Я вернусь к тебе...

Упрямое уханье совы так терзало слух, что Эвелина невольно разлепила глаза. Она не понимала, чем Айден её спаивал каждый раз, но чародейке от этого постоянно хотелось спать. В следующее мгновение, перекатившись с бока на спину, Эвелина увидела ночное небо, всё усыпанное звёздами. Со всех сторон слышались трели птиц и насекомых, а где-то совсем рядом потрескивал костёр. Почувствовав небольшой прилив сил, Тревельян решила воспользоваться случаем и попыталась сесть. Но лишь тогда она поняла, что её хорошее самочувствие оказалось иллюзией. Резкая головная боль и вместе с этим головокружение заставили женщину застонать. Она лишь чудом удержала равновесие, чтобы не рухнуть обратно на подстилку, которая была жутко холодной. — Полегче, а не то себя покалечишь. Эвелина повернула голову на звук и увидела сидящего возле костра Айдена. Видимо, он находился рядом всё это время и наблюдал за тщетными попытками женщины подняться. Он был на удивление спокоен. Что-то вытачивал ножом. Словно ничего и не произошло. Когда сознание окончательно вернулась к чародейке, она поняла, что до сих пор была связана по рукам и ногам. Она было дёрнулась по привычке, но узлы только сильнее стянули запястья. — Айден, — тихим хриплым голосом позвала мага Эвелина. — Развяжи меня. — Нет, — коротко ответил он, продолжая заниматься своим делом. — Что по-твоему ты делаешь? — Я же сказал, что спасаю тебя. — От чего? — возмущённо спросила Тревельян, снова напрасно дёрнувшись. — От него, — Айден наконец обернулся и в ответ на её вопросительный взгляд нахмурился. — Ты так и не вспомнила. Твой дружок храмовник свихнулся и напал на тебя. Женщина фыркнула. — Что ты несёшь?! — крикнула Эвелина. — Развяжи меня! Айден бросил на землю нож и поднялся с места. Пока мужчина приближался к Тревельян, она увидела в этом ноже надежду на спасение. Осталось только добраться до него и отвлечь мага. — Ещё не время, — прошептал совсем рядом Айден, чем отвлёк Эвелину от плана побега. Он погладил женщину по щеке, но та резко дёрнула головой, скидывая руку мужчины. Айден зарычал и грубо взял Эвелину за подбородок. — Скоро ты, дорогая, — ядовито начал он, — по-другому запоёшь. Моё усмирение не прошло даром. Я узнал о стольких секретах храмовников. О стольких эликсирах и заклинаниях. Усмирённому же всё равно, поэтому ему и доверяют самые страшные секреты. Так что спасибо тебе, Эв. За то, что вернула меня. Теперь я сделаю то же самое для тебя. — Я вернула тебя, потому что была ответственна за твоё Усмирение! Айден расхохотался и, поднявшись на ноги, ответил на недоумённый взгляд чародейки: — Неужели ты действительно веришь, что я был таким безгрешным? — Что ты имеешь в виду? — Эвелина заметила, как Айден немного отвлёкся, и решила этим воспользоваться. Незаметными движениями она стала подбираться к брошенному на землю ножу. — Скажем так, обыскав мою комнату, у Первого Чародея появились веские причины усмирить меня. Это признание ошеломило Тревельян. Она даже не нашлась, что сказать. Женщина всегда верила в то, что это именно по её вине усмирили Айдена. Она верила ему. Теперь её желание сбежать любой ценой только окрепло. Она повернулась к чародею так, чтобы он не заметил, как она шарит по сырой траве в поисках ножа. — Единственное, в чём ты была права, — это то, что я всё делал ради тебя. Ради нас. Эвелина наконец нашла нож. Уловив момент, она пнула Айдена по ногам так, что тот упал. Одним умелым движением она разрезала верёвки и вскочила на ноги. Не стоило делать это так резко. Слабость и головокружение снова дали о себе знать в самый неподходящий момент. Эвелина лишь ненадолго замешкалась, но этого хватило, чтобы её сбили с ног. — Что же ты делаешь, Эв? — Айден навалился на женщину, подавляя её сопротивление, и приставил нож к горлу. — Отпусти меня, — почувствовав, как лезвие ножа больно надавливает на кожу, Тревельян перестала брыкаться. — Нет. — Дурак ты, — тихо произнесла она. — Я глава Инквизиции. Меня будут искать. И я сомневаюсь, что теперь тебя оставят в живых. — Жизнь? — выплюнул чародей. — Несколько лет ходить бездушной куклой — это по-твоему жизнь?! Нет, теперь мне никто не указ. Ни храмовники, ни твоя Инквизиция, — мужчина угрожающе приблизил своё лицо к Эвелине. — Ты мне должна, Тревельян. И прежде чем ответил чародей, женщина почувствовала резкую сильную боль в голове, и всё потемнело.

***

Рано утром к Кассандре прибежал посыльный от Фионы и просил её срочно прийти в старые покои Каллена. Не теряя ни минуты, женщина поспешила на зов. В комнате находились пара целителей, Великая Чародейка и вездесущий гном Варрик. — Что у нас? — привычным командным тоном спросила Искательница. — Он очнулся, — с лёгкой улыбкой ответила Фиона и отошла в сторону. Кассандра подошла к постели командира и выдохнула с облегчением. Рана на животе, оставленная от его собственного меча, ещё не до конца зажила. Целители как раз меняли повязку. Да и сам мужчина был настолько слаб, что, едва открыв глаза, снова потерял сознание. Но, учитывая, что Фиона лично возилась с Калленом целую неделю, это уже был прогресс. Искательница стояла рядом и неотрывно следила за командиром. Ждала, пока он снова откроет глаза и сможет хоть что-то рассказать. — Варрик, ты выяснил, что там произошло? — кинула она через плечо. — Погром и лужа крови, в которой ты нашла нашего командира, — пожал плечами гном. — А следы Эвелины? Она же не могла исчезнуть! — Ничего. Кассандра раздражённо фыркнула, и в этот момент Каллен вновь распахнул глаза. На этот раз его взгляд был более осознанным. Простонав от боли, он осмотрелся вокруг и, словно что-то вспомнив, попытался резко подняться. Но его организм был настолько ослаблен, что это было больше похоже на трепыхания рыбы, выброшенной из воды. Терпя жуткую боль, мужчина стиснул зубы, но Варрик и Кассандра держали его руки, пытаясь успокоить и пресекая новые попытки подняться. Повязка, только что старательно смененная целителями, окрасилась в красный цвет, и Каллен застонал от сильной боли. Похоже, он только что осознал, что у него рана на животе. Придерживаемый Варриком и Кассандрой и обессиливший от боли, мужчина покорно ждал, пока целители занимались кровоточащей раной. — Где… где Эвелина? — пробормотал он, обеспокоенно глядя на друзей. — Это мы у тебя хотели спросить, — хмыкнул Варрик. — Искательница нашла тебя неделю назад в комнате Леди Инквизитора с огромной дыркой в животе. Везде всё сломано, рядом твой окровавленный меч, а Эвелины нигде нет. — Как это нет?.. — сглотнул бывший храмовник. Он хотел было снова дёрнуться, но хватка друзей этого не допустила. Но потом до него дошло и другое: — Неделя? — Ты был при смерти, — ответила Фиона, проверяя то, как её целители справились с работой. — Я не могла вылечить тебя магией. Отчего-то твой организм отторгал её. Пришлось пользоваться простыми методами, — эльфийка нахмурилась и замотала головой. — Только все мои старания насмарку. Когда ты барахтался на кровати, швы разошлись. — Помнишь хоть что-нибудь? — спросила Кассандра, и Каллен задумался. Ему было трудно сосредоточиться на своих воспоминаниях, мешала боль. Но стоило ему лишь подумать об Эвелине, забеспокоиться о ней. Как мужчина начал вспоминать… — Ох, Андрасте… — простонал Каллен, схватившись за голову. — Я… Я ударил её! Сильно. Она упала на пол и, кажется, потеряла сознание. — Что?! — переспросили одновременно Варрик и Кассандра, а Фиона скорчила гримасу. Первой произнесла искательница: — Зачем ты это сделал? — Не знаю… Помню всё как в тумане, — нахмурился бывший храмовник. — Внезапная злость, как было при… — Нехватке лириума, — договорила за мужчину Кассандра, и Каллен кивнул. — Только это чувство было в тысячу раз сильнее. Фиона хмыкнула и сложила руки на груди. — Не может быть. Моё снадобье эффективное. Оно давно должно было тебе помочь. — Только почему-то всё пошло наоборот… — Подожди-ка. Если Эвелина была без сознания, тогда кто же тебя ранил? — озадачился гном. Зная, как Каллен любит Эвелину, он просто не мог поверить его словам. Каллен зажмурился и словно хотел каким-то образом заставить свои воспоминания проясниться. — Там был кто-то ещё… Не помню… Кассандра повернулась к Фионе. — Есть способ помочь вернуть ему хотя бы часть воспоминаний? — эльфийка пожала плечами. — Нам нужно узнать, кто ещё был в комнате. Возможно, этот кто-то скажет нам, где Эвелина. — Может, она убежала, когда очнулась? — предположила Фиона, недобро глядя на Каллена. — Она маг и всю жизнь жила в Круге. В магах там с самого первого дня прививают страх к храмовникам. И всё-таки у вас двоих были отношения. Возможно, этот случай просто сломил её. — Нет, — замотал головой мужчина. — Эвелина не такая. Она же вела целую армию на борьбу с Корифеем. — Каллен прав, — кивнул Варрик. — Наше Инквизиторство не так просто испугать. — Тогда где она? Вопрос Фионы словно стал толчком для воспоминаний для бывшего храмовника. Он поднял руку, давая знак, чтобы все притихли, и прикрыл глаза. В следующее мгновение мужчина тяжело задышал и со страхом посмотрел на друзей. — Это был Айден, — ответил Каллен. — Он был в комнате. Это он принёс мне снадобье и потом ушёл. Я выпил его, и через какое-то время мне стало ещё хуже. Потом пришла Эвелина. Она пыталась меня успокоить, но я вырвался из её хватки, и она упала, ударившись головой. Тогда в комнате снова появился Айден. Он был слишком спокоен. Для того, чья бывшая возлюбленная лежала на полу без сознания. Его реакцию я хорошо запомнил. Он словно ждал чего-то подобного. Фиона нахмурилась и задумчиво произнесла: — А ведь это он упрашивал меня относить тебе эти снадобья… И судя по тому, что будучи усмирённым, он изучал алхимию, он мог подмешать тебе что-нибудь. — Тогда мне надо… — позабыв о ране, Каллен попытался резко встать, но со стоном упал обратно на подушки. — Эй, полегче! — всплеснул руками Варрик. — Мне нужно найти Эвелину, — пробурчал бывший храмовник, отмахиваясь от подбежавших проверять рану лекарей. — Она в опасности. Айден явно не в себе. — В таком состоянии ты далеко не уйдёшь, — Кассандра упёрла руки в бока и нахмурилась. — Мы пока даже ещё не знаем, в каком направлении её искать. — Вот именно, — кивнул Варрик. — Давайте так: я подключу свои связи. А пока мы её ищем, ты придёшь в более-менее пригодное для похода состояние. Каллен безмолвно посмотрел на Фиону, которая уловила в его взгляде мольбу. Ей не хотелось ещё больше рисковать его здоровьем. Ведь она понимала, что ее лечебная магия в сочетании с тем, что добавлял в снадобье Айден, могла привести к обратной реакции. Но она также понимала, как мужчина желает поскорее встать на ноги и спасти возлюбленную от рук сумасшедшего мага. — Хорошо, — ответила эльфийка на взгляд Каллена. — Я попробую вылечить тебя магией, но только тогда, когда связи Варрика дадут о себе знать. До этого момента из тебя нужно вывести то, чем тебя накачивали. Каллена более-менее устроил такой ответ. Он выдохнул и перестал сопротивляться лекарям. Прикрыв глаза, он полностью погрузился в мысли об Эвелине. Чувство надежды, что она жива. И чувство вины за то, что случилось…

