Маньяк

Приняв душ, я сразу зашел в комнату Максима. На пороге он схватил меня очень резко, весь уже будучи раздетым. Меня страстно целовали во всех местах, где только можно. Снимали мою одежду, оставляя стыдиться обнаженным. В комнате, где нет ничего, кроме дивана и шеста, где есть много свечей, которые ароматно благоухают. Где все в эротическо-красном цвете, где кроме свеч, даже нет ночников. Где окна закрыты алыми шторами, а дверь заперта на ключ. Мою талию обхватывают руки и сжимают их сзади, что-то сцепляя, а тело пододвигает к шесту. И когда, наконец, их цепляют наручниками к этой металлической палке, от меня отходят. Я стою, больше не в силах что-либо сделать. Член уже в возбужденном состоянии касается живота. Ноги чуть раздвинуты, а дырочка пульсирует, прося большого члена. Ягодицы опираются о шест, и колени подгибаются, спускаясь вниз. Голова запрокидывается назад, чтобы не смотреть в глаза ему. Столько стыда, но сознание уже все уносит с собой. И вот я поднимаюсь, имитируя насаживания на член. А свой член требует разрядки, которую он не может получить, ведь руки сзади крепко прицеплены за шест. Он берет в руки одну из красных свечек и подносит к моему телу. Я выгибаюсь навстречу рукам, которые поднесли свечу к моему правому соску. Горячая капля стекает на маленькую горошину, оделяя страстью и капелькой боли. Я пытаюсь сдержаться, но лишь беззвучный крик слетает с моих губ. Когда свеча опалила мой пупок, я выгнулся еще сильнее и громче простонал. Мои яркие глаза взглянули на лицо Максима, и свеча была откинута и задута. Только стоило мне прикрыть в облегчении глаза, как струя боли пронзила мою нежную кожу. А на глазах была одета повязка. Видимо, плеть пронзала меня болью. Первый удар был болезненным, и от него я вскрикнул, но после что-то нежное коснулось моей раны. Теплый и нежный язык вылизывал каждый сантиметр этой боли. - Прошу, быстрее! После небольшой паузы, от меня отстранился мой мучитель. Снова еще один удар пронзил мое тело, только если в тот раз это был живот, то сейчас нога. Я уже перестал чувствовать так много боли, пришло наслаждение. Только боль и капля нежности отстраняли последние капли моего сознания. Я не считал удары. Их было пять или шесть. Мое тело было покрыто ссадинами и порезами. Мои бедра резко обхватывают его руки и грубо сжимают. Я больше не в силах держаться на ногах, но меня заставляют. Он, чуть не заламывая мне руки в наручниках, поворачивает меня спиной, доставляя массу боли и ни капли наслаждения. Мне больно, но он этого не понимает. Он приставляет головку своего члена к моему входу и резко врывается, не слушая мои крики. Через несколько толчков я начинаю привыкать, мне уже становится без разницы. Он вколачивается в мое тело, слышны только пошлые шлепки об мой зад. И его удары… Я ничего не могу видеть, но я могу чувствовать. Я чувствую его пристальный взгляд и сбивчивое дыхание. Как никогда, сегодня он очень резок со мной. Он не жалеет меня. Его член врывается в мое болезненное тело и выходит, а потом снова. Мне не дают ни секунды отдыха. Через несколько толчков я кончаю, даже не притронувшись к себе. Только холодный металл мог опереться на мой член. Он еще вдалбливался в меня, задевая простату, отчего крики охватили всю комнату. Он кончает через несколько минут такого быстрого вколачивания и выходит. Сперма стекает каплями по моим ногам. Мне дают прийти в себя, облив холодной водой. Он уходит в душ, оставляя меня на полу. Когда он возвращается, он отстегивает меня от шеста и ложится на кровать. Я следом за ним, тоже приняв душ. Мы даже не обнимается. Он уже уснул, а я только лег на кровать. Весь секс он думал только о нем. Чем я хуже его?