Синоним слова «Я»

      POV Автор       Это утро выдалось поистине холодным. Несмотря на то, что зима уже давно позади, а весна успела укрепить свои позиции, холодный ветер решил вновь напомнить о себе. Он с самой ночи нещадным порывом обдавал сонный город, а с раннего утра принялся и за его жителей. Те, сотрясаемые сильной дрожью, кутались в шарфы и доставали из шкафов припрятанные было зимние пальто и куртки.       Среди нахохлившейся толпы выгодно отличалась стройная и статная фигура Юджина. Его одежда, казалось, была легче, чем у других альф, омег и бет. Походка была грациозной. Он уверенно шёл к одному из кафе, где у него была назначенная очень важная встреча. В чём же состояла вся важность? Да в том, что Новак всегда относился серьёзно к своим поступкам и действиям. Омега привык просчитывать наперёд каждый свой шаг и изучать всех, с кем приходится иметь дело. За долгие годы таких исследований, изысканий и проверок, он успел найти человека, который ему в этом помогал.       Частный детектив, Найджел Ворлингтон, гадкий и мерзкий человек. Альфа частенько бросал в сторону клиента сальные взгляды и улыбочки, много раз делал недвусмысленные намёки. Юджин никогда не был шлюхой, да и становиться ею не собирался. Он знал себе цену. И, если говорить честно, давно бы послал этого детективишку куда подальше, но вот беда: он профессионал своего дела.       Приходилось терпеть и работать с этим человеком.       Новак вошёл в одно милое заведение, украшенное снаружи белыми росписями в виде циферблата и шестерёнок. Внутри, заглушая все людские запахи, царил аромат шоколада и кофе. Омега поежился — никогда не любил запахи этих сластей. Это была одна из причин, почему он воротил нос от своего босса. Естественный запах альфы слишком сильно походил на горький шоколад.       «Надо было самому место выбирать», — мысленно проворчал он.       Пройдя вглубь кафе, в зал для курящих, Юджин обнаружил за одним из крохотных столиков с коваными ножками свиноподобную тушу мистера Ворлингтона. Лицо омеги невольно скривилось, но он сдержался.       Походкой «от бедра» омега подошёл к своему сегодняшнему спутнику, аккуратно отодвинул стул и сел напротив альфы, сцепив пальцы в замок.       — Ну, здравствуйте, — произнёс Юджин.       Найджел встрепенулся и свернул газету, которую читал до этого момента.       — О, вот и ты! — омерзительно-слащавая улыбка появилась на лице мужчины. — Так рад снова лицезреть твоё прекрасное лицо, — он попытался схватить Новака за руку, но тот отдёрнул её.       «А я твою физиономию век бы не видел», — подумал Юджин, не снимая «доброй маски » с лица.       — Мистер Ворлингтон, попрошу перейти к делу, — спокойно предложил он.       — К чему же этот официоз? — альфа снова попытался коснуться собеседника. — Зови меня просто Найджел.       — Мистер Ворлингтон! — Юджин всё же не выдержал и вспылил, ударив ладонями по гладкой поверхности столика. — Я пришёл по делу и не собираюсь сейчас решать личные вопросы!       Такого отпора детектив явно не ожидал. Он сначала замер, а потом тихо поднял с пола свой кожаный чемоданчик.       — Хорошо, вот, — он выудил из большого отсека толстую серую папку и положил её на стол прямо перед омегой. — Хотя не представляю, зачем этот страшномордый студентишка тебе понадобился.       — Не ваше дело, — сквозь зубы проговорил Новак, роясь в кошельке. Уж очень он не любил, когда посторонние лезут в его дела.       — Как знаешь, — усмехнулся оппонент.       Юджин достал несколько новеньких купюр и отдал их детективу.       — На этом наша сегодняшняя встреча окончена, — серьезно и без эмоций. — Благодарю за информацию, надеюсь, что она, как всегда, качественна.       — О, — Найджел всплеснул руками, переходя с заигрывающего на официальный, но такой же слащавый тон, — можете не сомневаться в этом, мистер Новак, — он снова вытащил что-то из портфеля. — Если всё же возникнут какие-то трудности, — альфа протянул омеге картонку со своим именем и телефоном, — тут мой личный телефон.       Парень молча взял визитку, папку и вышел вон, по пути положив документы в сумку. Находиться в этом месте и с этим человеком ему хотелось меньше всего.       Надо сказать, что настроение в последние дни упало ниже нуля. Проблемы со здоровьем у матери из-за нерадивых пластических хирургов, что занесли ей какую-то инфекцию во время операции, да ещё и Бернард себя и всех остальных работой заваливал, лишь бы себе выходные освободить.       — Чёрт побери! — воскликнул Юджин, врезавшись в какого-то паренька.       