***

— Эамон! — взбешённый Алистер ворвался в кабинет советника. Седой мужчина, уже привыкший к подобному поведению короля в последние дни, продолжал спокойно сидеть за своим громоздким столом. Он неспешно отложил бумаги, которые держал в руках и устало посмотрел на Алистера. С тех пор, как Элисса уехала из дворца, с Тейрином стало твориться что-то невообразимое. Советник не мог не заметить, что в отсутствии любимой Алистер огрубел и вовсе перестал улыбаться. На королевских обязанностях это пока не сказывалось, чего не скажешь про отношения с дочерью, которую он перестал контролировать. — Во-первых, ты в курсе, что Коннор навестил Ади? — хлопнув дверью, попытался взять себя в руки король. — Они с детства дружат, — монотонно ответил Эамон, вопросительно изогнув бровь. — Что плохого в том, что мой сын навестил свою подругу? Неужели он недостоин дружбы твоей Аделии? Не ожидал от тебя… — Друзья, говоришь! — возмущённо перебил Алистер. — Он всю ночь напролёт её навещал! Слова короля повергли Эамона в шок. Он смог лишь раскрыть рот от удивления. — Не может… — прохрипел советник. — Они просто друзья. Коннор знает, что Аделия помолвлена. — Видимо, это никому не мешает. Алистер громко выдохнул и прислонился лбом к стене, подставив под него руку. Он понимал, что это только его вина. Аделия сама не своя после Скайхолда. Но что же там произошло, она не рассказывала. Да и Алистер из-за своих переживаний не сильно старался узнать про проблемы дочери. Он не мог повлиять на Ади, как это делала Элисса. Но женщины здесь нет — ещё один его проступок. Его семья, его прежняя жизнь рушилась на глазах, а он ничего не мог поделать. При нём лишь осталась королевская власть, о которой он не просил. Всё, что Алистер имел сейчас, было ради Элиссы. Она верила в него. Просила принять корону, чтобы Ферелден не развалился. А он делал всё, чтобы любимая в нём не разочаровалась. И вот, по иронии судьбы, та самая корона, а точнее изменившийся характер короля из-за неё, стала яблоком раздора. Но ведь он сюда не за этим пришёл. Не только… Алистер развернулся к Эамону и просто молча поглядел ему в глаза. Этот человек, что сидел перед ним, был вторым после Дункана, кто для него был как отец. Мужчина привык ко лжи, что царила вокруг него, когда рядом скапливались аристократы. Но ему и в голову не могло прийти, что кто-то из близких людей будет лгать ему. Только оказывается, что у каждого была своя ложь. Видимо, невыносимо долгий задумчивый взгляд Алистера начал нервировать Эамона, и тот, тяжело вздохнув, поднялся из-за стола. Едва заметное прикосновение к плечу вывело короля из раздумий. Он дёрнулся, немного резче, чем хотел, скидывая руку, и прошёлся вдоль книжных полок. — Ади многое пережила в последнее время, — начал Эамон. — Я могу попытаться поговорить с ней. — Она сказала мне ещё кое-что, — тихо выдал Алистер и развернулся к советнику. — Это правда, что моя мать… настоящая мать… жива? Эамон застыл, не зная, что ответить. Хотя ему и отвечать не пришлось, Алистер прочитал всё в его испуганном и виноватом взгляде. Король зло фыркнул и снова отвернулся к высоченному книжному шкафу, нервно перебирая корешки старых книг. От возмущения он даже не мог спокойно дышать. Он так надеялся, что Аделия соврала, лишь бы отец отстал от неё. — Кто она? Ади сказала, что из Серых Стражей. — Алистер, послушай… — Кто она?! — мужчина рявкнул, резко повернувшись к советнику. В его глазах Эамон разглядел то, как король в данный момент ненавидел его, и испытывал невыносимую боль. От того, что ему лгали всю его жизнь. — Фиона, — признался седой мужчина, повинно преклонив голову. — Великая чародейка Фиона? — переспросил Алистер. Его раздражение постепенно сменилось удивлением. — Как она может?.. Создатель, я же с ней встречался и разговаривал тогда в Редклифе! А она знает, кем я ей прихожусь? — советник лишь чуть заметно кивнул. — Вот значит как… Немного переварив всё услышанное, Алистер сорвался с места. — Куда ты? — крикнул ему Эамон, выбегая за королём в коридор. — Выяснить всё раз и навсегда!

