Мы не притворяемся

— Боже, боже! Чанёль приподнял Бэкхёна! Он так нежно обнял его за талию и покружил! — кричал один женский голос. — А Бэкхён так влюблённо посмотрел и потрепал по волосам!! — вторил ему ещё один более высокий и взбудораженный. — Он что-то ему сказал! Так жалко, что у ЕХО сегодня обычные микрофоны и не слышно, что же он там ему сказал!! — третий женский голос пищал от негодования, а его перебивал четвёртый: — Уверена, Бэкхён говорил Чанёлю, как он его любит!!! Крики и писки сливались в одну какофонию, где за ними почти не было слышно, как обсуждают и других ребят из ЕХО. До сцены же долетал лишь возбуждённый гам, который не было возможности разобрать слова, поэтому участники группы лишь улыбались со сцены фанатам, а Сухо и Кай, скрывая волнение, пытались растащить Чанёля и Бэкхёна друг от друга, пока их «фансервис» не перешёл в драку. Ведь только участники группы знали, что за пеленой любви, что придумали для себя фанаты, скрывалась жгучая ненависть друг к другу. Бэкхён скрежетал зубами от боли, потому что Чанёль наверняка хотел переломать ему рёбра, а сам он пытался вырвать тому клок волос, чтобы отомстить, и шипел, что в другой раз тот может забыть о продолжении рода высоких долбоёбов, поскольку только что Сухо спас Пака от пущенного в цель колена. Никто из группы не знал, за исключением Чонина, почему эти двое так ненавидят друг друга, и не понимали этого, но сочувствовали, что для фанатов тем приходилось играть роль лучших друзей. Правда, по большей части они сочувствовали себе, ведь именно им приходилось следить, чтобы они не зашли далеко в своей ненависти. Разве Бэкхён мог изображать дружбу с Пак Чанёлем? Парнем, у которого на запястье знак, являющийся продолжением его знака. К счастью, такую иронию судьбы видели только эти двое, остальные даже не догадывались, что Пак Чанёль является идеальным человеком для Бён Бэкхёна. А, глядя на их отношения, и думать бы так не решились. Так за них решила судьба, но не они сами, поэтому отчаянно с этим боролись. Наконец, Сухо отвоевал взбешённого Бэкхёна у Пака и, всучив ему в руки микрофон, потащил за собой на другой конец сцены от потрёпанного Чанёля, которого весело похлопывал по плечу Чонин, едва не скрежетавший зубами, а мягкий взгляд, который видели остальные, на самом деле не предвещал ничего хорошего. — Чанёль, ты можешь держать себя в руках? — шикнул младший, забывая об этом возрастном факте. Чонин был его лучшим другом, поэтому такая вольность вовсе не оскорбляла Чанёля. Наоборот, только тот знал, как его успокоить. Не зря только ему Чанёль мог доверить любой секрет. — Он был в гримёрке Тэён. Снова. Понимаешь?! — процедил Пак сквозь зубы, которые сводило от фальшивой улыбки. — Думаешь, между ними что-то есть? — Думаю, что иначе у него не было бы засоса на ключице! — глаза полыхнули яростью, когда он бросил выразительный взгляд на друга. — Не ори и лицо сделай проще, концерт ещё не закончен, — улыбнулся Чонин публике, сочувственно сжав плечо друга и искоса на него глянув. В то же время Бэкхён гневно наблюдал за тем, как Пак чертов Чанёль уже смеётся с Чонином, совершенно забыв о том, что ещё минуту назад ломал ему рёбра! Бён фыркнул и раскрыл кулак, стряхивая чёрные волосы. Метку на запястье пекло огнём, и Бэкхён невольно её потёр, а потом поднёс микрофон к губам, чтобы спеть свою часть. Как же он ненавидел своего соулмейта.

