Эксперимент

Чулки - лишний повод оголить и так вечно голые ноги. Мелкая чёрная сетка, мягко касающаяся крепких, но нежных костей, отдающихся приятным покалыванием от предвкушения. Широкая резинка, смыкающаяся на середине бедренных костей. Пара мгновений на то, чтобы повозиться с застёжками на поясе и прицепить их к чулкам, чтобы те не спадывали с его тонких ног. Оправить нежную, почти воздушную юбочку нижнего белья и едва ли прикрывающие лобковые кости стринги. Черри придирчиво оглядывает свою фигуру в висящем на стене зеркале, бросая параноидальный взгляд в сторону плотных задёрнутых штор, проводя оголёнными пальцами по рёбрам и вздыхая почти что томно - совсем тихо, сам не в силах разобрать свои позывы. Крутится, разглядывая свои ноги, проверяя, как крепко пояс держит чулки и не сползут ли те случайно. И лишь удовлетворившись проделанной работой, лезет в шкаф, спешно вынимая из него платье - у него осталось так мало времени. Платье короткое - до колена, пышная юбка с множеством слоёв, схожая с крупной распустившейся розой, плотно затянутый корсет с чёрной шнуровкой, который скелет затягивает своими силами до скрипа нижних рёбер, и столь же нежная, столь же воздушная чёрная тюль, образующая ворот и рукава до локтей, лишь подчеркивающая старательно залеченные кости - не одна трещина не могла испортить его вид. И алая лента чокера, прикрывающая самый явный, самый уродливый шрам на его шейных позвонках, обычно скрытый за тканью платка. - Черри, ты там готов? - раздаётся за дверью голос брата, и скелет спешит, не имея больше времени самозабвенно одеваться в столь приятную его телу одежду, не имея больше возможности красоваться перед зеркалом, предвкушая чужую реакцию. Он натягивает столь же спешно перчатки - чёрные, полностью скрывающие все уродливые порезы на локтевых и лучевых костях, нанесённые некогда им самим, и всовывает ноги в сапоги - короче своих обычных, с множеством шипов и с гораздо более высокой шпилькой. Последний взгляд на себя в зеркале - подвести глазницы алой подводкой, - и Черри отзывается коротким звучным "Да", давая право брату войти в номер. У Блэка, в свою очередь, было немало дел в столице. Сегодня ему предстояло предстать перед Королевой на устроенном ею же Королевском Приёме со своим последним экспериментом - это же был такой прорыв в науке, он самостоятельно создал и взрастил новую душу в пробирке! Это могло быть прекрасным способом увеличить численность королевской армии или, даже, число человеческих душ. Поэтому когда брат сказал, что он сам подготовит одежду, Блэк лишь кивнул и потащил Папайруса вниз - ванной в номере просто не хватило бы, чтобы вымыть дочиста такую махину. Улицы столицы были пыльными и грязными, а Папайрус должен был предстать перед Королевой впервые, поэтому стоило привести его в надлежащий вид. И сейчас, крепко держа монстра за ошейник, Блэк втаскивает его в номер, недовольно, почти озлобленно шикая на нежелающего повиноваться зверя: - Папайрус, блять. Если ты ещё раз щёлкнешь своей ёбанной челюстью, я надену на тебя намордник. Папайрус ничуть не любил носить намордник - пусть его всё равно стоило на него надеть, - и такая угроза усмирила его пыл, давая Создателю втащить его в номер и закрыть за ними дверь. Лишь тогда Блэкберри переводит взгляд на младшего близнеца и, тратя пару мгновений на то, чтобы оглядеть чересчур довольного своим внешним видом Черри, тяжко вздыхает, потирая пальцами переносицу. - Ты, блять, серьёзно? - шипит он, обращаясь уже к брату, чей пыл скоро угасает. - Тебе не нравится? - по-ребячьи обиженно тянет он в ответ, присаживаясь на кровать возле гладко выглаженного тёмно-синего костюма близнеца. - Мы идём к Королеве, Черри. Это важный приём, это не шутки. А ты- Очередной тяжкий вздох и жгучее покалывание магии в кончиках фаланг. Тяжкий вдох и долгий выдох, чтобы успокоиться - у него нет времени срываться сейчас. Молчаливый взгляд на время, оторванный от чужого обиженного и обеспокоенного лица - ему правда нужно собираться. - У тебя нет костюма, я так понимаю? - бросает он Черри, пока вынимает из шкафа сшитые