***

В особняке Эвальда царил хаос. Андерс с Веланной на повышенных тонах продолжали выяснять отношения. Точнее, взаимно оскорбляли друг друга. Изабелла по-прежнему спокойно сидела в сторонке, наслаждаясь изысканным вином. Ей не было никакого дела до ссоры, поэтому она решила не встревать. К тому же не совсем трезвая голова пиратки была забита своими проблемами. А именно зеленоглазым эльфом, который вот уже несколько дней увивался за Таллис. Изабелла была не из тех, кто в открытую будет говорить о своих чувствах, поэтому она решила, что совместное дело по спасению любимой четы чародеев и их дочери снова сблизит их. Но не тут-то было… Оказалось, что молчаливый вечно хмурый Фенрис давно переболел чувствами и к Мариан, и к Аделии, и даже к Изабелле. А вот, как ни странно, бедная ривейни нет. И что теперь оставалось женщине? Только заглушить своё разбитое сердце старым проверенным способом — вином и любимым морем. Но если второе ей пока не светило, она решила довольствоваться первым. И пока Изабелла старалась залить свои чувства алкоголем, Эвальд пытался успокоить старшего сына, взывая к его разуму, но тот как будто его совсем не слышал. Мариан всё также пребывала в шоке от услышанного и не знала, что сказать и как реагировать на подобную новость. Она понимала, что с бурным прошлым своего ненаглядного мужа она столкнётся ещё не раз, но к такому не была готова. Женщина только-только нашла свою дочь, с которой никак не удавалось наладить общий язык. А теперь ещё и это… Растерянная Хоук стояла позади закипающего от злости Андерса и не могла даже слова выдавить. Маргарет видела, в каком состоянии находилась мать. Поначалу она не хотела вмешиваться в этот спор, который казался ей настолько нелепым. Её отец и эта эльфийка уже начали припоминать каждую ошибку, которую они совершили десять лет назад. Она молча стояла и наблюдала в ожидании, когда же они наорутся вдоволь. Но её внимание привлекла длинная изогнутая небольшой дугой лестница, укутанная дорогим ковром, которая вела на второй этаж. Именно по ней недавно прошла её маленькая сестра в сопровождении служанки. Маргарет тоскливо смотрела на эту лестницу и представляла, как сейчас одиноко этой девочке в незнакомом месте. И никто ей даже толком не мог объяснить, зачем её сюда притащили и что теперь с ней будет. Ещё недавно Маргарет сама испытывала подобные чувства: одиночество, страх и кучу вопросов. Не сказать что всё это разом прошло, когда она наконец воссоединилась с семьей. Чувство одиночества по-прежнему осталось, и она не понимала, почему. Осознавая, каково сейчас маленькой Элоре, Маргарет не выдержала и развернулась: — Прекратите! — голос чародейки был настолько громким и повелительным, что все присутствующие разом обернулись. Зал наконец заполнила долгожданная тишина. Хмурым взглядом Маргарет окинула удивлённые лица, обращённые к ней, и продолжила уже немного тише: — Вы взрослые люди, а ведёте себя хуже маленьких детей! Неужели сейчас так важно выяснять, кто прав, а кто виноват?! Прямо сейчас важно лишь одно — Элора. Что будет с ней? Её прежняя жизнь разрушена. Я понимаю, что она чувствует. Была на её месте и никому такой жизни не пожелаю. И если вы не в состоянии подумать, что будет лучше для неё, это сделаю я! И тут где-то со стороны холла послышались хлопки. Из тени показался мужчина, сильно похожий на Андерса. Это немного выбило Маргарет из колеи, и она притихла. — В кои-то веки в этом доме появился здравомыслящий человек! — насмешливым голосом произнёс гость. Его неприятная улыбка стала шире, когда он увидел одинаково злые лица отца и брата. — Да-да, я знаю, как вы по мне скучали. — О! — воскликнула выпившая Изабелла, пытаясь проморгаться. — У меня уже в глазах двоится. — Что ты здесь делаешь, Конрад? — огрызнулся Андерс. — Вообще-то живу. Маргарет буквально кожей почувствовала, насколько большая ненависть исходила от её отца к этому странному человеку. А тот, словно специально подогревая эту ненависть, каждое своё слово произносил издевательским тоном. Но вот очередь дошла и до неё. Внимательно рассматривая девушку, Конрад медленно обошёл её. — Так вот значит из-за кого весь сыр-бор, — мужчина обернулся к Мариан и Андерсу: — Вам не кажется, что она немного подросла? Вроде бы речь шла о полуторагодовалой малышке, а она… — Ты кто такой? — деловито сложив руки на груди, перебила Маргарет. — Как же так! Они тебе обо мне не рассказали?! — наигранно положив руку на сердце, воскликнул Конрад. — Я же твой дядюшка! Маленькое представление «дядюшки» не впечатлило Маргарет. Она всё также продолжала буравить нечитаемым взглядом Конрада. Тогда за девушку решил заступиться Эвальд. С хмурым взглядом он подошёл к сыну. — Зачем ты явился сюда? Я, кажется, ещё тогда ясно дал понять, что тебе здесь не место, — угрожающе произнёс он. Конрад мгновенно изменился в лице. Он серьёзным взглядом окинул присутствующих и снова посмотрел на отца. Теперь же в его глазах проскальзывало чувство вины. — Прости меня, отец, — тихо сказал мужчина, понуро опустив голову. — Да, я… слегка переборщил… — Слегка переборщил?! — не выдержал Андерс. — Из-за тебя Мариан могли убить! — В этом мы с тобой похожи, брат, — обратился Конрад к чародею. — Ты тоже на всё пойдёшь ради своей семьи. Разница лишь в том, что много лет моей семьей был один отец. Учитывая, какую враждебность ты оказывал мне и ему, я посчитал своим долгом защитить своего отца. Андерс хотел было что-то возразить, но не стал. В какой-то степени Конрад был прав, как бы тяжело ни было это признавать. Он защищал отца так же, как и защитил бы Андерс свою жену и дочь. Конечно, не такими же радикальными методами. Эвальд тоже не нашёлся, что ответить младшему сыну. Сейчас, раздираемый чувством вины перед Андерсом, он так боялся его снова потерять, что был готов отказаться от второго сына. Не зная, что предпринять, Эвальд обернулся к чародею в поисках ответа. А тот словно прочитал мысли отца и, тяжело вздохнув, чуть заметно кивнул. Только это не осталось незамеченным для Конрада. Почувствовав укол ревности, молодой мужчина криво усмехнулся. — Хорошо, — уставшим тоном сказал Эвальд. — Но, надеюсь, я больше не буду за тебя краснеть. — Это точно, — с уже привычной улыбочкой протянул Конрад, когда понял, что ссора исчерпана. Он протянул отцу конверт с королевской печатью. — Кстати, когда я подходил к дому, наткнулся на советника короля. Он просил передать тебе это. Уж извини, вскрыл, не удержался. Эвальд не понял, чему Конрад так обрадовался, и открыл письмо. Прочитав его, мужчина впал в ступор. — Что там? — спросил Андерс. — Король оставил распоряжения перед смертью, — тихо начал Эвальд. — Поскольку у него не осталось наследников, он выбрал в качестве преемника… меня. Наверное, только произнеся эту фразу вслух, Эвальд осознал её значение. Ноги его в мгновение стали ватными. Благо рядом оказалась Маргарет, и, прознав что к чему, сразу поставила перед ним стул. Медленно рухнув на него, Эвальд всё также продолжал молча смотреть потерянным взглядом на письмо. В зале снова повисло тишина. Но ненадолго: его прервал свист уже изрядно подвыпившей Изабеллы. — Ух ты! А наш Андерс, оказывается, не только с аристократическими корнями, так теперь ещё и будущий наследник целого королевства! — воскликнула Ривейни. — А чего все такие грустные? Радоваться же надо! — и в качестве подтверждения своих слов подняла руку с бокалом. Один лишь Конрад с улыбкой кивнул ей. — И что ты будешь делать? — не обращая внимания на Изабеллу, Андерс подошёл к отцу. Эвальд в ответ лишь пожал плечами. — Но разве не этого ты хотел? — Сейчас кажется, словно это всё было в прошлой жизни, — с печалью заявил седовласый мужчина. Ему потребовалось ещё немного времени, чтобы набраться сил и подняться со стула. — Прошу меня извинить, я должен побыть один. Письмо Эвальд забрал с собой, оставив недоумевающую семью в гостиной. Недолго думая, Конрад тоже решил откланяться в свою комнату, предварительно предлагая плохо соображавшей Изабелле добраться до её кровати. Так с уходом ещё и Таллис, а за ней и Фенриса, в гостиной остались лишь Маргарет, её родители и Веланна, которая за это время не произнесла ни слова. — Я должна вернуться, — наконец выдала эльфийка, обращая на себя изумлённые взгляды. — Тебе нельзя, — возразила Мариан. — Командор убьёт тебя за предательство. Сама же говорила. — Уже нет, — слабо улыбнулась Веланна. Она старалась не смотреть на Андерса и не замечать его осуждающий взгляд. — Уже на выходе из Вейсхаупта меня обнаружил Первый Страж. Он извинился передо мной за неподобающие действия своих людей и предложил мне почётную должность. Стража-Командора. — А как же твоя дочь? — переспросил Андерс. — Я уже всё объяснила, — ответила Веланна. Слишком спокойно ответила эльфика, от чего чародей снова взбесился. — Значит, «почётный» титул для тебя важнее дочери?! — Поэтому я и привела её сюда. Андерс фыркнул и вскинул руками. — Я поражаюсь тебе! Несмотря на то, каким безответственным я был раньше, ты далеко от меня ушла. Бросить собственного ребёнка! — Андерс, пойми! — подошла на шаг ближе Веланна. — Меня воспитывали как Хранительницу. А это значило отречение от всего, жизнь в уединении. — Ты уже очень давно не Хранительница. — Но сути это не меняет, — скривившись, пожала плечами эльфийка. — Дело не в том, что она не дорога мне. Дорога. Просто… я никогда не смогу дать ей той любви, которую она заслуживает. Я никогда не была ей матерью. И уже не буду. Андерс на этот раз промолчал, но по нему было видно, что слова Веланны его совсем не разубедили. Просто, наверное, он понял, что спорить с эльфийкой, как всегда, бесполезно. — И что теперь? — спросила Маргарет. Все молчали. Андерс из-за Мариан боялся озвучить свои мысли, и Веланна тоже. Но Хоук и так всё давно поняла. И как ни странно, ей это решение казалось совсем не в тягость. Звенящая тишина начинала давить на уши, и Мариан не выдержала: — Мы позаботимся об Элоре, — Веланна, Андерс и Маргарет обернулись к чародейке. — Кто-то же должен был это озвучить. Эльфика, молча улыбаясь, подошла к Мариан и взяла её за руки. Даже слов произносить было не нужно, Хоук видела всё в глазах благодарной Веланны. — Есть ещё кое-что, что вы должны знать об Элоре, — сказала эльфийка, отступая от Мариан. — Поскольку её родителями являются Серые Стражи… в ней есть скверна с рождения. Хоук заметила, как Андерс побледнел. Видимо, он знал то, о чём хотела рассказать эльфийка. — Она может чувствовать порождения тьмы так же, как и любой другой Серый Страж. Поэтому её и воспитывали знающие люди, — Веланна сглотнула и опустила голову. — Но вместе с этими способностями она унаследовала и проклятие Серых Стражей… — Тридцать лет, — мрачно ответил Андерс на немой вопрос жены. — Таким детям отводится жизнь максимум до тридцати лет. А дальше… скверна начнёт разъедать её изнутри. Пока эльфийка и чета чародеев молча стояли и печально переглядывались друг с другом, Маргарет вновь обернулась к лестнице. Она заметила едва блеклую тень за углом наверху, которая сразу куда-то ретировалась. Почему-то она была уверенна, что это Элора. Неужели девочка слышала весь их разговор? Нужно было что-то предпринимать, а эти трое явно были в несостоянии. Тогда Маргарет всё-таки решила взять разговор с девочкой на себя. — Я пойду и поговорю с ней, — выдала Маргарет. — Маргарет? — Всё нормально, — ответила она матери с едва заметной улыбкой и продолжила её же словами: — Кому-то же надо это сделать.