***

Вздрогнув, Бэкхён широко раскрыл глаза и подавил в горле крик ужаса. — Это всего лишь сон… — тихо прошептал он сам себе, пытаясь успокоить нервную дрожь в ладонях и тяжёлое дыхание. Он перевернулся на бок, зажмурив глаза. Но его тело всё ещё пробирала дрожь. Он аккуратно прижал руку груди и медленно выдохнул. Поднявшись с кровати, Бэкхён осторожно, чтобы не было слышно его шагов, приблизился к кровати Чанёля и посмотрел на мирно спящего одногруппника. Его грудь ровно вздымалась, и доносилось лёгкое сопение. «Он всего лишь спит», — с облегчением подумал Бён, цепляясь вниманием за каждый вздох парня и боясь отвести взгляд. Присев на корточки возле чужой кровати, он уставился на руку, на запястье которой неровным кленовым листом чернела метка абсолютно такая же, какая была и на его запястье. Он не хотел в это верить, но в который раз поднеся руку к чужому запястью, наблюдал, как неровные края сплетаются вместе, словно живые, и образуют целостную прекрасную картину. Словно их руки были сцеплены вместе, когда судьба рисовала на них картину, ведь раздельно это были обычные кляксы. Покачав головой, Бэкхён аккуратно прикоснулся к груди Чанёля и провёл по ней подушечками пальцев. Во сне у Чанёля вырвали сердце и смеясь вручили его в руки Бэкхёна, который задыхался от ужаса и непонимания, и видел, как умирает его соулмейт. Ненавистный Пак Чанёль, который сводит его с ума одним своим видом, потому что презрительно рассмеялся, когда узнал на его руке метку второй половинки. Конечно, такой как Бэкхён ему не подходил. Для справки, Бэкхён тоже не был доволен, что ему достался этот самоуверенный парень с торчащими в разные стороны ушами, но он всё же был рад, что нашёл свою родственную душу. — Бэкхён? — прорезал тишину низкий хриплый голос, и Бэкхён отскочил от кровати назад, а потом поспешно лёг обратно в свою постель и притворился спящим. Он слышал, как Пак поворочался, а потом снова уснул. Ему тоже нужно было спать, чтобы с утра не помирать от недосыпа на утреннем радио. Но перед глазами всё ещё стоял Чанёль с развороченной грудью, а рука сжимала его сердце. «Это сердце по праву принадлежит тебе, прими его», — бескровными губами шептал Чанёль, пока из его груди, где зияла дыра, лилась густая кровь. «Это всего лишь кошмарный сон», — повторил про себя Бён, трясясь от страха. Бэкхён ненавидел Чанёля, но больше всего он боялся, что его не станет. Он знал, что Чанёль должен принадлежать ему, а он Чанёлю, и это злило. Нет. Это не просто злило, это жутко бесило! Почему он должен принадлежать кому-то, кому он не нужен! А ведь идеального возлюбленного находит лишь один человек на миллион, чем же он так не угодил судьбе, что она преподнесла ему такой бракованный подарок? «Это сердце по праву принадлежит тебе, прими его…» — Чертов сон, — буркнул Бён, отворачиваясь к стене.

