, а также осознанием того, что это действительно происходит. — Ханзо, — Джесси прервал поцелуй, заглядывая Шимаде в глаза, упираясь в чужой лоб своим. — мне всё равно, что сделает твой ебанутый папаша. Ты волен делать то, что ты хочешь. Никто тебе не указ. Хочешь любить человека — люби, и для того, чтобы любить меня, у тебя нет преград. Тем более, это будет взаимно. МакКри слегка мазнул губы Ханзо собственными, не требуя того же в ответ. Он не был уверен, что это будет не последняя их встреча, не последний поцелуй. Страх того, что больше они никогда не встретятся присутствовал, но, что бы ни решил Ханзо, Джесси примет любое его решение. Ханзо поджал губы, смотря в глаза Джесси. Подбородок слегка покалывал из-за небольшой щетины Джесси, но, это было приятно. Вся эта ситуация была до дрожи приятной. Словно запретный плод, который, если откусишь, то поплатишься, но вкус этого плода будет незабываем. — Я знаю, что ты надеешься, что я пошлю к чёрту родителей, переступлю через собственные рамки, поддаваясь собственным эмоциям и желаниям, но… — Шимада ослабил хватку на чужих плечах, опуская руки вниз, медленно отходя. Он чувствовал на себе взгляд Джесси. Такой тяжелый, расстроенный, обиженный. Он знал, что поступает отвратительно по отношению к нему, знал, что сейчас предаёт чужие чувства, надежды, знал, что выглядит в чужих глазах как последний ублюдок на этой планете. — Но я уверен, что вместе мы сможем послать моего отца к чёрту, ведь так? Ханзо чуть улыбнулся, виновато смотря на Джесси. Тот смотрел на Шимаду удивлённо, чуть приоткрыв рот, а затем тихо хмыкнул начиная смеяться, подходя ближе, обнимая Ханзо. — Кажется, моё общество на тебя плохо влияет, ты уже собираешься бунтовать. — Джесси широко улыбался, проводя пальцами по чёрным волосам Ханзо, заправляя их за ухо. — Это ведь так весело, бунтовать. — Ханзо чуть склонил голову на бок, ехидно улыбаясь, проводя руками по спине МакКри с лёгким нажимом, тем самым прижимая того к себе плотнее. День сменялся другим днём, и, честно признаться, они оба были счастливы. Пускай и приходилось скрывать свои отношения, продолжать ютиться на заброшенных зданиях, наслаждаясь неловкими поцелуями, объятиями, которые принадлежали только им. Это была их жизнь, это было их личное, сокровенное, то, что они не хотели показывать публике. Для людей, они оставались просто друзьями, но друг для друга они были большим, чем просто друзья. Но, как бы не была хороша жизнь, в ней всегда встречается чёрная полоса. И этой чёрной полосой была семья Ханзо. Отец требовал невозможного. Грузил сына учёбой, занятиями ещё сильнее, чем прежде. Готовил его к тому, что после смерти, все дела перейдут в руки Ханзо. Из-за этого, они часто ссорились. Соджиро винил лишь одного человека в том, что его старший сын стал таким непослушным. Их последняя ссора вышла из-под контроля. Звонкий удар пронзил напряженную тишину в квартире. Боль, обида, злость - всё это читалось во взгляде Ханзо, который прижимал ладонь к щеке, на которой зрел отпечаток чужой руки. Отец и раньше применял силу, но по лицу — никогда не бил. — Я повторяю тебе в последний раз! — Соджиро смотрел на сына с нескрываемой злостью, сжимая одну руку в кулак, а второй указывал на Ханзо пальцем. — Ты будешь делать то, что я тебе говорю. И никакой подворотный пёс не будет мешать твоему предназначению. И не смей повышать на меня голос. Ханзо закусил нижнюю губу изнутри, сжимая руку в кулак. Он пытался держать себя в руках, пытался смолчать, не ответить резко, но, когда отец перешел на оскорбления, он уже не смог промолчать. — Закрой свой рот. Пёс здесь только ты. Ты ведёшь себя как