***

Маргарет уверенно шла по коридору, но как только она достигла нужной двери, остановилась. Она стояла возле комнаты Элоры, заламывая пальцы, пытаясь найти для девочки подходящие слова. Но когда поняла, что всё безуспешно, решила импровизировать и постучалась в дверь. Ей открыли не сразу. Из небольшой щели высунулась маленькая светловолосая головка и своими большими карими глазами вопросительно уставилась на гостью. Это было похоже на немой разговор. Маргарет стоило лишь улыбнуться, и девочка открыла дверь пошире, впуская чародейку. Как только дверь за Маргарет закрылась, Элора вскочила на кровать и забилась в дальний угол, укутываясь одеялом. Она боялась… А родной матери и дела до этого не было. В этот момент улыбка спала с лица чародейки. Внутри всё закипело от злости. Но для этого не было времени. Маргарет осторожно подошла и уселась на край кровати. — Я тебя заметила там в гостиной, — девочка не ответила, лишь опустила виноватый взгляд. — Что ты услышала? — Всё, — тихо сказала Элора. Маргарет на миг прикрыла глаза и вздохнула. Не так девочка должна была узнать о себе правду. Хотя, если вспомнить, как обрушили правду на саму Маргарет, это мало чем отличается. И если бы чародейка была в том же возрасте, наверное, отреагировала бы ещё хуже. А Элора хорошо держалась. Наверное, сказывалось воспитание Серых Стражей, у которых она жила. — Ты хорошо знаешь Веланну? — девочка замотала головой, и Маргарет недовольно фыркнула. — Что ж… Если с матерью тебе не повезло, то всегда есть я, — усмехнулась чародейка. — На правах старшей сестры я буду тебя защищать и помогать. Только попроси! И смысл сказанных слов дошёл до Маргарет лишь сейчас. Старшая сестра? А правда ли это? Если брать хронологию событий, то Маргарет как раз является младшей сестрой. Но голову забивать Элоры всем этим сейчас не стоило, поэтому все свои размышления Маргарет оставила при себе. И тем более слова девочке понравились. Она даже немного расслабилась и слабо улыбнулась. — А Андерс? — произнесла Элора, привлекая внимание Маргарет. — Какой он? Он хороший отец? Этот вопрос ввёл девушку в ступор. Маргарет сидела напротив девочки и, глупо улыбаясь, пыталась что-то ответить. Она начала судорожно вспоминать всё, что ей рассказывали о родителях. Только врать Элоре не хотелось, а говорить чистую правду было бы уже слишком. Сама-то она и не знала, какими на самом деле могут быть её родители. — Да… Конечно, — быстро ответила Маргарет, пытаясь скрыть волнение. — Они с Мариан замечательные родители и будут заботиться о тебе. Кажется, Маргарет смогла выпутаться из одного вопроса, как возник другой… — Почему ты называешь свою маму по имени? И почему ты выглядишь такой взрослой? Они вроде не такие старые. Маргарет закусила губу и задумалась, что бы ей придумать, но ничего толкового в голову не приходило. А когда она взглянула на Элору, поняла, что та не отстанет. Девочка была очень любопытной и умной не по годам. Приёмные родители хорошо её воспитали. Что ж, всё-таки чародейке придётся приоткрыть завесу тайны. Тогда Маргарет уселась на кровати поудобнее и начала рассказывать свою историю. — Как видишь, у меня тоже была непростая жизнь, — после рассказа произнесла чародейка. Она дотянулась до руки Элоры и сжала её. — Я как никто другой понимаю, как тебе нелегко сейчас, поэтому не оставлю тебя в беде. Мы пройдём через это вместе. — Это правда, что я буду жить только до тридцати лет? — спросила Элора, и Маргарет заметила, как на щеке девочки блеснула слеза. — Мне об этом ещё мои приёмные родители говорили, когда у меня начались первые кошмары. — Как у Серых Стражей? — девочка кивнула в ответ. — Я не знаю, Элора. С жизнью ордена я совсем не знакома. — Мне страшно. Маргарет слабо улыбнулась и обняла Элору. — Я знаю, но обещаю тебе, что мы найдём выход. Он всегда есть.

***

После ухода Веланны в гостиной повисла тишина. Чета чародеев молча шла до своей комнаты. Слишком многое случилось за эти пару дней, что сразу всё не переварить. Закрыв за собой дверь, Мариан прижалась к ней спиной и молча поглядела на Андерса. Тому почему-то показалось, что она ждала объяснений по поводу Элоры и его отношений с Веланной. — То, что было между нами с Веланной, было до моего побега из Башни Бдения, — начал оправдываться чародей. — Это было единожды, и Веланна сама пожелала всё забыть… — Не думаю, что меня интересуют подробности, — грустно улыбнулась Хоук. Андерс приблизился к Мариан и прижался лбом к её лбу. — Прости, что устроил ту сцену в Вейсхаупте, — прошептал он. — Просто было невыносимо узнать, что ты хотела пожертвовать собой, позабыв о нас с Маргарет. Мариан вздохнула. — Дело не в вас. Меня раздирало чувство вины, — коротко ответила она и поглядела чародею в глаза. — Когда я узнала, что Корифей жив, меня не покидало чувство вины. Ведь это я его выпустила. А там, в Тени… Этот демон словно читал мои мысли… Он говорил, что я всё равно не смогу защитить тебя. Тогда и подумала, что это будет правильным решением, чтобы никто не добрался до вас с Маргарет. — Я понимаю, — кивнул Андерс, опустив взгляд. Хоук нахмурилась, понимая, что мужчина чего-то не договаривал. В её памяти всплыло одно воспоминание, когда маг хотел пожертвовать собой. За столько времени она думала, что больше не вспомнит о том злополучном дне, когда погибло столько народа и ей самой пришлось бежать из дома. Тогда Мариан позволила Андерсу сохранить несколько тайн. Но похоже сейчас пришло время наконец прояснить накопившееся вопросы. — Тогда было так же? С тобой? Этот вопрос прозвучал громким эхом в наполненной тишиной комнате. Андерс поднял голову и посмотрел на Хоук. Её взгляд был непреклонен. Мужчина понимал, о чём шла речь. И знал, что рано или поздно Мариан задала бы все те вопросы, на которые он так не хотел ей отвечать. — Да. Короткий ответ, и маг отошёл от жены. Он сел в кресло, опустив печальный взгляд в пол, и прошептал: — Ты ведь хочешь знать, почему я согласился со Справедливостью и взорвал церковь? Хочешь знать всю правду? Из приоткрытого окна дунул лёгкий ветерок и колыхнул огонь на свечах стоявшего возле Хоук канделябра, сминая её тень на стене в неразборчивое пятно. Женщина бесстрастно глянула на стену, приблизилась к Андерсу и, присев на корточки перед ним, взяла за руки. Когда маг посмотрел на неё, он не увидел в её голубых глазах ничего, кроме заботы и безграничной любви. К нему. К человеку, который не заслужил даже маленькой её частички. Сердце лекаря больно кольнуло. Он не хотел говорить ей правду, зная, что потом и в этом будет себя винить. Но она заслужила это своим терпением. — С того момента, как ты приняла меня таким, какой я есть, мне не хотелось ничего другого, — начал рассказывать Андерс. — Справедливость это жутко бесило, но ты словно физически придавала мне сил бороться, сдерживать его. В последний год ко мне в лечебницу стали прибегать до жути напуганные отступники. Они рассказывали, какой произвол начали творить храмовники с Мередит во главе. Всё это подстрекало Справедливость действовать. Он предлагал самые разные… и жуткие варианты. Но я отказывался каждый раз в надежде придумать иное решение. Я тоже хотел действовать, но не таким образом. В конце концов, ему это надоело, и он чуть не убил моими руками одного пациента. Таким образом Справедливость дал мне понять, что я его не остановлю, если он захватит моё тело. И тогда он предложил тот план, — маг притих и рвано вздохнул, проведя ладонью по лицу Мариан. — Ты — всё, что у меня было на тот момент. А он начал посылать мне кошмары о том, как легко разделается с тобой, если я ослушаюсь. Но я всё равно не соглашался на его план и хотел сбежать из Киркволла. Подальше от тебя, чтобы он не навредил. Тогда он перестал пугать меня кошмарами, а высказал всё прямо. — Что он сказал? — Даже если я сбегу, рано или поздно он захватит меня, вернётся и исполнит свою угрозу. До Мариан дошёл смысл его слов. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала. Женщина внимательно смотрела на лекаря и понимала, что даже по прошествии стольких лет он не переставал мучиться от того, что ему тогда пришлось сделать. И теперь она понимала, почему он молчал до этого. Хоук почувствовала себя виноватой. Ведь дух шантажировал Андерса жизнью любимой. А ещё совсем недавно она думала, что тогда в Киркволле для мага была важна только его цель. Она вспомнила ту злополучную ночь после странного похода в Церковь, когда Андерс просил отвлечь Владычицу. Тогда сразу после этого чародей сослался на неотложные дела в лечебнице и убежал. Хоук искала его два дня, пока не нашла в катакомбах, через которые контрабандисты любили провозить лириум. Он выглядел, как загнанный, забитый зверь, то и дело что-то бубня себе под нос. Мариан ещё тогда понимала, что дух доводил его до ручки. Но чтоб настолько серьёзно… Тогда чародейке удалось вернуть Андерса в более или менее нормальное состояние. Но маг так и не стал ничего рассказывать. Более того, около недели он сторонился друзей и практически не разговаривал. Одному Создателю известно, через что пришлось пройти Андерсу, чтобы решиться на такое. Мариан сидела на коленях перед чародеем и осознавала, насколько же она была слепа. Вовлечённая в политические интриги между Орсино и Мередит, она не замечала, как совсем рядом самый близкий для неё человек сходил с ума. Нет, Справедливость она перестала винить ещё давно. Он простой дух, не привыкший думать о последствиях. Он хотел действовать, а Андерс был единственным его орудием. Хоук мрачно поджала губы. Она опустила взгляд на дрожащие руки чародея, которые были сплетены с её руками, и приложилась к ним щекой. — Прости. Её вымученный голос прозвучал в тишине так громко, что мгновенно отрезвил Андерса от воспоминаний о прошлом. Он с недоумением посмотрел на неё, и женщина подняла голову. — За то, что была так слепа. Ты ведь неспроста просил меня помочь в каждом своем шаге: селитра, отвлечь Эльтину. Ты так просил меня о помощи, чтобы дух не догадался. Андерс опустил взгляд и кратко кивнул. — Это было сложно. Он сам это предложил. Может, чтобы контролировать ситуацию. А может, чтобы сделать мне ещё больнее. С одной стороны, я боялся, что ты наконец всё поймёшь и попытаешься остановить меня. Я боялся за твою жизнь. Иначе Справедливость не допустил бы, чтобы ему кто-то мешал. А с другой… Я хотел, чтобы ты меня остановила. На тот момент я так устал с ним бороться, что мечтал об освобождении. Даже если б это означало смерть. Мариан поднялась с колен и потянула мага на себя, вкладывая в объятия всю нежность и любовь. — Теперь всё позади, — тихо сказала она, сморгнув слезу. — Всё более-менее разрешилось. Маги обрели свободу. Мы вместе. И с нами наша дочь. Всё будет хорошо. Последнюю фразу Хоук сказала словно самой себе, вспоминая их неудавшейся разговор с Бетани. Она решила вернуть сестру. И неважно, через какое количество злости ей придётся пройти. Только Мариан и понятия не имела, что смещённая с должности Бетани тоже решила не отступать и как можно скорее воплотить свой план мести в жизнь.