***

Бэкхён так и не сомкнул глаз ночью, поэтому он самый первый встал и сходил в душ. Кошмар продолжал стоять у него перед глазами, не позволяя уснуть. После завтрака, который не лез Бэкхёну в горло, и он лишь мял рис в пиале, ребята спустились к минивэнам и поехали на радио. В машине половина ребят досыпала свои сны, а другая занималась своими делами. Пак ехал в другой машине, так что Бэкхён не видел его, но всё равно не мог никак успокоиться, потому что ему казалось, что руки в его крови. «Бредовый сон», — пробормотал Бэкхён, прислонившись воспалённым лбом к стеклу, и прикрыл глаза, стараясь ни о чём не думать. Глаза жгло, хотелось спать, но он просто не мог. Не сейчас. Бэкхён едва досидел до конца эфира, отчаянно зевая и убеждая себя смотреть перед собой широко открытыми глазами. Мозг отказывался работать, и Бэкхён или нёс какую-то чушь, или был непривычно молчаливым. Чанёль тоже это заметил и искоса наблюдал за ним, но Бэкхёну было всё равно. Ему просто хотелось забыть проклятый ночной кошмар и не видеть одногруппника, чтобы не ощущать вины. Чанёль шёл за Бёном по пятам, когда тот пошатываясь плёлся к минивэнам и не обращал внимания ни на разговоры одногруппников, ни на крики фанатов, которые поджидали их у чёрного выхода со студии радиостанции. С ним было что-то не так. Наверняка всю ночь не спал. «Может, с этой Тэён переписывался?» — хмуро подумал Чанёль, решая сесть в минивэн, что и Бён. Как же его злило, что Бэкхён не соглашался с тем, что они должны быть друг с другом, и специально заставлял его ревновать и раздражал. Да, идеальными возлюбленными редко становились люди одного пола, но такое случалось, так что Бэкхён мог бы и смириться со своей… «уникальностью». Как это сделал Чанёль. Возможно, то, что он чувствовал к Бёну не было пока любовью, но он хотел, чтобы тот принадлежал только ему, как это и должно было быть. Так почему Бэкхён продолжал сопротивляться и раздражать Чанёля своими выходками? «Может, стащить у него телефон и сломать? Или просто удалить все номера, кроме менеджеров и моего? Нет… заподозрит… а если он помнит её номер наизусть?» — Чанёль невольно скрипнул зубами. Он всегда хорошо относился к сонбэ из SNSD, но, когда представлял её рядом с Бэкхёном, ненавидел всей душой. Потому что Бэкхён с ней, а должен принадлежать ему! Тут сердце замерло и обеспокоенно забилось, глухо стуча в груди. Бэкхён, шедший перед ним, пошатнулся, его ноги подкосились, и он стал падать. Чунмён, который шёл прямо за ним, чудом успел его подхватить. Чанёль тут же рванулся вперёд, и в мгновение оказался рядом. — Я сам, — скомкано пробормотал он, поднимая своего малыша на руки. «Такой хрупкий… идиот, нужно было спать, а не переписываться с… Тэён, — он снова скрипнул зубами, забравшись с бессознательным Бэкхёном в минивэн. — У нас и так в последнее время времени на отдых почти не было». За ними в минивэн забрались встревоженные Чунмён, Кёнсу и Чондэ. Фанаты что-то кричали, кажется, тоже беспокоились за Бэкхёна, но Чанёль замечал только своего малыша и метку на руке, которая ярко светилась, как и на его руке. Они были связаны, они это знали, и больше никто.

***

Сердце трепетало, на губах была сладость поцелуя, голова кружилась — Бэкхён плыл на волнах блаженства. Никто и никогда не целовал его так… отчаянно и любимо. Ни к кому его сердце не рвалось так сильно. В ушах словно на повторе звучал голос Чанёля из сна: «Это сердце по праву принадлежит тебе, прими его…» Перед глазами было его расплывчатое лицо и, прикрыв глаза, Бэкхён обнял его за шею, отвечая на поцелуй. А потом пришло понимание, что это не сон. — Ты что делаешь?! — прорычал он, толкнув одногруппника в грудь и разорвав поцелуй, после чего ударил его в лицо. Бэкхён отодвинулся на кровати к стене, а Чанёль провёл большим пальцем у уголка губ и невесело хмыкнул, встречаясь с яростным взглядом очнувшегося Бэкхёна. — Извини. — Видеть тебя не хочу. Псих ненормальный, — выдавил он, обжигая взглядом, мысли бешено бились, мозг отказывался что-либо понимать, а сердце жило своей жизнью. — Как ты посмел. — Действительно. — Чанёль поднялся с кровати, не разрывая зрительного контакта. — Мы не пара. — Я знаю. — И мы никогда ей не будем. — Ты так считаешь? Бэкхён промолчал, сжав кулаки и с ещё большей ненавистью посмотрев на Чанёля. Тот равнодушно хохотнул, пожав плечами, и вышел из комнаты, оставляя его одного, злого и расстроенного. Что-то в груди очень сильно болело и рвалось к ушедшему соулмейтеру. Причина всегда была лишь в Чанёле. — Я знаю это.