под Папайруса носки-ботинки и всё тот же намордник, садится на колени перед своим послушным сейчас зверем, натягивая на него его своеобразную обувь. Черри молчит, неловко потирая ладонью плечевую кость - он и не думал, что брат так отреагирует на его невинное желание надеть платье на светский приём. Ему казалось, что Блэкберри оценит его раскрепощённость. Ему казалось, что Блэккберри понравится это красивое платье и то, как отлично оно сидит на его костях. Ему казалось, что Блэкберри подхватит его настрой, что это поможет ему хоть немного расслабится - но серьёзный, разочарованный взгляд чужих глазниц отпечатался перед его взглядом, и он вздрагивает, глядя на себя в зеркало. Платье уже не кажется ему таким красивым. Каждая мелкая деталь, подчёркивающая его элегантность и напускная женственность кажутся ему отвратительными и просто неправильными. Каждое мгновение в этой одежде кажется ему пыткой, и атмосфера, излучаемая братом, давит на него. Каждая потраченная на весь этот наряд монета и минута кажутся ему пустой тратой, и голова тяжелеет от всей копящейся в ней вины. Так глупо. Ты повёл себя как ребёнок, совсем не подумав, как это важно для брата. И всё же, Черри совершенно не понимал, отчего Блэк сейчас так злился на него - разве его вид был настолько несерьёзен и плох, что мог бы опозорить достижение старшего близнеца?... - Я могу не идти, - совсем тихо выдыхает младший, осторожно, бесшумно вынимая ногу из сапога. - Что? - огрызается на него Блэк, закончив одевать и обувать Папайруса, поправляя его ошейник и поднимаясь на ноги, всего на мгновение обернувшись на брата. - Я... Могу не идти, раз ты думаешь, что я опозорю тебя, - чуть громче выдаёт Черри, снимая с себя и второй сапог слабой рукой. Блэк вздыхает. - Я не это имел в виду, Черр. Ты - член Гвардии. Не думаю, что Альфис или Королеве понравилось бы увидеть одного из сильнейших своих гвардейцев в таком виде, - но в его голосе - ни капли тепла или жалости к брату. - Какая разница? Им нужна моя сила, а не мой вид, - фыркает пренебрежительно скелет, складывая ноги по-турецки. - Тебе самому то не стыдно в таком виде расхаживать по улицам? - он скоро скидывает с себя одежду и натягивает костюм - белая рубашка, темно-синие брюки, пиджак, галстук-бабочка, всё гладко выглаженное, без единой лишней складки, аккуратно сидящее на его костлявой фигуре, и мужские туфли, столь же скоро, но чрезвычайно аккуратно зашнурованные его ловкими пальцами, и белые короткие перчатки, скрывающие исполосованные царапинами ладони. - ...а почему мне должно быть стыдно? - спрашивает Черри, наблюдая за тем, как одевается его близнец. - Потому что... - мгновенное озарение, вырывающее раздражённого до колкости в каждом своём очертании Блэка из всей серьёзности происходящего, в которой он погряз. Погряз в страхе предстать со своим творением перед Королевой и потерять всё накопленное столь тяжким трудом за малейшую ошибку. Отнёсся к каждой мелочи чрезвычайно серьёзно, совершенно забыв о том, что его близнец так совершенно не делает, и что уровень LV не изменяет его игривого ребячества. Оглядывая брата вновь, он выдыхает и почти что улыбается - скулы подрагивают, но голова всё ещё забита тиканьем часов и колким страхом, что они опоздают. Но Блэк почти уверен - Черри оделся так частично из-за него. Он подходит чуть ближе, осторожно укладывая ладонь на голову младшего близнеца, а после прижимая того к себе, и чувствует, как становится легче дышать. - Прости. Я забылся. Это очень важно для меня. - Я понимаю, - тихо отзывается Черри, обхватывая брата руками, и спеша сомкнуть объятия ещё теснее. - Мне очень нравится, как ты выглядишь. Может быть, я просто не хотел тебя больше никому таким показывать. Но, - мгновенная пауза, чтобы оторвать голову брата от себя и осторожно коснуться челюстью его лба, имитируя поцелуй, - Раз тебе так хочется, то ты можешь пойти так, - и теплейшая улыбка, которую он может из себя выдать, пока каждая утекающая секунда давит на стенки черепа, - и, прежде чем Черри бросается с радостными благодарностями на него, Блэк останавливает