напыщенный петух, который считает, что ему все должны. — Как ты со мной разговариваешь! — Соджиро занёс руку для ещё одного удара, но Ханзо успел отпрыгнуть. — Я не собираюсь жить так, как хочешь ты! И у тебя нет прав оскорблять моих друзей! Думаешь, построил себе карьеру, женился, завёл детей и всё, теперь все будут плясать под твою дудку? А вот и нет! Пока ты не изменишь своё мнение, меня ты больше не увидишь! — Стоять! Я с тобой ещё не закончил! Ханзо не слушал отца. Он быстро ухватил свою сумку и выбежал из квартиры. Его переполняла злость, агрессия, желание выплеснуть свои эмоции куда-нибудь, чтобы сбросить весь этот груз. Он знал, куда ему идти, и знал, где его могут ждать. На улице была ужасная жара. Влажность в воздухе была слишком высокая, из-за чего, Ханзо слишком быстро выдохся. В боку кололо, но он не останавливался, продолжал бежать в сторону шоссе, перейдя которое, уже спокойно сможет замедлиться и добраться до фермы, где ему будут рады. Вдали виднелись поля, деревья, маленькие домики, но ему нужен был один, что находился чуть дальше этих. Ханзо остановился возле дерева, давая себе минутку на то, чтобы хоть немного передохнуть и перевести дух. Он знал, что приходить без приглашения — дурной тон, но идти ему было больше не куда. Через какое-то время он всё же добрался до нужной ему фермы. Знакомый дом, поле, деревья, лошади. Всё это стало ему уже каким-то родным. Джесси заметил его издалека, и сразу почувствовал, что что-то не так. Ханзо не скрывал своих эмоций, не стеснялся в выражениях и рассказывал всё, как есть. Он видел, что Джесси тоже не особо доволен всей этой ситуацией. Он сжимал кружку до такой степени, что кожа чуть побелела, и, вдобавок ко всему, бормотал себе что-то под нос из разряда: «Мудак, я бы ему ебало начистил, сука». На ферму медленно надвигались сумерки, поднимался ветер. МакКри носился по территории, пряча всё в сарай, а так же загонял лошадей в стойла. Ханзо наблюдал за ним, сидя на крыльце, отмечая для себя в очередной раз, что Джесси прекрасно управляется с лошадьми. Они слушались его, не вставали на дыбы, и просто шли за ним. Шимада часто наблюдал за тем, как МакКри чем-то занят. — Будет буря. — Джесси уселся рядом с Ханзо, приобнимая того за плечо, подсаживаясь чуть ближе. — Старика не будет сегодня дома, скорее всего опять будет возиться с бумагами на работе, так что весь дом в нашем распоряжении, тыковка. МакКри тихо посмеялся, целуя Ханзо в висок. Но тот не оценил этого жеста. Ханзо всегда раздражало то, как Джесси его называл: то тыковкой, то сладким, эти эпитеты ужасно раздражали и резали слух. По этому Шимада нахмурился, тыкнув Джесси в бок пальцем. Он тихо посмеялся, примирительно поднимая руку. Дождь постепенно начинал накрапывать, барабаня по крыше, а деревья начали пригибаться от сильного ветра. Ханзо с Джесси поспешили вернуться в дом, закрывая за собой дверь. Буквально за пару минут небо заволокли тучи, и было видно, как вдали облака принимали угрожающий тёмно-фиолетовый цвет. Где-то искрила молния, но грома не было. Тяжело выдохнув, Ханзо зашторил окно и посмотрел на Джесси, который потерянно пожал плечами и просто приобнял Шимаду за талию, утыкаясь своим лбом в его. — Может, ляжем пораньше? — Джесси говорил тихо, осторожно целуя Ханзо в кончик носа. — А завтра решим, что будем делать с твоим мудаком отцом. Ханзо лишь согласно кивнул, обнимая МакКри за руку, начиная следовать за ним. В комнате было темно. Единственный источник света — лампа в коридоре. Пройдя внутрь, закрывая за собой дверь, Ханзо начал искать выключатель. Он постоянно задевал что-то ногами, тихо ойкал, отбивая мизинец, резко