Задумавшись, он не увидел и сбил беднягу с ног. Сам омега уронил лишь свою сумку, а вот прохожий растерял кипу бумаг, которую нёс.       — Извините, — полушёпотом проговорил тот.       Только теперь Юджин поднял на него глаза. Щуплый рыжий парень, тридцати точно нет. Ещё и очки с толстыми линзами на землю свалились. Сущность альфы выдаёт только терпкий, горьковатый запах и немного грубые черты лица.       «Ущербный какой-то», — подумал Новак.       — Да ничего, я сам виноват, — ответил омега и помог собрать документы.       — С-спасибо, — с трудом ответил альфа.       — Не стоит, — Юджин на секунду улыбнулся и снова зашагал по своим делам.       Решив всё же перекусить, он забрёл в какую-то модную кофейню, сеть которых окутала город. Недолго думая, заказал себе капучино и несколько цветных макарун на вынос.       Бета, принимающая заказ, приветливо улыбнулась и попросила подождать пару минут. Юджин послушно присел за один из столиков. Папка, покоящаяся в сумке, не давала покоя. Уже хотелось достать и почитать, каков же его соперник, но парень старался оттянуть этот момент. Предвкушение гораздо слаще, чем сам приз. Так же, как и процесс увлекательнее результата.       Обернувшись, омега поймал на себе несколько заинтересованных альфих взглядов. Это уже давно наскучило и ни капли не импонировало ему. Одно и тоже каждый раз, каждый день. В любом общественном месте: в кафе или даже продуктовом магазине; всё повторяется вновь и вновь. Одинаковые фразы и предложения. Быть может, он бы и сдался давно, сходил бы с кем-то на свидание, приятно провёл вечер за разговорами, но, увы, ему такого не предлагают. Разовые встречи на одну ночь — всё, что сулили эти знакомства. С такими, как он, другие отношения заводить никто не стремится. Были те, кто говорил об этом прямым текстом; те, кто вуалировал красивыми речами, имевшими всё тот же смысл; и те, кто казались хорошими и приличными людьми, но, получив отказ, срывались.       Последних Новак ненавидел больше всех. На него даже несколько раз нападали. Кто-то просто был возмущен отказом, а иные пытались «взять своё». Даром, что омега был слабее. Выкрутиться у него, конечно, получалось, но с ущербом для своего здоровья. Из-за этого пришлось оканчивать курсы самообороны и носить с собой шокер.       Один из альф помахал ему, улыбнулся и уже хотел подойти, как Юджин встал и пошёл забирать свой заказ.       Он даже мельком не взглянул на неудавшегося ухажера, взял в руки бумажный пакетик, источающий приятный аромат, и покинул кофейню. Над дверью снова раздался приветливый звон маленьких колокольчиков.       Небо затянуло серыми тучами, ветер утих. Правда, воздух ещё совершенно не прогрелся. Было всё так же холодно. Прохожие всё еёе кутались в свою одежду и шли, потупив взгляды в землю. Новака это немного забавляло.       Он, цокая небольшими каблуками кожаных ботинок, проскользнул по брусчатке, что стелилась вдоль улочки с сотнями кафе и магазинчиков, затем пересёк пустующую дорогу и, наконец, достиг зеленеющего парка.       Расположившись на одной из лавочек, парень достал из пакета свой кофе и макаруны. Сладковатый, приятный запах. Юджин облизнул губы, покрытые тонким слоем блеска, а потом не удержался и быстро отправил в рот один маленький лёгкий десерт. От удовольствия парень закрыл глаза. Сладость буквально таяла на языке. Запив его горячим напитком, он достал папку и принялся за чтение.       — «Элион Купер», — зачитал Юджин вслух, — «студент, 19 лет», — он хмыкнул. — Чёрт побери, да Брайса совсем на детей потянуло!       Новак вытащил несколько фото, на большей части которых Эл прятался за капюшоном, маской или волосами. Только на паре снимков было отчётливо видно его лицо.       — Значит, не показалось… — проговорил омега вглядываясь в угловатое лицо на снимках. — Что же, продолжим.       Он снова взялся за чтение собранных данных, периодически отмечая для себя или пропуская что-то. Дойдя до семьи, он внимательно вчитывался в строки и не мог поверить своим глазам.       — Да ты у нас породистый, — удивлённо сказал Новак своему незримому собеседнику. — Так-так, а это пригодится, — произнёс он, увидев приписку о психологической травме.         — Хм, — он призадумался, — так значит, я тогда всё правильно понял. Прости, мальчик, — омега тяжело вздохнул, — я не горю желанием рушить твою красивую сказку. Да и не фанат я издевательств над слабыми, но… Я уже всё решил, и не дам кому-то сбить меня с намеченного пути.       Крохотная листва зашелестела высоко на кромках деревьев, ветер вновь плавно охватывал город. Теперь даже Юджину стало зябко, и он постарался натянуть повыше ворот пальто.