его, продолжая говорить, - Но, одна вещь. Будь осторожен. Я не смогу быть всё время рядом с тобой. - Конечно, - громко и радостно выдыхает Черри, скоро всовывая ноги в сапоги и вскакивая на ноги, спеша выбежать из номера, пока Блэкберри берёт поводок в руки и выводит чуть опечаленного наличием намордника Папайруса вслед за ним - он чувствовал нечто особенное в своём хозяине и его брате, и это воодушевляло зверя. *** Живущим в отдалении от столицы монстрам может показаться невдомёк, откуда в Новом Доме столько знати. Все монстры - сплошные богачи, сливающиеся в единую толпу, пышащую богатством и роскошью. Жутчайший концентрат в одном огромном зале: графы и графини, владельцы производств и фабрик, поставщики и торговцы, кажется, даже главы мафии - и все в одном общем сборе, на светском приёме у Королевы. Каждый - по своим причинам. Королева - чтобы продолжать знать каждого и держать всех в узде. Блэк оглядывается по сторонам, одной рукой крепко сжимая поводок, перебирая его пальцами и хватаясь уже за ошейник, прежде чем Папайрус успел бы куда-то рвануть - тот, однако, этого не делает, почти зачарованно оглядываясь по сторонам, - а второй столь же крепко сжимая руку брата, скорее в ревностно-нервном порыве, чем действительно страшась за него - Черри действительно мог за себя постоять. И он же тянет свою руку в шёлковой перчатке к себе, он же трепетно целует брата в скулу, он же тихо, но так отчётливо шепчет ему на ушное отверстие: - Всё будет хорошо. Расслабься. Голова гудит от сотни голосов, зрачки разбегаются в стороны, виски отдаются неприятным стуком, и глубокое дыхание не помогает успокоиться - Блэк невыносимо сильно волнуется, не выпускает руки братской из своей и тащит Папайруса и брата за собой в угол комнаты, скрываясь от начавших обращать на них внимание глаз. - Ничего не хорошо, - нервно выдаёт он, лишь там наконец отпуская чересчур сильно сжатую ладонь, и тут же оказывается в объятиях, а подол чужого платья касается его ног - он чувствует это даже сквозь брюки, и его скулы голубеют от волнения. - Ты так сильно волнуешься, - чересчур очаровательно отзывается Черри, вновь прикладываясь челюстью, уже ко второй братской скуле, - Успокойся. Ты помнишь текст? - Да, - кивает Блэк, вынимая из кармана пиджака аккуратно сложенную бумажку с пометками. - Папайрус в порядке? - чересчур мягко по отношению к зверю спрашивает Черри, переводя взгляд на послушно сидящего рядом ящера - тот, кажется, прислушивался и принюхивался, привыкая понемногу к новой для него обстановке. - Да, - прослеживая взгляд близнеца, отвечает Блэк, кивая. - Ты в безупречной форме и Королева выслушает тебя через час, в назначенное тебе заранее время? - повиснув на чужой шее, воркует Черри. - Да! - воодушевлённо отзывает Блэкберри, кивая вновь и отпуская ошейник, чтобы похлопать ящера по черепу. - Значит, всё хорошо, - и глазницы Черри искрятся алыми звёздами, очаровывая и успокаивая его брата. Он отстраняется, отходит на пару шагов, и Блэкберри с обожанием смотрит на то, как, всё же, прекрасно смотрится его близнец в платье - в черепе мелькает мысль, что их идентичность не даст ему выглядеть так же хорошо, - и как тот кокетливо улыбается, вновь клацает брата в скулу, сильно наклоняясь вперёд, чтобы приблизиться, - Я хочу прогуляться и посмотреть, что здесь есть, - и Блэк мгновенно понимает, отчего чужие глазницы так сияют, - Ты же не против? - Конечно нет. Звони мне, если что, - кивает он в ответ на очередной всплеск звёзд в чужих зрачках, и чувствует, как его собственные зрачки обретают форму звёзд. И голоса уже не так давят на череп, и взгляды уже не так волнуют - всё больше и больше взглядов, обращённые к Папайрусу, что тянется ноздрями к запаху еды. Зверь неторопливо поднимается на ноги, босыми лапами ступая по полу, и медленно движется к столу, заставленному едой. Его челюсти сдерживает намордник, а Блэк крепко держит его за ошейник, не отходя далеко, следя за своим творением, и жетон гремит с каждым шагом, сочетаясь с грохотом костей и заглушая шёпот гостей. А оказываясь у стола и глядя голодными глазницами