Кот, я хочу ребенка!

-Кот, я хочу ребенка. Именно это я услышал от своей Леди тихим сентябрьским вечером, когда мы любовались алым закатом после планового патруля. Сначала ее заявление меня шокировало. Пусть мы женаты уже 3 года, о детях она заговорила впервые. А потом я подумал — почему нет? Бражник давно побежден, в Париже теперь спокойно. Так почему бы и не завести забавного щекастого карапуза? Тем более, что в последнее время родители Маринетт всеми способами нам об этом намекают. Как они презервативы прокалывать не додумались — ума не приложу. Несмотря на то, что мы живем отдельно, я уверен, пробраться к нам в квартиру и поспособствовать скорому появлению внуков им не составило бы особого труда. Тем более, что у них есть запасные ключи, так что даже взламывать ничего не пришлось бы. -Без проблем, принцесса. Хочешь ребенка — будет тебе ребенок. Сказано — сделано. И тем же вечером мы приступили к воплощению нашей мечты о полной семье в жизнь. К всеобщему удивлению и моему ликованию успех не заставил себя ждать. Спустя месяц наших плодотворных попыток это, наконец, свершилось — заветный тест ярко заполосил. На следующий день мы посетили врача, чтобы окончательно удостовериться в том, что все действительно получилось. Нашему счастью не было предела, когда мы увидели на черно-белом мониторе крохотную точечку, размером, наверное, с горошинку. Врач поздравила нас с трёхнедельным котенком и настоятельно рекомендовал моей ненаглядной побольше отдыхать и поменьше нервничать, чтобы не возникло никаких осложнений. Решено было, что все заботы по дому пока лягут на мои плечи. Как и вечерний патруль. Несмотря на то, что моя Леди возмущалась до последнего, убедить ее все же удалось. Так началось мое самое сложное испытание в жизни, которое длилось долгих 40 недель и 3 дня.

***

Поначалу все казалось невинным и забавным. Мы с моей Леди даже шутили, что все эти невероятные истории о сумасшедших беременных сильно приукрашены, для создания комичного эффекта. Ну, не может адекватная, спокойная женщина одним махом превратиться в бомбу замедленного действия. Так я думал до тех пор, пока беременность не стала диктовать свои правила. Первым делом появилась тошнота и недомогание. Каждое утро я просыпался в пустой кровати. Вставал, попутно обувая себя в тапки, шел на кухню за стаканом воды и направлялся прямиком в ванную. Там я и находил свою Леди. Скрутившись в три погибели на мягком коврике моя ненаглядная обнималась с унитазом. Я, привыкший к такому утреннему сценарию, молча подавал ей стакан воды, ждал, пока она ее выпьет, чтобы забрать его и отставить подальше, собирал ее волосы в хвост и держал до тех пор, пока не отступала тошнота. После, я помогал ей умыться, и мы, как ни в чем не бывало, шли на кухню. Я заваривал ее любимый зеленый чай, не забывая добавить туда молока и три ложки сахара. Есть по утрам она не могла, ее тут же скручивало и тянуло неведомой силой к унитазу, поэтому я оставил попытки ее накормить. После чашки чая, Маринетт, громко шаркая ногами по паркету, шла обратно в комнату и засыпала. Спала она обычно до обеда. За это время я успевал сходить в магазин за продуктами, навести порядок в доме и приготовить обед. Когда Маринетт просыпалась, вместе с ней просыпался и жор. Нет, голодом это назвать было сложно, это был именно жор. Она превращалась в бездонную дыру, которая сметала все съедобное на своем пути. По правде говоря, она сметала бы и несъедобное, если бы не мое вмешательство. Никогда не забуду, как она пыталась слопать персиковое мыло. Дальше по плану я отправлялся на патруль, а моя Леди шла читать книгу, или вязать. К моему возвращению, она уже крепко спала, и мне ничего не оставалось, как и принять душ, и аккуратно, стараясь не разбудить, ложиться рядом, бережно прижимая к себе свое беременное сокровище. По такой схеме мы прожили еще три месяца. А к концу первого триместра все закончилось. Вот так сразу. Бац и все. Никакой тошноты, слабости и персикового мыла. Казалось бы — живи да радуйся. Но, не тут то было. На смену тошноте и недомоганию пришли они — гормоны. Эти ребята сделали из моей спокойной, рассудительной жены вечноплачущий, требующий внимания и лимонов в три часа ночи, комок прогестерона. Скверности ее характера теперь могла позавидовать даже Хлоя. Маринетт часто была чем-то недовольна. Ее раздражала любая мелочь. Но хуже всего то, что она стала сводить меня с ума. И я мог поклясться чем угодно, что ее захваченному гормонами сознанию, ох, как нравилось заставлять меня страдать самыми изощрёнными способами.

