Горячо - холодно

      Тодороки знает, что Мидория больше не хочет никого любить. Нужно быть идиотом, чтобы не замечать, каким взглядом тот иногда провожает Бакуго после очередной, разгоревшейся на пустом месте ссоры. Полнейшим, напрочь ослепшим идиотом. Ну, или Бакуго Катсуки. Тодороки понимает, что это, в общем-то, не его дело. Чужие отношения не должны его интересовать. Мидория не маленький мальчик, он стойко переносит все тычки и уколы своей безответной, безотчётной привязанности, привыкнув к ним за долгие годы унижения и травли. На самом деле Мидория просто давно перегорел без остатка.       Тодороки знает, что спёкшемуся мёртвому пепелищу уже не разгореться вновь. Но что мешает возвести на нём нерушимые ледяные стены, несущие спасительные, успокоительные холод, ясность и чистоту? Которые своей кристальной белизной затянут, скроют, уничтожат всю проклятую черноту отравляющей жгучей гари, что оставил после себя Бакуго. Развеят в клочки этот чад самоуничижения, ослепляющий Мидорию.       Тодороки знает, что Мидория и сам рад бы освободиться от этого. Терпеть подобное от человека, силой и умениями которого восхищаешься, чьи бездушный эгоизм и изощрённая жестокость заставляли и учили стискивать зубы и продолжать упрямо верить в невозможное… Но каждый резкий выпад в адрес собственной слабости и никчёмности всё равно прожигает внутреннюю защиту. Ни о какой взаимности герой уже давно не мечтает, а только чтобы на него взглянули наконец как на достойного, равного соперника и союзника. Неужели он столь многого просит?       Тодороки знает, что после каждой стычки с Бакуго Мидории нужно успокоиться и побыть одному. Поэтому однажды нарушает это уединение. Мидория задумчиво смотрит с крыши школы вниз, на многочисленные площадки и переходы. Тодороки не очень умеет утешать, но Мидория ничуть не раздражён этим непрошенным участием.       — Не стоит забивать этим голову. Каждый здесь по-своему силён и нужен. И ты тоже. Когда-нибудь Бакуго перебесится и поймёт это.       Мидория улыбается, подставляя лицо палящим лучам жаркого июльского солнца.       — Хотелось бы, но скорее летом снег пойдёт.       Тодороки хмыкает, пристраиваясь рядом и также окидывая взглядом Академию с высоты. А затем активирует причуду. Высоко над ними формируется и зависает огромная глыба льда, которая вдруг звонко лопается тысячами сияющих и искрящихся крохотных льдинок, вихрем закруживших над крышей. Мидория недоверчиво открывает рот и смеётся, подставляя ладони под них и глядя на всё такого же серьёзного и невозмутимого Тодороки, как будто не он только что совершил маленькое чудо.       Тодороки очень хочется, чтобы Мидория и дальше смотрел на него с такой же восторженной и благодарной улыбкой. Похоже, не так уж и обязательно совершать героические подвиги, чтобы чувствовать себя всесильным.       …Мидория теперь знает, что холод может согревать лучше любого тепла.