на все расставленные на нём явства, Папайрус рычит, недовольно, гортанно и громко, переводя взгляд с одного неясного ему блюда на другое. Тянется мордой ближе - Блэкберри тянет его за ошейник к себе и спокойно, без капли раздражения на лице или в голосе, говорит: - Папайрус, нет. И Папайрус слушается, опуская морду печально - он не обедал сегодня, приготовления к выходу заняли много времени. Как и его хозяин - но у того было достаточно самообладания, чтобы скрывать это, и достаточно ума, чтобы не дразнить такого крупного зверя, давая себе слабину и право поесть. И, чувствуя, как душа сжимается от голода, ящер уже не рычит - скулит, толкаясь черепом в грудную клетку Создателя, пытаясь вымолить у того право на ужин. А Блэк, не обращая внимания, но упиваясь каждым взглядом в его сторону, гладит своё создание по черепу и приговаривает: - Потерпи ещё немного. Я покормлю тебя позже. Но Папайрус не понимает слова "потерпи", однако понимает тон чужого голоса, - спокойный, без капли злости или приказа, - продолжая бодаться головой, теперь - чуть сильнее, настойчивее, почти снося скелета с ног, и Блэку приходится крепче держаться за ошейник, оттаскивая ящера от себя. - Папайрус, нет, - отрезает он жёстче, серьёзнее, чуть громче, и Папайрус послушно отстраняется, склоняя голову, - Сидеть, - ещё один приказ, и Папайрус садится, подбирая свой длинный хвост под себя, чтобы никто об него не споткнулся - такое количество монстров вокруг начало сильно давить на него, - Хороший мальчик, - чуть нежнее и ласковее, с очередным поглаживанием по голове, и Блэк перехватывается за поводок, утягивая своё создание за собой, - Пойдём, не будем мешаться, - и Папайрус следует за ним, печально глядя на источающие столь приятный аромат куски мяса, почти порываясь судорожно рвануть в сторону стола. Блэк отмечает для себя - в незнакомой толпе ящер чувствует себя некомфортно. А может быть, чувствует агрессию каждого смотрящего на них монстра - никому, на самом деле, не было приятно увидеть дикое животное на светском приёме. И, отходя чуть в сторону, присаживаясь на мягкий диван и выискивая взглядом близнеца, Блэкберри тянет Папайруса к себе, укладывая его голову на свои колени и вновь оглаживая гладкую кость черепа - зверь быстро устраивается на полу, поджав лапы и хвост, и поддаётся успокаивающей его ласке, прикрывая глазницы. Не найдя в толпе знакомого алого платья, чёрных перчаток и элегантных рук или сетчатых чулок и перестука шпилек, Блэк чуть нервно проверяет свой телефон - не звонил, - и вновь достаёт свои пометки, принимаясь повторять вызубренный и так до идеала текст. Где-то играет музыка, заглушая разговоры гостей в его черепе, оставляя там место лишь для точно выверенных слов и предвкушения одобрения Королевы. *** Черри был в восторге. Он никогда не бывал на таких приёмах, пусть даже в качестве охраны или прислуги, и сейчас, когда у него появилась возможность провести время на равных с элитой чуждого ему общества, когда у него появилась возможность вкусить и пропустить сквозь своё тело и дух нежную женственность и элегантность, которые так теплилась в его душе и открывались осторожными кусочками в ходе познания себя, он просто не мог упустить ни единой возможности. Очаровательный тон и россыпь звёзд в глазницах, элегантные и лёгкие движения, кокетливые подмигивания и довольный смех - натуральная его красота против рассчитанной красоты, против стандартов и норм, против одинаковых стрелок и длинных ресниц женщин и тщательной строгости мужчин, против движений, встроенных на подкорку их сознаний. Всё обретало черты настолько чёткие, что те казались ненастоящими, и настолько недостижимые, что это могло бы подкосить юную ранимую деву. Но ноги члена Гвардии стояли крепко, и решимость светилась в его душе, потому он и не думал сдаваться, покидая наскучившие ему компании и скоро присоединяясь к новым, ещё не знавшим его лицам, вливаясь в разговор мгновенно. Не они считали его вульгарным и инфантильным - он считал их слишком скучными и стерильными. И в каждой компании следовал новый глоток - шампанское, виски, вино. Его