отвечая на смех Джесси. Оставив свои попытки, он просто уткнулся лбом в стену, тяжело выдыхая. Комната была настолько тёмная, что не было видно собственных рук. Но чужие — чувствовались отчётливо. Джесси прижался к нему со спины, осторожно целуя в шею, проводя руками по животу и груди Ханзо, тихо урча, обжигая своим дыханием кожу. Ханзо закрыл глаза, сдавленно выдыхая. Руки у Джесси были как всегда тёплыми, шершавыми, а щетина — колючая, из-за чего Шимада тихо посмеивался, медленно разворачиваясь, предпринимая попытку поймать чужие губы. Было неловко, поскольку, он успел поцеловать всё. Подбородок, нос, щёку, но только не губы. Это было до жути неловко, стыдно, да и тихий смех Джесси лишь усиливал стыд, но, нужно признать, что ситуация была действительно забавная. Ханзо осторожно провёл кончиками пальцев по челюсти МакКри, ища его губы. Щетина забавно щекотала кожу, но, в конце концов, найдя губы, Шимада чуть приподнялся на мысках, увлекая Джесси в поцелуй. Он был не таким, как их обычные поцелуи. Более требовательный, настойчивый. Покусывание чужих губ, блуждающие руки по телу, всё это было не тем, чем-то иным, чем-то более личным, что непозволительно для чужих глаз. Ханзо нравилось это, нравилось чувствовать руки на своей талии, нравилось то, что чувства обострились, поскольку он, как и Джесси, был лишен зрения из-за темноты. Ханзо чувствовал себя странно. Его немного смущало напряжение чуть ниже живота, что постепенно начинало приносить всё больший и больший дискомфорт. Но, это напряжение было приятным. Тянущее чувство, что постепенно завязывалось в тугой узел. Шимада реагировал на чужие руки, поцелуи, дыхание и укусы совершенно не так, как раньше. Но, он был не против подобного внимания. Он чувствовал как шершавые, тёплые руки гладят его поясницу, забираясь под одежду, пробираясь чуть выше, с лёгким нажимом касаясь каждого позвонка. Ханзо тихо выдохнул, чуть прогибаясь в спине, тем самым прижимаясь к Джесси плотнее. Это тепло, ласка, они медленно обволакивали его тело, заставляя полностью отключить разум, отдавая контроль собственным ощущениям и чувствам. Джесси разорвал поцелуй, а затем чуть прикусил мочку уха Шимады, тут же проходясь по ней языком. На подобную ласку Ханзо отреагировал довольно бурно. Сдавленный, рваный стон, из-за которого он почувствовал себя ужасно неловко. Но, это влажное тепло сводило с ума. МакКри быстро раскусил, что Ханзо явно не равнодушен к подобным знакам внимания, посему проделал подобное действие ещё пару раз, начиная медленно спускаться дорожкой из поцелуев к шее, прикусывая кожу, оставляя отметины, которые, увы, было не видно в темноте. Рукой же он поглаживал рёбра Ханзо, плавно переходя к груди, чуть надавливая на неё и сжимая. Ханзо чувствовал собственное напряжение всё сильнее и сильнее. Одежда казалось невероятно тяжелой, поэтому, даже не сопротивлялся, когда Джесси начал стягивать с него футболку. Укусы и поцелуи перешли на грудь. Запустив руку в волосы ковбоя, Шимада чуть сжимал их каждый раз, чувствуя новый укус, который тут же зализывался, словно рана. — Ты в порядке, Хан? — Джесси оторвался от своего исследования чужого тела, тихо посмеиваясь, утыкаясь собственным лбом в лоб Ханзо. Получилось не с первого раза, по этому, в его голосе слышались некие нотки смущения. МакКри говорил тихо, почти шепотом, словно боясь спугнуть Шимаду. — Да, я в порядке, а что? — Просто, ты так стонешь, что мне кажется, что я что-то делаю не так. От этой фразы Ханзо почувствовал волну смущения, что накрыла его с головой. — Заткнись. — Тихо пробурчал Ханзо, кусая Джесси, по всей видимости, за щёку. Тот тихо