***

      А в то время в маленькой квартирке далеко отсюда было тепло. Точнее, даже не так. В самой квартире воздух был прохладный, а вот её хозяину было хорошо — он завернулся в тёплые одеяла и нагло игнорировал трезвон будильника.       Ему пора было вставать, но парень до сих пор не мог прийти в себя. Голову кружили чудесные выходные, проведённые с Бернардом.       Ещё в пятницу утром альфа позвонил Элу и попросил пристроить кому-нибудь кота на выходные. Естественно, что под «кем-нибудь» подразумевался Ян. Брайс упомянул, что омега ни секунды не пожалеет и просто обязан ответить согласием.       Поразмыслив и поняв, что точно ничего не потеряет, Элион ответил громогласным «Хорошо».       — Ну, ведь Ян любит кошек? — спросил он у степлера, лежащего на рабочем столе.       Будучи еще в «Уинстоне», Купер решил не терять времени даром и спросить про это у друга сразу.       Тот опешил, когда взвинченный приятель, сжимая в руках телефон, просеменил к задней двери магазина, где тогда курил Марвин. Парень даже сигарету выронил. Так испугался за Эла, что был готов любого порвать, но, после объяснения всей ситуации, поутих.       — Господи, и ты так нервничал, потому что боялся, что я откажу? — рассмеялся Ян.       В ответ Элион лишь утвердительно кивнул.       — Какой же ты всё же дурак, Эли! — Ян снова хихикнул. — С чего бы мне тебе отказывать? Тем более, что это не на всю жизнь. Правда?       — Ну, — омега призадумался, — у тебя же младшие братья и сестра есть, вдруг у них аллергия.       — Тьфу, — Марвин выплюнул тлеющий окурок, — аллергия — удел знати, мы же, плебеи, такими болячками не страдаем, так что давай после работы за ним и заскочим!       — Спасибо тебе огромное, Ян! — лицо Купера озарила улыбка, сияющая даже сквозь тонкую ткань маски.       Сразу, как их смена подошла к концу, парни переоделись и отправились на квартиру Элиона. Яну, конечно, пришлось сделать огромный крюк, но он ни секунды не жалел. Ему давно полюбился кроткий на вид парень, что вечно был тих и неразговорчив, сторонился других и старался не входить в контакт с кем-то. Да, придётся признать, что и Марвин первое время считал его странным, но потом эта необычность всё больше подогревала в нём интерес. Омега старался сблизиться с Купером, ведь судя по тому, как тот морщился и закатывал глаза, когда их коллеги вновь обсуждали кого-то, у них было общим хотя бы это.       Надо сказать, что должного эффекта назойливое верчение Яна вокруг Эла не произвело, зато он многое узнал о парне и понял, что не ошибся. Желание стать его другом только росло, и сейчас он на самом деле рад и всеми силами хочет помочь сделать его не самую радужную жизнь ярче и лучше.       Посадив кота в плетёную корзинку, Марвин прошёл к выходу. Напоследок он пожелал приятелю удачи и напомнил запастись контрацептивами, а после — удалился.       Элион только и успел, что запустить в него шапкой, которая не долетела и стукнулась о дверь.       Ночью омега глаз сомкнуть не мог. Был весь в предвкушении завтрашнего дня. Одновременно ждал его и боялся. Каждая встреча с Бернардом приносила ему счастье, но всё же каждый раз что-то пугало парня. Какой-то противный голосок в голове так и причитал, что всё это временно и не по-настоящему, но Купер пытался заглушить его день ото дня. Получалось почти всегда.       За окном птицы выводили свои звонкие трели, резвилась ребятня и, неспешно прогуливаясь, радовались погожему деньку взрослые. Но Элу было как-то не до веселья. Он так нормально и не поспал этой ночью, подремал разве что. Теперь парень был весь всклокоченный, заспанный. Прямо живой труп. На щеке остался след от подушки, а у края губ чувствовался след от слюны; от нервов и голода сводило живот.       Пройдя к кухне, он по привычке насыпал корм коту, а потом за это сам себя и обругал. Какое-то время парень просто стоял и пустым взглядом пялился на полную миску корма. Что с ней делать, сонный Купер понять не мог. Махнув на это рукой, он ушёл умываться.       