скулы раскраснелись, привлекая чужое внимание, его тело стало легче, его тон и действия - развязнее, но он всё ещё прекрасно понимал происходящее, пусть череп и гудел от количества выпитого. Но остановиться Черри не мог - не пить казалось ему неприличным, а общение нужно было ему, как воздух. Он позабыл о том, что где-то здесь был его брат, и чувствовал себя ещё более одиноко, если отстранялся от компании монстров, тут же бросаясь искать новую. Новую, и новую, и новую. Музыка стала чуть громче, когда Черри наконец увидел брата - с челюстью зверя на коленях и одетой в парадный костюм Андайн - сейчас, без лабораторного халата и формы с множеством ремней, без ярких маек и масок, без инструментов, с заплетёнными в аккуратную косу волосами она выглядела особенно красиво и статно - совершенно не как обычно, скелет не сразу признал в этом образе того самого Королевского Учёного. И он хотел, было, броситься в объятия любимого брата, отвлечь его от нудных разговоров, но крепкие руки подхватили его податливое тельце, укладывая руку на стянутый корсет, и перед лицом предстало лицо чужое - этот монстр был молод, схож с крольчихами из Сноудина и невероятно обворожителен. Каждый его жест был уверен и крепок, чего не хватало пьяному Черри сейчас. Это был один из поставщиков овощей в Сноудин, Черри знал его ещё до этого приёма, но успел выпить с ним самого сладкого за вечер ликёра и приятно пообщаться о возможности фаршировки мяса яблоками. И стоило ему закружиться с ним в танце, прислушиваясь к чарующему "Не желаете потанцевать со мной?", как Черри понял, почему играет музыка. После танцев должно было начаться выступление его брата, и Черри следовало бы вырваться из чужих рук и, хотя бы, подбодрить Блэкберри перед выходом на суд Королевы и зрителей, собравшихся в зале, но он, наоборот, прижимался ближе к тёплому телу, пытаясь прийти в себя. Его сильно мутило от наворачиваемых неспешно кругов, и он совершенно не заметил, как оказался в другой части зала, и как музыка окончилась. *** Блэк неспешно поднялся на небольшую сцену - пара ступеней над общим уровнем. Здесь же стояло кресло, в котором восседала Королева Ториэль в своём алом парадном платье и весь вечер наблюдала за собравшимися. Судя по выражению её лица, она уже знала всё, что мог бы сказать юный помощник Королевского Учёного, и это едва подкосило последнего - в его речи больше не было смысла, конечно, идиот, как он мог забыть, что текст проходил её личную цензуру. Но интерес ещё горел в её глазах, стоило подняться на сцену Папайрусу, недовольно оглядывающемуся по сторонам и размахивающему своим хвостом, каким-то чудом ещё не снеся всё и всех, кто так же стоял на сцене. Один последний глоток воздуха перед смертью. Блэк встаёт полубоком, чтобы видеть и Королеву с искрами в её глазах, и зрителей с их разнозвучным шёпотом, и крепко держит Папайруса за ошейник. Последний взгляд на толпу, в попытке найти близнеца, но того нет среди стоящих здесь монстров, и это волнует Блэка, перекрывая заученный им текст - достаточно, чтобы сорваться на ещё один вздох. А после - взять себя в руки скоро и скомандовать своему созданию, спокойно, но весомо: - Сидеть. И груда костей послушно опускает свой таз, сгибая ноги в коленях, послушно поджимает хвост, пусть всё ещё водит черепом по сторонам активно, обращая, наконец, взгляд и на самого Создателя. Блэк кивает ему - всё в порядке, - и отпускает ошейник. Изумление толпы звучит слишком громко - как так, такой огромный и устрашающий зверь и не бросается тут же, лишь освободившись от руки своего крохотного творца, - и приятно ласкают душу своей искренностью, напоминая Блэку, что он сейчас стоит выше всех них, не просто физически, но и морально, что сейчас Королева будет слушать его, и огонь в её глазах греет скелета изнутри. Он берёт указку и обращает внимание на стоящую здесь же доску, подготовленную им заранее сегодня утром вместе с Андайн, пока Черри и Папайрус ещё спали в номере гостиницы, выделенной им, и начинает говорить, всё так же спокойно, всё так же весомо, чётко и по делу выдавая и так