***

— Значит, ты всё-таки его прогнала, — сказала Таллис между делом, продолжая запихивать немногочисленные вещи в дорожный мешок. — А я всё думала, когда же ты наконец заговоришь об этом, — съязвила Маргарет, прислонившись к дверному косяку. — И? Не скажешь, почему? Улыбка мгновенно сменилась серьёзным видом, и девушка оттолкнулась от косяка и прошлась по комнате, которую выделили для Таллис. — Нет, — коротко ответила Маргарет, всем своим видом показывая, что она не хочет продолжать эту тему. Таллис не настаивала. Тем более по взгляду подруги было ясно, что причины у неё были веские. Эльфийка к этому времени полностью собралась и, закинув дорожный мешок на плечо, улыбнулась Маргарет. — Жаль, что ты так быстро уходишь, — с грустью произнесла чародейка. — Я свою задачу выполнила. Привела тебя к родителям, — кивнула Таллис. — Теперь мне нужно отправляться в Орлей. Там тоже бывшие агенты кунари попали в беду. — Будь осторожна. Хотя, о чём я? У тебя же теперь личный защитник появился, — подмигнула Маргарет, от чего подруга смутилась. — Фенрис просто хочет помочь, — пытаясь изобразить недоумение, пожала плечами эльфийка. — С такой репутацией его помощь будет мне полезна. Маргарет лишь слабо улыбнулась и обняла подругу. — Надеюсь, свидимся ещё. — Обязательно. Эльфийка уже подошла к порогу, как услышала тихие всхлипы. Обернувшись, Таллис увидела, что Маргарет стоит к ней спиной, придерживая руками лицо. У девушки всё-таки сдали нервы. Скинув с плеча сумку, Таллис подбежала к подруге, развернула её к себе и молча обняла, позволяя выплакаться. — Я так больше не могу… — сквозь слёзы кричала Маргарет. — Лучше бы я осталась в Лотеринге! Лучше бы меня никто не нашёл! Лучше бы я никогда его не знала… Даже из этих оборванных фраз эльфийка поняла, что воссоединение девушки со своими родителями прошло не так, как она мечтала. Но последнее предложение явно было адресовано Себастьяну. Что же между ними произошло? — Маргарет? — тихо позвала Таллис, отрывая от себя рыдающую подругу. Эльфийка просто задала немой вопрос, и Маргарет поняла, какой. Ей понадобилось немало времени, чтобы успокоиться. — Это всё из-за моего непонятного дара… Я услышала его мысли, Таллис. Ты ведь понимаешь, что это значит? Он не забыл о своей мести. Он оказался с ними рядом и ни о чём не забыл. Да и что хотела? Чтобы ради меня он забыл про всю ту боль, что ему причинили? — Знаю, что в последнее время я его рьяно защищала, но думаю, сейчас ты поступила правильно, — Маргарет посмотрела на Таллис. — Себастьяну нужно подумать обо всём, а ты должна побыть со своей семьёй. Немного успокоившись, чародейка шмыгнула носом и отошла к висящему на стене овальному зеркалу, поправляя макияж. — Если бы всё было так просто. — Но ты же нашла общий язык с сестрой. — Мы с ней похожи. — Маргарет, — позвала Таллис, ободряюще сжимая плечо подруги. — Ты не должна чувствовать себя брошеной. Они не виноваты в том, что с тобой случилось. Маргарет пожала плечами и зябко обхватила себя руками. Умом она всё понимала, а вот сердце почему-то говорило о другом. Девушка знала, что вина лежала полностью на Флемет, а с другой стороны, если бы она была обычной чародейкой… Если бы мать в ту ночь не уехала разбираться со своими делами… Слишком много «если бы» сразу всплывает в голове у Маргарет. Даже сейчас, наконец отыскав дочь, Мариан и Андерс пытаются наладить с ней связь. Окружают заботой, стараясь уберечь от новых бед. Только они не хотят понимать, что Маргарет не та маленькая девочка, которую они знали. Все воспоминания, пускай и ложные, о том, как она несколько лет справлялась в одиночку. И вся эта неожиданная забота — лишь очередное напоминание о том времени, когда Маргарет была одна. Понимая, что уже сболтнула лишнего, чародейка слабо улыбнулась Таллис и постаралась заверить подругу в том, что всё у неё будет хорошо. Но эльфийка знала подругу и понимала, что та теперь просто пыталась выпроводить её. Распрощавшись с Таллис, Маргарет направилась в единственное место, где она могла быть сама собой: к Элоре.

***

На следующее утро Эвальд вызвал сыновей на серьёзный разговор. Когда Андерс спустился в зал, Конрад с отцом уже ждали его. Младший брат, как всегда, делал вид, что ему наплевать на то, что скажет отец. Он просто восседал в любимом кресле, разворачивая одно за другим письма, в которых восторгались Эвальдом — их новым королём. Конраду было забавно читать их. Он поражался, сколько же сразу подхалимов появилось в кругу его отца. Андерс ж старался и вовсе не обращать внимания на Конрада. Он был счастлив, что помирился с Мариан, и они наконец воссоединились с дочерью. Правда, осталось дело за малым: наладить отношения с обеими дочерями. Маргарет и Элора быстро нашли общий язык, а вот с новоиспечёнными родителями в плане общения у обеих были проблемы. И если Элора, оставшись одна в незнакомом доме с незнакомыми людьми просто боялась, то Маргарет старалась вести себя, словно ничего не происходило, но в её глазах читалось некое разочарование. Это больше всего убивало чету чародеев. Они винили во всём Флемет. Неизвестно, как она науськивала их дочь. Но и Мариан, и Андерсу казалось, что Маргарет винила их в своих бедах. И чем ближе они хотели быть к дочери, тем больше она от них отстранялась и закрывалась. — Спасибо, что оба согласились выслушать меня, — начал Эвальд, разглядывая сыновей. Хотя внешне они были похожи, но абсолютно различались характерами. — Я понимаю, после того, что натворил Конрад, вам тяжело разговаривать друг с другом. — Отчего же! — хмыкнул младший сын, откидывая на стол очередное письмо. Он подошёл к Андерсу и приобнял его за плечи. — Мы снова с ним лучшие друзья, как и было всегда! Хотя, нет… Благодаря тебе, отец, мы с братом жили порознь больше двадцати лет. И я даже вспомнить не могу, дружили ли мы с ним вообще. — Конрад, — цыкнул Эвальд, нахмурившись. — Я позвал вас сюда, чтобы огласить своё решение. Я принял корону. — Надо же! Я в шоке, — присвистнул Конрад. — В связи с этим я хочу передать своё поместье в руки достойнейшего из моих сыновей, — мужчина улыбнулся одними уголками губ и подошёл к Андерсу. — Я надеюсь, ты примешь от меня этот дар. — Что?! — возмутился оставшийся в стороне Конрад. — То, что я сделал, навсегда останется на моей совести, и я ничем не смогу искупить свою вину. Но здесь твой дом, и пора бы тебе уже перестать бегать и начать новую жизнь. Пока Андерс пребывал в оцепенении от предложения отца, Конрад рвал и метал. Он подскочил к Эвальду и схватил его за грудки. — Ты отдаёшь поместье и титул незнамо кому! — Своему сыну! — А я? Значит, тебя нужно прощать за ошибки, а меня нет?! — Даже не смотря на твоё поведение в последнее время, я сомневаюсь, что твой брат выставит тебя за дверь. — Вот уж спасибо! — выплюнул Конрад и отступил от отца. — Учти, я этого так просто не оставлю! С этими словами Конрад буквально вылетел из особняка. Андерс мог вступиться за брата, но не стал. Ему не было никакого дела до того, что он вдруг получил от отца подарок в виде фамильного поместья и титула. И он до сих пор был зол на Конрада за то, что тот подставил Мариан. Ему не было дела до дрязг этих двоих. Но слова Эвальда заставили Андерса задуматься, что действительно пора прекратить бегать из одного убежища в другое. Пора обрести настоящий дом. Тот, которого достойна Хоук. И тот, который она потеряла когда-то из-за него. — Прости за эту небольшую сцену, — с тяжёлым вздохом выдал Эвальд. — С ним всегда было нелегко. — Ты уверен в своём решении? Эвальд улыбнулся и положил руку Андерсу на плечо. — Здесь вы сможете начать новую жизнь. А я, как король Андерфелса, сделаю всё возможное, чтобы обеспечить вашу защиту. С приходом новой Верховной Жрицы Виктории почти весь Тедас начал меняться к лучшему, и нам пора.