Закончив водные процедуры, омега недовольно взглянул на себя в зеркало. Наморщив нос, он тяжело вздохнул. «Хотел бы я иметь такую маску, которую я мог бы носить всегда», — невольно всплыло в его голове.       Вернувшись в комнату, Эл обнаружил, что ему пришло СМС от Брайса. Альфа писал, что приедет за ним к обеду, ещё он сказал собрать сменную одежду в рюкзак.       Посмотрев на часы, парень понял, что свободного времени у него предостаточно. Для начала он поставил чайник подогреться и соорудил себе сэндвич. Ледяными пальцами омега обхватил горячие бока кружки и стал медленно, с наслаждением отогревать их. После были сборы, заняли они не так много времени. В конце концов, вещей у него оказалось совсем немного.       Когда приехал Берн, Эл судорожно теребил рукава своей толстовки, переминаясь с ноги на ногу у себя в коридоре.       Облик альфы сильно удивил юношу: вместо привычного строго костюма обычная ветровка, джинсы и футболка. Подобного Элион явно не ожидал, конечно, но было очень приятно осознавать, что Брайс не боялся быть собой рядом с ним.       Забрав вещи у спутника, Бернард проводил его до своей машины и посадил на переднее сидение. Перекинувшись парой фраз, альфа завёл мотор и авто тронулось с места.       Ехали долго, очень долго. Омега даже успел заснуть, а когда открыл глаза, перед ним предстал самый настоящий лес: деревья, совершенно разной высоты и форм, походили на запутанный, непролазный лабиринт, под ногами уже вовсю росла зелёная трава и мелкие, дикие цветы, а вот листвы было совсем мало. Вокруг витал запах свежести и свежей травы.       Эл никогда не был в таком месте. Выбравшись из машины, он замер, любуясь красотами. Его лёгкие заполнял непривычный, чистый воздух, полный пленительного аромата. Бернард, смотря на это со стороны, понял, что и секунды не ошибся в своём решении. Взяв омегу за тонкую, продрогшую руку, он повёл его к огромному бревенчатому дому, что притаился за сероватыми стволами.       — Этот домик я арендовал нам с тобой на два дня, — улыбаясь, объяснил мужчина. — Твоему молодому растущему организму полезен отдых на природе.       Внутри дома было неописуемо дорого и роскошно. Никакого нагромождения вещей и мебели — сплошной минимализм, но при этом было очень уютно и удобно. Первой им предстала огромная светлая гостиная. Светлые лёгкие шторки едва покачивались от ветерка из приоткрытого окна, небольшой диван, который хозяин заботливо обернул в бежевый чехол, стоял прямо посередине на мягком белом ковре. Напротив дивана был камин с большим очагом, а дальше за низенькой перегородкой виднелась кухня.       — Вот это да! — восхитился Элион. — Никогда камин не видел!       Для Бернарда подобное восхищение было как бальзам на сердце. Он с огромным удовольствием наблюдал за тем, как его спутник бегает из комнаты в комнату, то и дело рассматривая что-то, удивляясь. Альфа ходил следом, любуясь улыбкой любимого омеги. Он очень хотел сделать Эла счастливым и, честно говоря, не до конца был уверен в правильности своего выбора. Но чутьё не подвело: отдых вдали от города, в чудесном доме явно был по вкусу студенту.       Когда они разобрали вещи, небо успело окраситься в алый. Солнце скрывалось далеко за горизонтом, а на землю опускались сумерки. В коттедже становилось холоднее. Элион сидел на диване, прижав колени к груди и пытаясь согреться.       Брайс только этого и ждал. Будучи на кухне, он решил согреть своего спутника чем-нибудь вкусным. Выбор пал на то, что Бернард сможет приготовить сам — горячий шоколад.       Пока альфа не спеша помешивал молоко с кусочками горького шоколада, омега, скучая, переключал с канала на канал, в поиске чего-нибудь интересного, но, увы, великая сила ТВ подвела его. Воздух медленно начал наполняться ароматом корицы и сливок, смешанных с шоколадом.       