известный Королеве текст: - Позвольте представить вам мою последнюю генетическую разработку в области Создания. Основываясь на доверенных мне великоуважаемой мисс Андайн записях, я решился не только изучить их и вернуться к заброшенной нашей научной средой ветви познания, но и проверить их соответствие действительности на практике - не так просто поверить в создание жизни из ничего, не так ли? - обворожительная мальчишья улыбка, отредактированная до точности и скрежета зубов, выверенная с линейкой у зеркала, чтобы казаться максимально непринуждённой, и разжигаемый в грудной клетке костёр от улыбки Королевы в ответ, - Поэтому, повторюсь, после тщательного изучения всех записей и получения разрешения от великоуважаемой мисс Андайн и её Королевского Величества Королевы Ториэль, я поспешил оборудовать лабораторию и взялся за работу. Если не углубляться в подробности и не цитировать поданные мной её Королевскому Величеству отчёты досканально, то для создания рабочего образца П-01, - он кивает в сторону Папайруса, послушно продолжающего сидеть на месте, где Блэк его и оставил, но всё крутящего головой по сторонам и останавливаясь, стоит Блэку посмотреть на него - но смотрит он не на самого Создателя, а в угол комнаты, на тёмно-фиолетовые шторы, - не потребовалось плоти монстров, как это было с образцами прошлых исследований С01 и С02. Для его создания использовалась лишь концентрированная Решимость, изъятая из каждой из имеющихся ныне человеческих душ и смешанная в пропорциях один к одному, а так же плодотворная среда на основе пепла монстров, падших менее недели до использования их останков в наших целях - это очень важное замечание, так как прах, старше недели хотя бы на пару часов, уже не годится для создания плодотворной среды. В такой среде душа имеет меньше шансов на тщательное развитие, а развивившись - не может сформировать тело для себя после. На этапе формирования души... Его прерывает громкий рык, и Блэкберри поднимает взгляд на своего ящера, пытаясь понять, что заставило его издать хоть малейший звук, раз тот понимал, кажется, что сейчас Создателя прерывать не стоит. Папайрус, в свою очередь, недовольно вилял хвостом, грозясь сбить доску на пол, и не отрывал взгляда от фиолетовых штор в одном из углов зала. Блэк закатывает зрачки столь же недовольно и отдаёт ещё один приказ: - Тихо. Но Папайрус не затыкается, и скелет подходит к нему ближе, хватая за ошейник и одёргивая на себя, чтобы привлечь внимание, вновь повторяя: - Папайрус, тихо. И ему открывается ужасная картина, которую завидел его послушный зверь, тут же затянувшийся, стоило хозяину подойти ближе. С этого ракурса он наконец видит, что заставило Папайруса ослушаться приказа и подать голос. И, благослови его Королева, Блэкберри ни капли не злится на него больше. Вся злость переходит на другого монстра. На того, что в тени штор, скрываясь от чужих глаз, обращённых на сцену, держит крепко за руки пытающегося вырваться Черри. На того, что суёт свои мохнатые мягкие лапы под пышный подол платья младшего близнеца, сминая, уродуя алые лепестки распустившейся розы. На того, кто оставляет мазки своим отвратительным ртом на челюстях его горячо любимого брата. Но виду не подаёт. Лишь держит ошейник Папайруса чуть крепче, прекрасно понимая - тот улавливает его настроение, и тело его напряжено - он будет готов броситься в любой момент, если Блэк его не остановит. Он говорит спокойно, пусть внутри кипит ярость: - Сидеть. Он говорит привычно, вновь переводя взгляд на Королеву, со своей мальчишьей виноватой улыбкой: - Прошу прощения за это недоразумение. Как я говорил, на этапе формирования души мы можем, условно говоря, запрограммировать её на требуемые нам критерии, такие как верности её Королевскому Величеству и сила души, например. Образец П-01 имеет в себе такие качества, как преданность, невероятная сила души и физического тела, отсутствие потребности в общении и эмоциональной привязанности, сильная устойчивость к длительным нагрузкам и сильным повреждениям, быстрая регенерация, длительное время может существовать без сна и