***

— Вот так люди! — воскликнул Варрик, с распростёртыми объятьями встречая у ворот Скайхолда Алистера. — Ваше Величество, если вы на пир по поводу победы над Корифеем, то малость опоздали… — Где чародейка Фиона? — с ходу спросил король, который был явно не в духе. Варрик слегка опешил, впервые видя старого друга таким взбешённым. Но привыкший ко всему странному гном всегда умел вовремя взять себя в руки и выкрутиться из любой ситуации. — Там же, где и всё это время с того момента, как Ваше Величество выпроводило всю шайку магов из Редклифа, — слегка усмехнувшись, указал на башню Варрик. — А что такое? Они снова присягли на верность какому-то сумасшедшему тевинтерцу? — Хуже! — бросил через плечо Алистер, который спешил на встречу. Гном снова слегка ошалел. Смысл слов короля Ферелдена до него дошёл не сразу. Но вот когда дошёл, Варрик с большим энтузиазмом поспешил за другом. Поднявшись по длинной извилистой лестнице, Алистер осторожно вступил в обитель магов Инквизиции. Всю дорогу от Денерима он так был зол. Так спешил поговорить с эльфийкой, а теперь просто замер на пороге, не понимая, зачем он вообще сюда пришёл. Столько лет прошло… Раз она ни разу не захотела увидеть родного сына и поговорить с ним, то теперь-то чего он от неё ждёт? Медленно окидывая взглядом просторный зал, Алистер увидел ту, к которой пришёл за ответами. Она спокойно сидела за своим столом и читала какую-то книгу, время от времени давая распоряжения подходящим к ней чародеям. И вот при очередном распоряжении какому-то магу Фиона увидела стоящего рядом с лестницей короля Ферелдена. Как ни странно, её сердце больно кольнуло. Она вспомнила, как ещё недавно на его месте стояла Аделия, с таким же взглядом, в котором читался испуг и разочарование. Женщина сразу всё поняла: он узнал. Позабыв обо всех делах, Фиона медленно поднялась с табурета и приблизилась к Алистеру. — Ваше… Величество? — робко произнесла эльфийка, неуверенно поклонившись королю. Но Алистер продолжал молча смотреть на Фиону. Внутри него кипели злость и обида. Он был готов высказать столько всего, но словно забыл, как говорить. Варрик наблюдал всю картину из-за плеча Тейрина, но, заметив косые взгляды остальных чародеев, решил, что пришлось вмешаться в разговор. — Извините, конечно, что прерываю вашу преинтереснейшую беседу, но лучше вам стоит подняться наверх в бывшие покои Лелианы. Там хоть лишних ушей не будет. И эта фраза, похоже, стала последней каплей для Алистера. — А нам и скрывать нечего, — громко буркнул король. — Больше нечего. Хватит лжи! Чувствуя, что над его собеседниками сгущаются тучи, Варрик притих. Скандалы он никогда не любил, и каждый раз пытался всё урегулировать до их начала. Но не в этот раз. Тут он даже пытаться не стал, заметив гневное выражение лица Алистера. Таким он короля Ферелдена ещё никогда не видел. — Эамон рассказал мне кое-что о вас с моим отцом, — продолжил Алистер, постепенно наращивая громкость. Впервые за несколько лет его перестало заботить, что о нём подумают. — Скажите, Фиона, это правда? Эльфийка молчала, повинно опустив глаза. У неё не хватало сил, чтобы взглянуть на сына, который считал её плохой. — Чего же вы молчите?! — не выдержал Тейрин. — Правда ли то, что рассказал Эамон? Вы — моя мать?! И тут резко по всему залу словно пронеслась невидимая волна, от которой все замолчали, оглушённые невероятной новостью. Даже Варрик сдержался от рвущегося изнутри удивлённого возгласа «ого». И только когда прошло некоторое время, Фиона решилась взглянуть в глаза сыну. В них она такую боль, что поняла: ничто не сможет унять её. Ответ «да» потерял всякий смысл. Алистер был уверен, что перед ним стояла его родная мать. Так к чему же подтверждение из её уст? Что могла сказать в своё оправдание эльфийка, чародейка и бывший Серый Страж, которой просто не дали право выбора? Да и ко всему прочему Алистер, похоже, не ждал от неё ничего. Или просто устал ждать, пока его мать произнесёт хотя бы слово. Он просто нахмурил брови, выказывая осуждение, развернулся и поспешил спуститься по лестнице. Варрик, не долго думая, двинулся следом за ним, понимая, что другу нужна поддержка.

***

Варрик был уверен, что его информатор не ошибся. Эвелина и Айден были где-то посреди самого опасного участка Внутренних земель. Фиона, как и обещала, подлечила Каллена. Рана зажила, но состояние мужчины оставляло желать лучшего. Варрик беспокоился за друга и не раз упрашивал его остаться в крепости, но тот ни в какую. Бывший храмовник понимал, что в случае драки он, скорее всего, станет обузой для друзей, но иначе не мог. Это же его Эвелина. И она в опасности. Наконец они поняли, что шли по верному следу, когда Кассандра нашла зацепленный за колючий куст браслет, принадлежащий Тревельян. Единственный подарок от сестры, который нельзя было ни с чем перепутать. Каллен занервничал ещё больше. Неизвестно, в каком состоянии могла оказаться Эвелина. И с каждым новым шагом это чувство тревоги росло ещё сильнее. Он мог думать лишь о том, чтобы всё закончилось не так как Солоной. — Я так понимаю, они направляются в Гварен, — подал голос идущий впереди вместе с Кассандрой Варрик. — Думаешь, он хочет сбежать? — спросила Искательница. — Я одного понять не могу, — задумался гном и обернулся к Каллену. — Наша леди Инквизитор не из робких. Как же этот маг смог её спокойно провести без сопротивления? Путь-то не близкий от Скайхолда. — Она не могла сама пойти с ним, — угрюмо ответил бывший храмовник скорее себе, чем Варрику. — Фиона рассказывала, что, будучи усмирённым, он мог многому нахвататься. Так или иначе Эвелина в опасности. — В этом никто и не сомневался, — серьёзно согласился гном. Впереди показалась пещера, внутри которой бледно отражался свет. — Глядите-ка, вроде костерок кто-то развёл, — предположил Варрик, когда вся компания на всякий случай спряталась в кустах. — Думаете, по нашей теме? — Или разбойники, — шепнула Кассандра и нахмурилась. — Их здесь как собак не резанных. — Ну да, недалеко дорога от Гварена к Денериму, — махнул рукой гном. — Приезжие торговцы — лакомый кусочек. — Всё равно нужно проверить, — буркнул Каллен, выбираясь из зарослей, и достал меч из ножен. Варрик и Кассандра переглянулись и последовали за мужчиной. — Не нравится мне всё это, — тихо, чтобы не услышал Каллен, выдал гном. — Понятное дело, он беспокоится за Эвелину и чувствует свою вину. Один Создатель знает, что там у них случилось. Но его резвость до добра не доведёт. Тем более он сейчас даже толком сражаться не сможет. — Думаешь, я не говорила с ним на эту тему? — замотала головой Искательница. — Он, баран упёртый, не слушает никого. — Тогда нам остаётся только ещё и за ним приглядывать. Спутники тихо вошли в пещеру. Глаза их не подвели — на стенах действительно отражался свет от костра. Самого костра видно не было, но чем дальше они проходили внутрь, тем явственнее ощущали нарастающее тепло. Где-то совсем близко послышались неразборчивые разговоры, и Кассандра подала остальным знак замедлиться. Спутники совсем остановились, когда разговоры стали более внятными. — Сколько можно упрямиться?! — послышался возмущённый мужской голос. — Всё уже решено. — Это ты всё решил за нас обоих, но я всё равно не буду делать так, как ты хочешь. Голос Эвелины заставил сердце Каллена учащённо биться. Он хотел было рвануть, но Варрик его остановил и замотал головой. Кассандра подобралась поближе к проходу, чтобы разглядеть обстановку. Айден ходил из стороны в сторону, отчаянно жестикулируя руками. Искательница поняла, что мужчина был явно не в себе. Затем она увидела Эвелину. Она сидела на небольшом валуне. Её руки и ноги были связаны. Пока Кассандра соображала, как им провернуть спасение леди Инквизитора без жертв, к подглядыванию присоединился Варрик. — Ну, что там? — нетерпеливо прошептал Каллен. Разговаривать было опасно, их могли засечь. Благо Айден был настолько громким, что все остальные звуки терялись под его возмущённым голосом. — Эвелина вся бледная. Видимо, он её действительно чем-то накачал, — немного отойдя в сторону, начала Кассандра. — А Айден, наоборот, полон сил и злости. Незаметно нам не пройти. — Тогда какая разница! Не успела Кассандра что-то возразить, как Каллен с мечом наперевес направился вызволять возлюбленную. — Всё кончено, маг! — выкрикнул бывший храмовник под удивлённые взгляды Айдена и Эвелины. Увидев Каллена и друзей, пришедших её спасти, Тревельян засияла. А вот Айдена это только разозлило. Он схватил свой посох и подошёл ближе к женщине. — Вперёд! — рявкнул мужчина, направляя оружие со сгустками магии на Эвелину. — Она умрёт ещё до того, как ты сделаешь хоть шаг! — Айден, — позвала Тревельян, но обезумивший маг её не слышал. Каллен смотрел на посох, готовый убить его любимую, и думал лишь об одном: больше смертей дорогих ему людей он не допустит. — Хорошо, — спокойно сказал бывший храмовник и бросил на каменный настил меч. — У меня к тебе предложение. Отпустишь Эвелину, сможешь уйти отсюда. Обещаю, никто тебя и пальцем не тронет. Сможешь уехать куда захочешь. Не опуская посоха, Айден расхохотался. — Уйти? — переспросил он, усмехнувшись. Мужчина притих, и в его глазах читалась грусть. Он посмотрел на Эвелину, а затем снова на Каллена, и лишь потом заговорил: — Мне некуда идти. Вы, храмовники, забрали у меня всё! Забрали даже ту жалкую жизнь в Круге, забрали Эвелину! Она — всё, что у меня было… Тревельян виновато опустила глаза. Она понимала, о чём он говорил. В Круге у них обоих не было друзей кроме друг друга. У Айдена не было семьи, а Эвелина практически со своей не зналась. — Когда вы вернули меня, я почуствовал такое одиночество, — продолжил маг, роняя слёзы. — Мне снова захотелось пройти Усмирение, лишь бы забыться, лишь бы не чувствовать. — Айден, — тихо позвала мужчину Эвелина. И на этот раз он обернулся. На глазах Тревельян тоже навернулись слёзы. — Прости меня. Прости… Я думала, что должна помочь тебе вернуться. Но… Я не думала о твоих чувствах, лишь о своей вине. Айден молчал. Он то и дело, сглатывая солёные слёзы, переводил взгляд с Эвелины на Каллена. Все тоже замерли, боясь сделать неверное движение. Тяжёлый вздох, и мужчина опустил посох. Он облокотил его о валун рядом с Эвелиной и присел перед женщиной. — Это ты меня прости, Эв, — прошептал Айден, развязывая Тревельян руки и ноги. — Действие успокоительного уже проходит. Ты можешь беспрепятственно уйти. Спутники и Эвелина опешили. Айден молча поднялся, взял посох и отошёл в дальний угол пещеры. — Уходите. Оставьте меня одного. — Айден? — слегка качнувшись, Тревельян поднялась с валуна. Она хотела было подойти к магу, но тот выставил руку вперёд, давая женщине понять, чтобы она не делала этого. — Позволь тебе помочь. Маг грустно улыбнулся и замотал головой. — Я сам справлюсь, — он повернулся к Каллену и продолжил: — В Скайхолде, в моей комнате, лежит рецепт зелья, которое поможет тебе справиться с зависимостью от лириума. Будучи усмирённым, я постоянно делал его для храмовников, которые уже были на грани, — Айден снова взглянул на Эвелину. — Вам нужно уходить. Здесь места опасные. — Но… — Эвелина, — остановил её серьёзным тоном Айден. — Уходи. Хотя Каллен плохо знал этого мага, но по его глазам понял, что сейчас с ним лучше не спорить. Бывший храмовник подошёл к Тревельян, взял её под руку и что-то шепнул. Поначалу женщина засопротивлялась, мотая головой, неотрывно смотря на Айдена, но затем, кажется, сама всё поняла. На глазах снова навернулись слёзы, на что маг лишь грустно улыбнулся. Эвелина прошептала одними губами «Прости» и развернулась к выходу. Наконец спутники вышли на свежий воздух. И вот тут со стороны пещеры послышался резкий грохот. Изнутри начали подниматься клубы пыли. Варрик и Кассандра ошарашенно смотрели на пещеру, а Эвелина уткнулась Каллену в грудь и зарыдала. — Так он… — Не собирался покидать пещеру, — ответил за гнома Каллен. Он попытался успокоить Тревельян. И когда та отстранилась, вытирая слёзы, мужчина тихо сказал: — Это не твоя вина. Эвелина взглянула на бывшего храмовника изподлобья и прохрипела: — Пошли отсюда.