Заглянув в гостиную, Берн убедился, что Эл уже на стену лезет от холода и безделья. Мужчина усмехнулся. Перелив сладкий напиток в кружки, он добавил сверху крохотные мягкие маршмеллоу. Красота, да и только.       Одну кружку альфа вручил омеге, другую оставил себе. Элион вцепился в спасительное тепло, долго не решаясь пить. Он просто грелся. Брайс поднялся наверх, в спальню и принёс оттуда тёплый плед, которым закутал Купера.       Решив, что этого недостаточно, он растопил камин. Дрова приятно затрещали, наполняя воздух терпким ароматом смолы. Жар от огня быстро наполнял большое помещение. Бернард наконец-то сел рядом с Элом, тот накинул на альфу плед и сам прижался ближе.       Какое-то время они просто сидели, попивая горячий шоколад. Элион положил голову Берну на плечо и прикрыл глаза. Парень чувствовал, как у него на душе становится теплее, как сердце бьется всё громче, разнося гул от ударов громким эхом по всему телу. Не хотелось вставать, отрываться от этого тёплого и такого близкого человека рядом. Было только одно желание — слиться с ним воедино раз и навсегда.       Поддавшись порыву, Купер поднял глаза на Брайса и легко поцеловал его в щетинистую щёку. От неожиданности мужчина обернулся, и тогда омега тихонько коснулся губами его губ. Одна рука юноши нежно коснулась жёстких чёрных волос альфы, путаясь пальцами в прядях, а другая обняла брюнета за шею. Элион неумело пытался поцеловать Берна. Он терзал и покусывал его губы, касался их языком. Альфу это сильно смешило. Ему нравилось старание возлюбленного, поэтому Брайс и не спешил взять дело в свои руки.       Через минуту он всё же решил поддаться. Приоткрыв рот, Бернард впустил чужой язык. Неопытность любимого сильно импонировала мужчине. Ощущение того, что он единственный, кто касался этого тонкого гибкого тела, этих жарких чувственных губ и этой бархатной кожи. Только его запах был на этом омеге. Обхватив Купера за стройную талию, Брайс углубил поцелуй, распаляя Эла.       Парень простонал, не отрываясь от губ партнёра. Альфа положил возлюбленного на диван и, убирая плед, принялся снимать с него одежду. Дрожащими руками омега пытался сделать то же, но безрезультатно. Отпрянув от Элиона на пару секунд, Берн сделал всё сам.       Купер лежал и наслаждался прекрасной картиной: прекрасное, точёное тело возвышалось над ним. Уже от одного вида, парень заводился всё сильнее. Сознание затуманивалось похотью и желанием. Он уже сейчас был готов принять альфу.       Однако тот не торопился. Бернард растягивал удовольствие, касаясь возлюбленного в самых чувствительных местах, оглаживая впадинки рёбер, сжимая горошины сосков. Мужчина заставлял Эла самозабвенно стонать.       Альфа спускался ниже, проведя дорожку поцелуев от груди любимого до резинки трусов, ткань которых уже давно стала влажной от смазки. Проведя языком по возбуждённому члену, ещё скрытому под последним элементом одежды, он прикусил материю и стянул их вниз.       Купер пытался уцепиться руками за диван, но пальцы предательски скользили по обивке. От вскриков и стонов уже кружилась голова и не хватало воздуха. Парню казалось, что вот-вот он потеряет сознание, но ему было хорошо.       Бернард огладил рукой возбуждённый член Купера. Провёл своим горячим языком по уздечке. Юноша почти хрипел. Брайс слегка прикусил головку и Элион больше не смог сдержаться. Он кончил ему прямо в рот и тут же принялся невнятно, растерянно извиняться. Альфа на это улыбнулся, слизывая сперму со своих губ.       Плавно растягивая анус Эла, Берн прильнул к его пересохшим губам. Поняв, что тело омеги готово принять его, Брайс вошёл.       Толчки были сначала медленными и плавными, но с каждой секундой альфа всё больше наращивал темп. Он буквально вколачивался в разгорячённое, податливое тело. Элион обхватил его ногами за талию, впиваясь тонкими пальцами в спину.       Весь мир померк для них, ничего вокруг больше не существовало. Только это мгновение. Только они двое. Страстные голоса заглушали бормотание телевизора и треск от очага. Их ароматы, смешавшись, вытеснили все остальные запахи. Жар тел нагрел воздух лучше любого огня.       