пищи, легко обучается командам, как я уже успел продемонстрировать, но не только самым базовым, но и более сложным. Например. Он улыбается с каплей садизма в лице, с удовольствием в глазницах, обращая взгляд на монстра, посмевшего дотронуться до бедренной кости его брата выше чулок, не обращающего внимания на них даже сейчас и пытающегося побороть уже почти что сдавшегося его цепким лапам Черри, пока легко снимает с Папайруса намордник. Он делает глубокий вдох, упиваясь моментом, и даже не думает, что Папайрус не справится - это просто исключено, вероятность этого бесконечно мала и стремится к нулю, Папайрус не может не справиться. - Папайрус, защищай. И зверь срывается с места, длинными скачками лавируя между толпой, перебирая лапами так скоро, что те едва ли касались пола, почти беззвучно приближаясь к своей добычи. Всего мгновение, чтобы все успели перевести взгляд - и он уже вырывает из-за шторы ненавистного Блэку монстра, не тронув при этом едва стоящего на ногах Черри, пытающегося подобрать оборванный в условном бою чулок и натянуть на руку собранную с неё перчатку, но прерывается, но обращает всё внимания на смотрящую на него толпу и на Папайруса, что спасает его от ужаснейшей за вечер напасти. Рвёт мягкое мохнатое тело в клочья под хруст расколотой души, пока тело в его окровавленных клыках не обращается прахом. А покончив с преступником, преклоняет голову перед Черри, ожидая похвалы. Но получает не привычный пинок или удар от младшего из близнецов, а объятия и прижатый к грудной клетке череп со стойким запахом спиртного и сбивчивым шёпотом: "Спасибо, спасибо, спасибо..." *** Нежные поцелуи и скользящий вдоль бедренной кости язык. Лёгкое движение - отстегнуть пояс и стянуть с нежной ножки порванный чулок, тут же отбрасывая его в сторону, продолжая вылизывать кость с предельной тщательностью, вплоть до коленной чашечки, оставляя на костях едва ли заметный след слюны. Блэк неспешно проходится по всему братскому телу, где, по его словам, его коснулись чужие руки, чтобы смыть, перекрыть, избавить брата от ощущения отвратительных ему прикосновений, сменяя их максимально приятными ему. Трепетный, рваный вдох, пока глазницы смыкаются, скрывая взрывы сверхновых, когда Блэк зарывается в распахнутую для него одного розу подола платья, касаясь костью над ноздрями чувствительных лобковых костей сквозь ткань, легко и непринуждённо, лижет их так же языком с тщательностью, пусть и уверен, пусть точно знает - туда чужие руки не добрались. Как и до алых половых губ, что вскоре обретают форму, едва ли сокрытые и так оттянутой в сторону тканью, лишь подчёркиваемые каждой складкой тюлевой юбки и тонкой полоской стринг. И Блэк с каждым мгновением, пока смотрит на открытую ему картину, убеждается, что его брат невероятно верно умеет подбирать себе одежду. - Блэ-эк! - стонет громко, нетерпеливо Черри, сквозь подол платья одной рукой вжимая чужое лицо в свой пах, второй хватаясь за подушку, на которой лежал его такой тяжёлый сейчас череп, - Не дразни... - Мне бы стоило наказать тебя, - вынимая свою голову из юбок под разочарованный стон и вскоре оказываясь подле братского лица, выдыхает игриво Блэкберри, - Ты нахуя вообще полез пить? - Все пили... И я... Немного... - гораздо тише, чем прежде, отвечает ему Черри, скрывая красное лицо в подушке. - А может, мне стоило оставить тебя там, за шторой, и не мешать, м? - Нет! - и обе руки, покрытые поцелуями и столь слабые сейчас от алкоголя и нежности, хватаются крепко за руки Блэка, прижимая их к грудной клетке младшего, пока тот впивается взглядом в чужие глазницы, - Нет, нет, нет, Блэкберри, пожалуйста, не оставляй меня, - глазницы скоро наполняются слезами, и Блэк делает себе ещё одну пометку - о том, как алкоголь влияет на его близнеца. А после примыкает к его лицу, чтобы клацнуть нежно скулы, имитируя поцелуи, и слизать слёзы. - Не оставлю ни в коем случае, - шепчет он на чужое ушное отверстие, бросая мельком взгляд на спящего возле кровати Папайруса и замечая небольшое красное пятнышко на его клыках - видимо, отмыл не так тщательно, как хотелось бы.