***

У Бэкхёна не получилось надолго уснуть, поэтому он лишь некоторое время промучился беспокойным сном, а потом перешёл в гостиную, чтобы посмотреть что-нибудь на большом экране. Все ребята были заняты расписанием, после того как его отвезли домой отдыхать. И, честно говоря, он чувствовал себя немного обязанным им, хотя был рад отдохнуть и просто расслабиться, ни о чём не думая, особенно, не видя своего недосягаемого и ненавистного соулмейтера. А потом он вдруг вспомнил поцелуй. Почему Чанёль его поцеловал? Зачем он издевается над его чувствами? Ведь именно он не дал им возможности быть вместе, высмеяв Бэкхёна, когда он робко заметил, что они связаны, и вроде бы наречены судьбой быть идеальной парой. Бэкхён был смущён, что он связан с парнем, раз это был Чанёль… Он почти было признался в этом одногруппнику, но тот рассмеялся ему в лицо, поддержав, что они ведь не геи, чтобы быть парочкой, да и Бэкхён недостаточно для него хорош. — Ащ, проклятый Чанёль, это ты во всём виноват! — взревел Бэкхён, схватив диванную подушку. и уткнулся в неё лицом. — Он раздражает тебя, даже когда его нет? — насмешливо спросил Сехун, проходя в гостиную. Бэкхён удивлённо поднял голову и встретился взглядом с младшим. — Я думал, что вы заняты расписанием, — пробормотал он, убирая подушку на место и пытаясь выглядеть непринуждённым, правда, он чувствовал, как его лицо всё равно горело от смущения. Ну почему он никогда не умел держать свои мысли за зубами? — Я уже закончил, ребята тоже должно быть уже в пути, — сказал Сехун, глянув на время. Оказалось, время уже перевалило за восемь. — И правда, я не заметил, как время пролетело. Надо бы заказать еды. — Ты так и не ел, что ли? — Я не заметил, как время пролетело, — пожал плечами Бён и поднялся на ноги. Сехун подошёл ближе, и Бэкхён удивлённо посмотрел снизу вверх на младшего. — Чт… Он не успел ничего спросить, как тот толкнул его обратно на диван и навис сверху, упершись рукой в спинку дивана. Его лицо оказалось настолько близко, что Бэкхён лишь непонимающе моргнул. — Бэкки-хён, ты слишком много думаешь о Чанёле, позволь мне занять все твои мысли. Сехун потянулся поцеловать его, Бэкхён тут же отвернулся, шокированный таким поворотом событий, и не знал, что сказать, но Сехун повернул его голову за подбородок, и насильно поцеловал. Вот тогда Бэкхён решил не думать, что может ранить своими словами или действиями одногруппника и укусил его за губу. Когда тот от боли в прокушенной губе отстранился, Бэкхён толкнул его в грудь, отпихивая от себя, и сам вскочил с дивана. Он не успел раскрыть рта, чтобы высказать Сехуну всё, что он об этом думает, как его взгляд пересёкся с презрительным взглядом Чанёля, стоящего в проёме гостиной. «Но это же не то, что ты думаешь», — мысленно взмолился он, потому что горло словно сковало, и он не мог сказать ни слова. Он почувствовал боль отчаяния, когда Чанёль просто захлопнул дверь гостиной, оставляя их одних. В коридоре шумели вернувшиеся одногруппники.