Они так и не добрались до кровати. Элион уснул на руках у Брайса. К счастью, тот оказался ещё в силах обтереть себя и любовника, а после отнести его в спальню.       Пробуждение Купера было поистине приятным — альфа, спокойно посапывая, сжимал его в своих тёплых медвежьих объятиях. Сердце омеги снова гулко заколотилось в груди. Бернард, заметив, что возлюбленный не спит, поцеловал его в лоб.       Завтрак взялся делать уже сам Эл, увидев сколько грязной посуды оставил после себя мужчина.       После еды Брайс решил не терять времени зря и сразу вывел спутника на прогулку. Омеге очень нравилось в лесу, он восторгался буквально всем. Собирал цветы, тщетно пытаясь сплести из них венок. Мужчина спокойно шёл следом, неся в руках корзинку для пикника.       Выбрав своим пристанищем полянку недалеко от коттеджа, альфа расстелил на земле плед. Пока Элион выгружал сэндвичи и прочую снедь, его спутник установил барбекю-гриль. Брайс и представить себе не мог, что это будет настолько трудно. Руководить огромной компанией, проверять отчёты и налаживать связи с иностранными фирмами оказалось проще. Конструируя этот странный аппарат, он вспомнил столько мата, сколько в жизни не произносил, а омега со смехом наблюдал за процессом со стороны.       Ближе к вечеру они, сытые и довольные, направились обратно в город. В понедельник их обоих ждало начало ещё одной трудовой недели. За эти короткие выходные парни отдохнули и телом, и душой. Бернард даже получил пару сувениров в виде ожогов на руках, но это его нисколько не расстроило, ведь из-за них, Элион был вынужден сам кормить его.       По приезду домой, у омеги хватило сил только доползти до душа, чтобы смыть с себя запах костра, и плюхнуться на свою кровать, с которой теперь и не желал вставать.

***

      POV Элион       Громко зевнув, я потянулся и снова зарылся с головой под одеяло. Вылезать не хотелось совсем. Где-то около головы верещал будильник, и, дабы заглушить мешающее устройство, я со всей силы спихнул его на пол.       Через старенькое окно было слышно, как ветви деревьев бьются друг о друга из-за сильных порывов ветра. Сквозь щели в оконной раме холодный воздух проникал в помещение, отчего я ещё меньше желал вылезать из-под одеяла.       Повернувшись на бок, я случайно коснулся рукой живота. Тепло, но не так, как касается Бернард. Стояло мне только закрыть глаза, начинало казаться, что это сильные руки альфы скользят по моему торсу. Нежно и ласково, словно притрагиваясь к чему-то очень дорогому и сокровенному. Так невообразимо приятно.       Скользнув кончиками пальцев по рёбрам, я пытался повторить ту ласку, которой меня обычно одаривал Брайс, но это не то. По телу прошёл холодок и мурашки. Прикосновения Берна приносили мне сказочное удовольствие. Каждый раз они окутывали меня теплом, заставляли забыть обо всём. Я словно тонул в этом бездонном море ласки, моё сердце каждый раз колотилось так быстро и громко, что заглушало даже мысли. Нет, не только касания. Даже когда он просто произносил моё имя, когда помогал мне и отвозил домой, когда обсуждал очередную книгу и спорил о чём-то, когда с аппетитом поглощал мою стряпню, когда на его лице появлялась едва заметная улыбка, я чувствовал себя самым счастливым на этой земле. Иногда становилось трудно дышать или больно от гулких ударов в груди, но радостное забвение становилось лишь сильнее. Кажется, это просто моё предположение, но, может, это и есть та самая любовь, о которой столько пишут и говорят, грёзами о которой с ранних лет болеют все омеги и девушки любых типов?       — Мда, не думал, что когда-нибудь задамся этим вопросом, — хрипло проговорил я незримому собеседнику.       В ответ тишина.       — Видимо, придётся разбираться самому… — я призадумался. Мои познания уж точно не располагают к этому. — Нет, самому — не вариант однозначно. Лучше уж у Яна спрошу.       