***

Двери королевского замка Денерима резко распахнулись, впуская в просторный зал короля Ферелдена не в самом лучшем расположении духа. К счастью, подданных в замке не было, и никто не видел безрассудного поведения Его Величества. Наверное, кроме стражи, охраняющей главные двери, которые недоумевающим взглядом провожали некогда веселого и беззаботного Алистера. С тех пор на него столько навалилось, что он и думать забыл о том прекрасном времени, когда мог валять дурака. Зачем он поехал в Скайхолд? Зачем начал требовать ото всех правду, не желая её слушать? Этими вопросами задавался король Ферелдена по пути домой. Домой… Алистер считал замок своим домом с тех пор, как в нём поселилась Элисса. Он считал её своей семьей, своим другом. Он никогда не сомневался в её любви. И как он мог так опрометчиво поступить, разрушив единственное хорошее, что было в его жизни? Раньше он бы, не раздумывая, побежал бы следом за ней. А теперь из-за раздирающего чувства стыда Алистер и сдвинуться не мог в её сторону. Своими словами, недоверием он принёс Элиссе столько боли, отчего просто не знал, как смотреть ей в глаза. А ведь она всегда ему помогала, была на его стороне. Даже сейчас, Алистер знал, Элисса бы нашла слова утешения. Король Ферелдена окинул грустным взглядом пустующий тронный зал. Он медленно подошёл к своему трону и устало рухнул на него. Он этого никогда не хотел. Но осознал только сейчас, когда остался один. Кажется, словно вчера они втроём были так счастливы. Теперь своё счастье с Элиссой он разрушил сам. А Аделия, которой, похоже, чересчур всё дозволяли, с каждым днём становится озлобленной расчётливой эгоисткой. Откуда у неё это взялось? Почему она злится на всех и пытается причинить боль близким? Как Алистер ни пытался с ней говорить, всё бесполезно. Она даже ни разу не навестила Элиссу в Хайевере, которая была ей как мать. — Алистер? — удивлённо позвал Эамон, выходя из своего кабинета. Он увидел подавленного короля и подошёл. — Ты уже вернулся. — Вернулся… — бездумно повторил Алистер, смотря прямо перед собой. — И… — советник откашлялся и с осторожностью продолжил: — Как прошло? Король нехотя повернулся в сторону Эамона и тяжело вздохнул. — Скажи мне, у тебя бывало такое ощущение, что как бы ты ни старался следовать правилам, всё только разрушается? Когда Алистер задал свой вопрос, Эамон понял, что разговор с настоящей матерью прошёл не очень хорошо. Он устало замотал головой, взял стоящий неподалёку стул и присел рядом. — Я обещал твоему отцу заботиться о тебе. Делать всё, чтобы ты был счастлив, — начал седовласый советник. — Появившаяся в моей жизни Изольда начала диктовать свои правила. Она не желала делить жизнь в замке и меня с мальчиком, который мне даже не сын. Я был терпелив к ней и каждый раз убеждал, что отвечаю за тебя. Когда поползли слухи о том, что ты якобы мой незаконнорождённый сын, Изольда просто взбесилась и попросила что-то предпринять. Посоветовавшись с Мэриком, мы решили, что для тебя будет спокойнее в церкви. Вдали от слухов и скандалов, — Эамон перевёл взгляд с пола на Алистера, который его внимательно слушал. — Таким образом, ответ на твой вопрос — да. Я хотел поступить правильно по отношению к тебе, к Изольде. Но вы были по разные стороны, и я предпочёл семью вместо долга перед королём и своим другом. И в связи с этим у меня к тебе ответный вопрос, — советник прищурился. — Любя Элиссу так сильно, почему ты не выбрал её? Она ведь во всём тебя поддерживала. — Я знаю, — ещё больше сник Алистер. — Знаю, что был не прав. Но осознал это слишком поздно. — Хайевер находится в пяти часах пути от Денерима. — Слишком поздно, Эамон, — повторил король, таким тоном, что с ним и спорить не хотелось. — Она оставила своё обручальное кольцо. — Но это не значит, что вы больше не женаты! — Нет, это значит, что её обида на меня очень сильна. И оправдана, — после недолгого молчания Алистер наклонил голову и спросил: — Теперь ты её защищаешь? Помнится, ты был не в восторге от того, что моей женой стала та, что, возможно, никогда не родит мне наследника. Как тогда, когда Кайлан был женат на Аноре. Много лет назад, во время Мора, в разрушенном Остагаре мы нашли твои письма, в которых ты чуть ли не требовал Кайлана разорвать брак с Анорой по той же причине. — Это было другое, — замотал головой Эамон. — После исчезновения Мэрика Анора буквально женила Кайлана на себе и управляла им, как ей вздумается. А с Элиссой… Я был с ней строг. И об этом сейчас жалею. Но я уверен, что если ты попытаешься… — Эамон, — прервал советника Алистер, поднимая руку. — Нет. Она стольким пожертвовала ради меня, а я это не ценил. У меня даже смелости не хватить взглянуть ей в глаза. Разговор мужчин прервал растерянный голос вошедшего в зал стражника, охранявшего главные ворота замка. — Ваше Величество, простите, что прерываю… Понимаю, вы не в настроении… — начал заикаться стражник, вспоминая недавнее плохое настроение короля. — Что такое, Морн? — В замок явилась некая эльфийка и желает с вами аудиенцию. Она назвалась Великой Чародейкой Фионой. Алистер и Эамон одновременно встрепенулись и переглянулись между собой. — Тебе нужно с ней поговорить, — заявил советник, отнеся стул на место. Он похлопал Алистера по плечу и удалился из зала. Король усталым взглядом проводил советника и кивнул стражнику, давая разрешение впустить гостью. Он пытался морально подготовиться ко встречи с матерью. Там, в Скайхолде, он повёл себя неподобающим образом, не сдержал эмоции. Теперь это недопустимо. Он поднялся с трона и спустился в зал, на ходу поправляя свою походную одежду. Он ведь даже не успел переодеться! Спустя несколько минут в тронный зал вошла эльфийка. Она выглядела растерянной и смущённой, а завидев Алистера с непроницаемым лицом, затормозила шаг. — Ты так быстро ушёл, — тихо начала Фиона, бросая на него жалостливый взгляд. Только этого ещё ему не хватало, чтобы его жалела собственная мать, которая его когда-то бросила! — Мне показалось, что нам больше не о чем разговаривать, — с силой выдавив из себя спокойный тон, Алистер сложил руки на груди и внимательно посмотрел на эльфийку. От этого взгляда ей стало не по себе, и Фиона опустила глаза. Она понимала, что король ей ответил сарказмом. Ведь в Скайхолде она ему так ничего и не сказала. — Зачем вы пришли, Великая чародейка Фиона? — спросил Алистер, неприятным тоном выделяя имя матери. — Снова молчать? Нет, на этот раз она должна быть смелой! И эльфийка взяла всю свою волю в кулак и взглянула в глаза сыну. — То, что было между мной и твоим отцом, нельзя назвать любовью, — набравшись смелости, начала рассказывать Фиона. — Серым Стражам нужна была его помощь в одном деле, а он был сильно подавлен из-за смерти своей жены. На Глубинных тропах со мной что-то произошло, из-за чего я излечилась от скверны. Это я поняла уже в Вейсхаупте. А позже узнала, что беременна. Серые Стражи согласились сохранить мой секрет и продержать у себя до родов. А после я должна была снова вернуться в Круг. Но это означало… — Что Церковь забрала бы меня, — закончил за неё Алистер, и Фиона с грустью кивнула. — Я не хотела, чтобы они тебя воспитали, поэтому сразу же после твоего рождения отправилась вместе со своим верным другом к Мэрику. Я не хотела причинять никому неудобств, поэтому попросила его держать тебя подальше от королевской семьи. Ради твоего блага. А Дункан, ставший тогда после меня Стражем-Командором, согласился присматривать за тобой. Услышав имя своего наставника, который был ему как отец, Алистер обомлел и опустил руки. — Что? Дункан всё знал? — эльфийка кивнула. Тогда король схватился за голову и зашагал взад-вперёд. — Андрасте! Неужели все всё вокруг знали! У меня что, на лице написано, что мне нужно только лгать? — Алистер, — позвала Фиона, протянув к нему руку, но тот отдёрнулся. — Нет! — воскликнул Тейрин, останавливаясь перед эльфийкой. — Ты говоришь, что хотела для меня лучшего? Только я рос, думая, что моя мать служанка, пристававшая к королю! А после того, как я наконец почувствовал себя дома, меня выпихнули в церковь, потому что я стал неугоден новой жене эрла! Я свыкся с мыслью, что мне придётся всю жизнь бегать за магами, как меня забрал к себе Серый Страж, к которому я стал относиться как к отцу. Так выходит ещё, что и он мне лгал. Присматривал по просьбе родной матери, которая за все тридцать пять лет не могла найти времени, чтобы навестить сына! Алистер снова вышел из себя, но эльфийка стояла неподвижно и плакала. Она винила во всём только себя. Ведь мужчина в каждом своём слове был прав. — Не времени, — наконец сказала Фиона, обращая на себя недоумевающий взгляд Алистера. — Смелости. У меня не хватало смелости, чтобы прийти к тебе и сказать правду. Почему? Потому что боялась вот этой твоей реакции. Ведь как бы меня не называли другие, я боялась, что ты возненавидишь меня. Поэтому решила держать тебя в неведении, чем видеть ненависть в твоих глазах. Я ведь даже не знала, как ты выглядишь. Мне сказали, что для тебя придумали историю, а какую именно, не сказали. Пока Аделия всё не рассказала. Она ведь тоже думала, что я, глядя тебе в глаза, всё это время тебе лгала, — женщина решила предпринять ещё одну попытку и дрожащей рукой потянулась к плечу Алистера. — Я виновата перед тобой. И после того, что ты рассказал, виню себя ещё больше. Желая лучшей участи для тебя, я не знала, что обрекаю на страдания. Как ни странно, Алистер не стал вновь отталкивать эльфийку. Наоборот, под этим простым прикосновением он успокоился. Он покосился на руку Фионы и уже спокойнее ответил: — Есть в этой жизни два светлых луча, за которые я благодарен Создателю… — И вспомнив о них, король с грустью хмыкнул. — И которые я сам же разрушил, — он перевёл взгляд на Фиону. — Так что, есть у нас с тобой что-то общее. Заметив изменения в поведении сына, Фиона решилась совсем на безумный поступок. Со слезами на глазах она бросилась обнимать Алистера. Он сначала не знал, как ответить на этот жест. Но чувство одиночества, разъедающее его изнутри, дало понять мужчине, что ему сейчас нужен родной человек. И он обнял женщину в ответ.