***

Вернувшись с патруля и заняв место на своей половине кровати, я уже стал проваливаться в сон, как вдруг почувствовал, что лечу. В прямом смысле. Правда, летел я недолго. Каких-то пару секунд, пока не встретился щекой с паркетом. -Какого…? — уже хотел было выругаться, потирая ушибленное место, как наткнулся на свирепый взгляд жены. -Ты мне изменяешь, блохастый кот! — в сердцах выкрикнула Маринетт и, накинув халат, громко потопала на кухню, оставив меня в замешательстве сидеть на полу, запутанного в одеяле. Пока выпутывался из проклятого одеяла и шел на кухню, успокаивать Маринетт, я судорожно пытался понять, с чего она сделала такие выводы. На ум ничего не приходило. Ну, не изменял я ей. Я вообще уже три года на других женщин не смотрю. Зачем мне кто-то, если есть моя Леди? Маринетт нашлась сидящей на стуле и ковыряющей мороженое ложкой. -Моя Леди? — осторожно подхожу и обнимаю за плечи. Тут же получаю ощутимый тычок под ребра, от чего сгибаюсь пополам, — за что? -Ты мне изменяешь, вшивый котяра! -Да с чего ты это взяла? -Мне приснилось, — облизав ложку, спокойно ответила Маринетт. Мне резко захотелось рыдать, катаясь по полу и биться головой об стенку.

***

На следующем плановом УЗИ нам, наконец, сказали, кого мы ждем. -Поздравляю, родители, у вас тройня. -Тройня?! — судя по заинтересованным взглядам людей из коридора, я переспросил это слишком громко. Женщина, проводившая УЗИ, даже хрюкнула от смеха. -Да успокойся, папаша. Дыши глубже. Девочка у вас. -Одна? — осторожно спросил я. -Одна, — подтвердила врач, заливаясь смехом, — да я ж пошутила насчет тройни, чего ты так побледнел? Она пошутила, а у меня, кажется, только что нервный тик начался.

***

-Адриан. Просыпаюсь от настойчивого голоса Маринетт. Стараюсь сделать вид, что сплю или, хотя бы, что умер, в надежде на то, что она забудет то, зачем звала меня и просто уснет. -Адриан. Более настойчиво зовет моя Леди, и я молюсь, чтобы в этот раз это была не клюква, которую в середине февраля во всем Париже не сыскать. -Я знаю, что ты не спишь. Страдальчески вздыхаю, морально готовясь вылезать из-под одеяла, одеваться и идти на поиски очередной диковинки для своей Леди. -Да, принцесса. -Ты меня любишь? — на меня уставилась заинтересованная пара голубых глаз. Я нервно сглотнул, пытаясь понять, к чему она клонит. В такие моменты я чувствую себя сапером на минном поле. Одно неверное движение и все. Обиженная моська и ночь на диване в гостиной обеспечены. -Конечно, люблю, принцесса. Лицо Маринетт счастливо сияет. Она забавно хлопает в ладоши, напоминая мне морского тюленя. Неужели, все было так просто? Неужели в этот раз не будет никаких игр на выживание? -Тогда принеси мне арбуз. Никогда еще так не ошибался. -Арбуз? Любимая, где я тебе найду арбуз в середине февраля? -Где хочешь там и ищи, -отрезала Маринетт и, скрестив руки на груди, выжидающе на меня уставилась. Делать нечего. Натягиваю брюки и куртку поверх пижамы, беру с полки ключи от машины и документы и отправляюсь в магазин за арбузом. Как назло, в нашем районе суточных магазинов нет, поэтому придется объездить весь город. Куда бы я ни заезжал, на меня повсюду косо смотрели. Конечно, ни одному здравомыслящему человеку не сдался арбуз в середине февраля. И лишь в одном магазине, продавец, уточнив, не беременна ли моя жена, на что получил положительный ответ, посоветовал мне магазин, в котором эта диковинка в такое время года точно будет. На крылья счастья я помчался туда и таки нашел этот злополучный арбуз. На всякий случай, помимо свежего, взял еще и банку консервированного. А еще мороженное со вкусом арбуза и мыло. Да, жизнь с беременной в одном доме, меня научила всегда быть во всеоружии. По приезду домой я застал свою жену у холодильника, поедающую лазанью руками. -Вот твой арбуз, принцесса. Она отвлекается от своего занятия и, забрав из моих рук арбуз, что было сил, бьет его о столешницу. Арбуз, ожидаемо, бьется и по всей кухне разлетается розовая мякоть, косточки и брызги сока. С ужасом наблюдаю за тем, как довольная Маринетт уплетает арбуз руками. Теми самыми, на которых еще остались следы сыра и томата. Съев немного, моя Леди, вымыв руки, довольная ушла спать. А я остался убирать беспорядок, который она тут устроила. Именно так подошел к концу второй триместр. И я с ужасом стал ожидать того, что меня ждет дальше.