шикнул, посмеиваясь, а затем, подхватив Шимаду, перетащил того на кровать. Только вот упал по дороге. Ханзо тихо посмеялся, чувствуя под собой мягкий матрац. — Ты живой там? — Живой. Бывало и хуже. — МакКри тихо смеялся, болезненно шипя. Ханзо чувствовал давление на матрац, которое плавно перемещалось в его сторону. Ощущение чужого присутствия, а впоследствии — руки на своём теле, что осторожно оглаживали плечи, грудь, плавно спускаясь к животу. Ханзо тихо выдыхая, чувствуя, что Джесси сейчас нависает над ним. Протянув руки в темноту, нащупав МакКри, Шимада обвил его шею, притягивая к себе, тем самым увлекая в поцелуй. Это было странно, лежать вот так с Джесси на кровати, позволяя гладить себя, раздевать, кусать. Лязг бляшки ремня прозвучал слишком громко, из-за чего Джесси тихо шикнул, замирая на пару секунд, но позже, продолжил расстёгивать джинсы Ханзо. Шимада тихо выдохнул, почувствовав руку на собственном члене, пускай, через трусы. — Джесс, что ты делаешь. Тебе не кажется что это слишком? — Расслабься. Я не буду делать ничего такого. Просто хочу, чтобы мы стали с тобой чуточку ближе. — По этому, ты решил меня раздеть и облапать? — А кто сказал, что ты не можешь этого сделать? Джесси тихо посмеялся и отстранился. Судя по звукам, он сам разделся, причём, полностью. Ханзо устроился на кровати чуть удобнее, и замер, когда почувствовал, как с него стягивают остатки одежды. Он не был уверен, что действительно есть повод расслабиться. Однако темнота, что прятала подростков друг от друга, позволяя изучать тела лишь на ощупь, предоставляя возможность раскрепоститься, почувствовать куда больше, чем они могли чувствовать при ярком свете. Вновь протянув руку в темноту, натыкаясь на Джесси, Ханзо повёл рукой чуть вверх по животу. МакКри не был худым, но и не был супер накаченным парнем. Такое определение как «сухой» подходило лучше всего. Отчётливо чувствовались рёбра, ключицы, небольшой рельеф мышц и… — Джесс, у тебя уже даже на груди волосы растут? — Как видишь. — Вообще-то, не вижу. — Бля, ты меня понял. Просто, не было повода раздеться перед тобой и похвастаться. — Так себе повод для хвастовства, на самом деле. Гордишься этим как цыплёнок, у которого начал сходить пух. — Эй, это обидно. Джесси тихо посмеялся, перехватывая руку Ханзо, заводя её за голову, вновь пытаясь найти чужие губы. За окном барабанил дождь, посвистывал ветер, и, кажется, с характерным звоном катилось ведро. Тишину в комнате, однако, нарушали лишь шумные выдохи, стоны. Ханзо выдыхал воздух в чужие губы, чувствуя тепло чужой плоти, что тёрлась о его живот. Это было ужасно странно, чувствовать чужой член настолько близко, отчётливо, и понимать, что причина подобной реакции — слишком далеко зашедший поцелуй. Поглаживая руками широкую спину Джесси, Шимада чуть царапал кожу ногтями, двигая бёдрами, так же создавая трение собственной плоти о чужой живот. Было жарко, душно. Они делили один кислород на двоих, боясь открыть окно, чтобы банально проветрить помещение. Опуская руку чуть ниже, Ханзо огладил бедро МакКри, плавно переводя руку тому на живот, а затем, осторожно, с некой опаской, обхватил член Джесси рукой. Тепло, влажность из-за смазки, что успела размазаться по животу и члену. Джесси закусил губу, чувствуя прикосновение руки Шимады к собственной плоти. Тихо фыркнув, он проделал те же действия, только, более наглые. Оглаживая бедро Шимады, МакКри чуть приподнял его ногу, а затем, сжал ягодицу, кусая Шимаду за сосок. Та реакция, которую он получил, была бесценна. Шумный, рваный стон наслаждения раздался в комнате. Джесси тихо проурчал что-то себе под нос, вновь прикусывая грудь Ханзо, тут