***

С момента возвращения Эвелины прошло три дня. Страдая из-за потери близкого друга, женщина практически не выходила из своей комнаты. Благо после победы над Корифеем в Скайхолде стало тихо и спокойно, и леди Инквизитора не дёргали каждые пять минут на важные совещания. Всё это время раздираемый чувством вины Каллен боялся приближаться к возлюбленной. Он хотел попросить у неё прощения за инцидент в её комнате несколько дней назад. Но из-за страха, что она его отвергнет, вообще решил её избегать. Вернувшись в Скайхолд, мужчина передал Фионе послание от Айдена. Они быстро отыскали нужные ингредиенты, и уже с третьей порцией снадобья Каллен почувствовал себя намного лучше. Но это было лишь физическое улучшение. Морально мужчина стал чувствовать вину ещё и из-за Айдена. До недавних пор у бывшего храмовника не было повода тепло относиться к магам, проявлять к ним сочувствие. События в Круге Ферелдена сломили его. События в кирквольских казематах заставили задуматься. Теперь же мужчина был неразрывно связан с магами. Его самым близким человеком стала чародейка. И когда Каллен услышал раскаяния Айдена, он не мог не испытать к нему сочувствия. Скайхолд постепенно приходил в норму. Многие уже возвращались к работе после небольшого отдыха. Кто-то подал прошение отойти от дел. Варрик тоже решил, что его дела в крепости инквизиции закончены, и пора что-то делать с предложением Авелин. По правде говоря, он уже хорошо представлял себе, как изменит Город Цепей к лучшему, как уговорит вернуться Хоук. Поэтому он уже собрал вещи. Даже попрощался со всеми. Каллен встретил его на лестнице, когда тот счастливый спускался со своим походным рюкзаком. Мужчина по-дружески попрощался с гномом и просил обращаться в случае чего. Поднявшись по лестнице на второй этаж главного зала, Каллен резко замер на месте. На другом конце на балконе стояла Эвелина. Она впервые решила выйти из комнаты просто так. Она спокойно стояла, облокотившись о перила, и наблюдала за двором. Только в тишине побыть ей не дали. Прибежал один из посыльных и сказал что-то про прибывших гостей, жаждущих встречи с Инквизитором. Женщина устало вздохнула, поправила длинный чёрный хвост и кивнула в ответ. Каллен лишь услышал, как она ответила посыльному, что сейчас спуститься в тронный зал. Это был его шанс. Когда посыльный ушёл, Эвелина ещё стояла на балконе и вдыхала свежий воздух. Мужчина неуверенно сделал один шаг, затем ещё один. И вот пока он считал, сколько ему шагов осталось до Тревельян, он оказался уже рядом с ней. — Здравствуй, — неуверенно пробормотал он. — Здравствуй, — тихим голосом ответила Эвелина. Она лишь на мгновение глянула на Каллена и снова отвернулась. — Хорошая сегодня погодка, да? — со смешком протараторил мужчина. Он сейчас чувствовал себя каким-то подростком, который не знал, как пригласить девушку на свидание. — Мы это уже проходили, Каллен, — устало заметила Эвелина, не оглядываясь. И правда, Каллен вспомнил, что, кажется, после этой фразы они впервые поцеловались. Он улыбнулся своим мыслям, пока голос Тревельян не вернул его в реальность. — Долго же я тебя не видела. Отчего же ты сейчас решил явить мне свой лик? Каллен понял, что за ёрничеством чародейки стояла обида. Только не за то, что он тогда ударил её, а за то, что не приходил все эти дни, когда ей было плохо. Когда она нуждалась в его плече. Вот теперь мужчина возненавидел себя ещё больше. А ведь он ещё хотел сегодня предложить ей выйти за него замуж… Предложение, которое он готовил несколько недель. И которое по разным причинам всё время откладывалось. Вот и сейчас оно прозвучало бы как мольба о прощении. — Прости, — всё, что мог выдавит из себя Каллен, склонив голову. — Прости меня за всё. И вот чего он не ожидал, так это того, что Эвелина попадёт к нему в объятия. — Ты ни в чём не виноват, — прошептала она, прижимаясь к мужчине. — Это целиком и полностью моя вина. Из-за меня Айдена тогда усмирили. Из-за меня его вернули обратно. Из-за меня ты чуть не сошёл с ума. И это из-за меня он погиб, чувствуя себя никому не нужным. — Ты хотела помочь и не могла предвидеть, как всё обернётся. Больше слов не потребовалось. Они простояли, обнявшись, какое-то время, и всё было неважно. Пока Каллен резко не отстранил от себя Эвелину, и бледный, как полотно, не уставился с балкона на прибывших гостей. Тревельян посмотрела вниз и заметила пять магов. Очередная группка в поисках убежища. Их вела идущая впереди светловолосая привлекательная женщина. Как показалось Эвелине, женщина была на кого-то похожа. И только после хриплого голоса Каллена поняла, на кого. — Солона…