***

В эту ночь Бэкхён спал в комнате с Кёнсу. Просто Чанёль поменялся с ним местами, даже ничего не сказав Бэкхёну и не дав возможности ему объяснить то, что произошло в гостиной между ним и Сехуном, а поставил перед фактом и ночевал в комнате с Чонином! Бэкхён снова злился на Чанёля, потому что тот всё портил. Губы горели, как и щёки, когда он вспоминал его поцелуй, хотелось обнять и потребовать на него свои права. А почему бы и нет? Они ведь были хорошими друзьями, пока не знали, что пара. Пока Чанёль не оттолкнул своими словами, когда их запястья случайно столкнулись вместе, и метки на руках переплелись ярким узором вместе. Но этот поцелуй поселил в душе Бэкхёна надежду, разбив его притворство и обнажив чувства. Он вовсе не ненавидел Чанёля, он боялся боли, которую тот мог причинить своим отказом. Ведь без Чанёля он чувствовал себя сломанным, ему не хватало части себя, второй половинки. «И он снова с Каем! — злясь на всех вокруг, думал Бэкхён, ворочаясь на кровати, потому что не мог уснуть. И сейчас его терзал вовсе не кошмар, а мысль о том, что Чанёль с Чонином. — Но ведь Чанёль сам говорил, что не гей! Но он слишком близок с ним… И Кай действительно красавчик». А потом ему вспомнился поцелуй Сехуна, который привёл его сегодня в шок и замешательство, ведь он никогда бы не подумал, что может нравиться макнэ! — А-а, я этого не выдержу, — простонал Бэкхён, завернувшись в одеяло, как в кокон. В конце концов ему наконец удалось заснуть. Но лучше бы он не спал, потому что ему приснился звон колоколов, и свадьба Чонина и Чанёля, а сам он шёл и разбрасывал рис, пока священник Ву Ифань благословлял молодожён. Но следом грудь пронзила жгучая боль, и он увидел в своих руках сердце, истекающее кровью. «Это сердце по праву принадлежит тебе, прими его…» В горле снова застыл крик ужаса, когда он проснулся. От сна его передёрнуло. К счастью, Кёнсу уже не было в комнате, а кровать Чанёля, на которой тот спал этой ночью, была аккуратно застелена, так что он не видел, как Бэкхён пытается вытереть слёзы, которые непроизвольно катились из глаз. Он был напуган, а метка на руке горела огнём, пока он пытался успокоиться и убедить себя, что это был лишь сон. С кухни доносились громкие разговоры парней, так что, взяв себя в руки, Бён направился прямиком туда, услышав гогот Вируса Счастья. Судя по смеху, его точно не мучили кошмары, от которых Бэкхён страдал время от времени. По его вине, кстати! Влетев на кухню в отвратительном расположении духа, Бэкхён увидел шикарную картину, как Чонин висит на шее Чанёля и пускает слюни на его плечо, нарочно издавая жуткий храп, а Пак хохочет вместе с остальными одногруппниками. Сехун взглянул на него и подмигнул. Кровь Бэкхёна буквально вскипела. Как же он был зол! Глаза полыхнули яростью. Наверно, если бы Чонин увидел его взгляд в этот момент, он бы упал замертво. Бён пронёсся маленьким ураганом по кухне и оттолкнул его от Чанёля. Чонин в недоумении раскрыл глаза, навалившись на жующего Чондэ, который закашлялся, и крошки печенья упали ему на волосы словно снег. Остальные одногруппники выглядели не менее изумлёнными, когда увидели, как Бэкхён собственнически сел на колени Пака и настойчиво поцеловал его. И то, что Чанёль обнял Бэкхёна за талию, вместо того, чтобы оттолкнуть, шокировало их ещё больше. — Но… вы же ненавидите друг друга… — неуверенно пробормотал Сухо, который первый вернул себе голос. — Это не имеет значения. Главное, что он по праву мой, а я его! Мы идеальные возлюбленные, так что, — Бэкхён перевёл колючий взгляд на Кая, — Чонин, даже не думай приближаться к нему ближе чем на метр, Кёнсу-хен обратно к тебе съезжает. Сехун, ещё раз приблизишься ко мне ближе метра, я проведу тебе вазэктомию без наркоза. А ты, придурок, попробуй