***

Безусловно, моя принцесса, с походкой пингвина вызывала во мне самые нежные чувства. Но говорить ей о том, что мне нравится, когда она ходит вразвалочку, придерживая одной рукой округлый живот, а другую, заведя за поясницу, я не стал. Маринетт напрягало то, что она не может самостоятельно завязать шнурки или поднять что-то с пола, при этом, не приседая на него почти полностью. Поэтому говорить, что мне нравится ее беспомощность и зависимость от меня я не спешил. Мало ли. Но, я всячески старался окружить ее заботой. Даже ремонт в детской делал самостоятельно. Маринетт позволялось только руководить процессом. Выбирать цвет и рисунок обоев, форму ковра и длину его ворса, мебель и прочие нужные ребенку вещи. Мы часто сидели вместе на диване и дискутировали о том, чем наша дочь будет заниматься, когда подрастет. Маринетт настаивала на художественной школе, я же был на стороне танцев или фигурного катания. К моему удивлению, ночные выезды за фруктами прекратились. Как и капризы вроде перестановки мебели каждое воскресенье. Но, радоваться я не спешил. Мне казалось, что уравновешенное состояние Маринетт это лишь затишье перед бурей. И каково же было мое разочарование, когда я оказался прав. В одну из, казалось бы, спокойных ночей, я проснулся от громкого крика «Рожаю!». Как по команде, я стал одеваться. Натянул одежду поверх пижамы, взял Маринетт в охапку, прихватив сумку с вещами, и двинул в больницу. Нарушая все существующие и несуществующие правила дорожного движения, мы прибыли в больницу за пятнадцать минут. Там нам сказали, что это лишь тренировочные схватки и отпустили домой. Все бы ничего, если бы эти самые тренировочные схватки не появлялись каждые три дня как по команде. Каждую такую ночь, ровно в три часа и тринадцать минут, я просыпался от того, что моя жена, якобы, рожает. Каждую такую ночь я доезжал в больницу все быстрее и быстрее. Вскоре, вместо привычных пятнадцати минут, я доезжал за пять. Но последний раз я проснулся в назначенное время и увидел Маринетт разглядывающую растекающуюся лужу под собой. -Вот теперь точно рожаю, — как ни в чем не бывало, сказала Маринетт. А дальше по четко отработанной схеме: оделся, взял все необходимое, взял жену под руку и поспешил в больницу.

***

Там ее переодели в смешную больничную робу с мишками и отправили в предродовую. Меня экипировали в бахилы, халат и дурацкую шапочку, аля для душа, и отправили следом. Ну, а потом восемь часов схваток, мячик, полежать, посидеть, воды попить, покричать какой я плохой и как меня следует убить и вот оно — роды. Ее перекошенное болью лицо, моя сжатая ею до синюшности рука, крики, охи и пожалуйста — здоровая девочка, весом чуть больше трех килограмм. Ее забрали медсестры, чтобы умыть и одеть, дав Маринетт, наконец, отдохнуть. А после принесли и вручили мне, не забыв при этом поздравить. Она такая смешная. В розовом костюмчике и крохотной шапке. Вся красная. С большими глазами и сморщенной кожей. Она была похожа на старичка-лилипута. Но все же, она для меня в тот момент была самой прекрасной во всем мире. Мое маленькое сокровище. -В следующий раз подумаю, прежде чем говорить, что хочу ребенка, — прикрывая глаза, тихо хихикнула Маринетт. А что я? Я в тот момент был самым счастливым Котом. И уже подумывал, как бы намекнуть своей Леди, что одним ребенком не ограничусь.