же зализывая место укуса. Ханзо честно пытался сдерживать себя, честно пытался быть тише, и не стонать так очевидно от того факта, что ему нравилось подобное. — Зачем ты сдерживаешься, сладкий? Здесь никого нет. Только ты и я. Тебе же нравится это. — Джесси провёл кончиком языка по солнечному сплетению Шимады, перебираясь к другому, пока что не тронутому соску. Достигнув своей цели, он обвёл круг вокруг него, тут же прикусывая горошину. Ханзо выполнил просьбу Джесси. Стон был громче, отчётливее, но всё такой же рваный. — Джесс, хватит, мне и так стыдно… — Стыдишься того, что тебе нравится, когда я тебя кусаю за твои прелестные сосочки, трусь о тебя своим членом и лапаю за зад? — Господи боже, заткнись, ты такой мерзкий! Джесси громко засмеялся. Впиваясь своими губами в чужие, переводя руку с ягодиц Шимады на живот. Но этого ему было мало. Поменяв своё положение, спускаясь чуть ниже, Джесси обхватил рукой свою плоть и плоть Ханзо. Тихо выдыхая, МакКри начал медленно водить рукой вверх и вниз, по всей длинне. Ханзо же, чуть выгнулся в спине, шумно выдыхая. Это было чертовски странно, чертовски приятно, чувствовать чужой член, что прижимается рукой любимого человека к собственному. Движения постепенно ускорялись, и Ханзо всё сильнее впивался в чужую спину пальцами, прижимая МакКри к себе плотнее. И, пожалуй, это было его ошибкой. Джесси тут же прикусил его сосок, из-за чего Шимада громко простонав, впился ногтями в чужую спину изо всех сил, замирая, чувствуя, как узел чуть ниже живота развязывается. Ханзо кончил себе на живот, оставляя «награду», в виде царапин на чужой спине. Джесси тихо посмеялся, и, не выпуская плоть из руки, быстро довёл себя до разрядки, кончая так же на живот Ханзо. Тишина, которую нарушало лишь тихое, измотанное дыхание подростков. Джесси обессиленно развалился на Ханзо, обнимая того за плечи, утыкаясь носом в его шею. За окном барабанил дождь, завывал ветер. Ханзо лежал с закрытыми глазами, уткнувшись носом в макушку МакКри, осторожно поглаживая того по спине. В груди трепыхался огонёк какой-то неведанной нежности, желания прижаться к Джесси и не ускользать из его объятий никогда в жизни. Это чувство невозможно описать словами. Его невозможно передать каким-либо образом, это было ужасно странное, но приятное чувство. За окном сверкнула молния, а затем, небо разразилось громом, из-за которого даже дом затрясся. МакКри тихо фыркнул, натягивая на себя и Ханзо одеяло, меняя своё положение так, что Шимада теперь прижимался к его груди спиной. Поглаживая его плечо, Джесси глупо улыбался, смотря в темноту, слушая дождь и дыхание Ханзо. — Боишься грозы? — Нет, с чего бы? — Не знаю, вдруг у тебя фобия. В любом случае, тыковка, я смогу тебя защитить. — Джесс, это просто гроза. Единственная угроза для нас сейчас, так это твоё желание защитить меня. МакКри тихо посмеялся, Целуя Шимаду в плечо. Ханзо развернулся к Джесси лицом, перехватывая его руку, переплетая пальцы. Ему хотелось прижаться к нему. Хотелось чувствовать его тепло. Просто хотелось быть рядом. Тишина, которую нарушал лишь дождь и раскаты грома. Несмотря на бурю, из-за которой могли пострадать люди, в комнате было слишком умиротворённо, слишком спокойно. Темнота помогала, темнота обволакивала, позволяя сосредоточиться на ощущениях. — Ханзо. — Что? — Я люблю тебя. — Я знаю, Джесс. — Ханзо чуть улыбнулся, опуская голову чуть вниз. К голове вновь прилила кровь. Лицо горело от смущения, но, это было приятно слышать. — Я тебя тоже люблю. МакКри поцеловал Ханзо в макушку, чуть сильнее сжимая руку, а затем, придвинулся к Шимаде вплотную. — Спи, коричка, завтра большой день.