хоть слово мне сказать против, убью!.. Если судьба сказала, что мы идеально подходим друг другу, значит так оно и есть!.. Запал Бэкхёна закончился так же быстро, как и начался, поэтому на конце фразы он вдруг обнаружил изумлённые взгляды одногруппников и горячие руки Пака на своей талии, в то время как сам он сидел у него на коленях и крепко обнимал за шею. Тут Чанёль хихикнул и расплылся в дурацкой улыбке, а Чонин и Сехун заржали во весь голос. Осознав, что высказал всё, что думал, на самом деле, Бэкхён подскочил на ноги и унёсся в свою комнату, где плюхнулся плашмя на кровать и простонал в подушку. Какого хрена он только что сделал?! Он снова не смог держать мысли за зубами. Он готов был умереть со стыда. — Бэкки? — тихо позвал его низкий голос, который никогда раньше его так не называл. Сердце бешено забилось, и Бён сжал кулаки, готовый отчаянно отбиваться. — То, что ты сказал на кухне, правда? Голос стал ближе, и матрас рядом с ним прогнулся. Бэкхён неохотно приподнялся и хмуро посмотрел на Чанёля. — Что именно? — Что ты считаешь меня своим. — Само собой! Мы же связаны, придурок! — Бён вытянул запястье, на котором горела метка и которую видел лишь Чанёль. Пак протянул руку и коснулся его запястьем своим, рисунок на их руках тут же стал переплетаться, приятно покалывая, но Бэкхён отдёрнул руку и зло продолжил: — Ненавижу, что тебе всё равно! Ты идёшь против природы. — Почему ты так считаешь? — Чанёль поймал его руку и притянул Бэкхёна к себе, когда тот попытался встать с кровати, чтобы снова сбежать. — Ты оттолкнул меня, когда мы узнали, что соулмейтеры. А когда я притворился, что встречаюсь с Тэён, ты ничего не сделал, чтобы дать мне хотя бы надежду, что ты можешь принять меня. — Да я с ума сходил от ревности каждый раз, когда ты выходил от сонбэ Тэён! — пробормотал Чанёль, не веря своим ушам. Бэкхён всё это делал, потому что злился на него? Он ведь проклинал себя, когда сморозил глупость, будто они не могут быть вместе, когда они внезапно обнаружили, что идеальные партнёры. А, оказывается, ему всего лишь нужно было сказать правду, что он растерян, но всё же рад. — И равнодушно смотрел! — Равнодушно? Если бы ты знал, что в это время я вас обоих жарил в аду на гриле грешников… — Бэкхён обжёг взглядом. — Нет, конечно, тебя я спасал… — тут же поспешил смягчить удар Чанёль, потому что вторую свою глупость он бы не пережил. — А потом шёл веселиться с Чонином! — Да ты ведь сам на меня внимания не обращал, сколько бы я не пытался быть ближе, — Чанёль встретился со взглядом Бэкхёна, и тот отвёл взгляд. — Так ведь ты с самого начала заявил, что я никогда не смогу стать для тебя идеальным! Ты оттолкнул меня и заставил тебя возненавидеть. — Ты и сам сразу же показал, что недоволен, что у тебя в паре парень. Что ещё я мог сделать, чтобы сохранить свою гордость? — Ну, так я же не гей! — Но и я не гей! Запал Бэкхёна медленно спал, и их крики стихли. Боли в груди не было, наоборот, сердце билось в приятном предвкушении. Бэкхёну хотелось петь от счастья. Чанёль боялся того же, чего и он, а это значило… — А придётся им стать, — уже спокойней сказал он, неуверенно заглянув в глаза соулмейтера. — Как и тебе. — И не смей смеяться надо мной! И над нашей связью… — Не буду. А ты забудь о Тэён, — улыбнулся Чанёль и погладил Бэкхёна по щеке, когда тот уже сам придвинулся ближе и точно не собирался сбегать. — Что? Я и не помню никакой Тэён, — невинно удивился он и, как на кухне, вновь собственнически поцеловал Чанёля, прижавшись к нему всем телом. Чанёль был только за. — Извини, я должен был сказать тебе ещё тогда, когда мы только обнаружили нашу связь, — прошептал он, прервав поцелуй и прижимая Бэкхёна к себе. — Я тебя люблю. «Его сердце по праву принадлежит мне. И я его принимаю».