Высунув одну ногу из-под одеяла я все же попытался встать. Если не приду сегодня, точно уволят. В этом месяце меня уж даже с натяжкой хорошим работником не назовёшь. Удивительно, что ещё взашей не гонят. Потерять место мне никак нельзя, иначе останусь я на улице с голым задом. Вообще, я с этой работой и Бернардом даже про учёбу забыл, мне надо целую кипу заданий сделать и отнести, а что уж говорить о практике в написании рассказов.       «Наверное, мечты так и останутся всего лишь мечтами», — подумал я, натягивая джинсы.       Пять минут я потратил на умывание, десять на завтрак, и вот в полной боевой готовности я вылетаю из квартиры, попутно натягивая маску.       На улице, как я и предполагал, было холодно, не зря шарф надел. Но всё равно шёл нахохлившись, словно воробей. Впрочем, как и все окружающие меня люди.       Кое-как забившись в переполненный автобус, я прижался к окну и ждал, пока мы тронемся, только вот водитель совершенно не спешил прерывать свой «чрезвычайно важный» телефонный разговор. Пришлось ютиться в толпе людей, вдыхая их тошнотворные запахи. Мое тело начало пробивать мелкая дрожь, руки затряслись так, что я едва мог держаться за поручень, а ноги ослабели. Как же я не люблю такие моменты. Беспричинный страх. Ощущение, что все присутствующие ненавидят меня, насмехаются. Кажется, что если упаду — толпа просто затопчет.       Я чуть ли не зааплодировал, когда мы наконец тронулись с места, вот только тошнотворное чувство не оставляло меня. Горло сжималось, будто душат, но не в первый раз, так что я вполне могу держаться. К тому же, даже упади я в обморок, закатив свои очи и печально вздыхая, не думаю, что многие так и кинулись бы на выручку. Люди по своей сути — эгоисты. Не все, конечно же, но многие. Мало кто стал бы помогать, особенно такому, как я…       Моя остановка. Почти бегу на негнущихся ногах. Ещё пара минут и точно опоздаю.       На подходе к «Уинстону» на переходе меня чуть не сбивает машина. Бугай-альфа, красный как варёный рак, орёт матом во всё горло, но и я не остаюсь в долгу. Произношу громогласную тираду, которую заканчиваю демонстрацией камеры, установленной на фонарном столбе. Мой оппонент замолкает и тихо уезжает по своим делам.       Совсем без опозданий не вышло, хотя три минуты — это довольно хорошо и быстро. Натягиваю жилет и бегом в каморку, ищу в карманах ключи, попутно прижимая плечом трубку к уху, разговаривая с Бернардом.       Сколько я поймал на себе гнилых взглядов, пока не дошёл до своей «святая святых», не счесть. Радует, что до обеда я никого из них не увижу.       Сев за свой стол, я стал перебирать бумаги, проверять товар, одним словом — погрузился в работу с головой. Весь мир для меня померк, остались одни цифры и сухие слова. Я прочитывал предложение за предложением, углублялся в их смысл и сверялся с нашими данными. Когда устраивался, думал, что будет проще. Сейчас я настолько погряз во всём этом, что пропустил несколько звонков и сообщений от альфы. Из транса меня вывел крик Яна. Как оказалось, омега давно пытался меня расшевелить, а я всё сидел.       Буквально стащив меня со стула, Марвин повел меня обедать.       Сегодня у меня была картошечка по-деревенски и сосиски, а у моего друга макароны с мясом. Негусто, но сытно.       — Ну, рассказывай давай, как выходные прошли. Не зря же я с твоим чудом угольного цвета сидел, — проговорил брюнет, усаживаясь напротив меня.       Я уже было взял вилку и приготовился ощутить вкус картофеля на языке, как пришлось пришлось пересказывать события прошедших двух дней. К концу моего рассказа челюсть у приятеля, мягко говоря, отвисла.       — Знаешь, я хотел тебе похвастаться, что смог урвать по акции два тортика по цене одного, но тут… Сколько же мне надо тортиков по акции получить, чтобы заставить тебя мне позавидовать?       — Знаешь, я тебе вообще-то сейчас завидую. У меня почти кончилась еда, — я слопал полтарелки за два укуса.       — Ничего, вот приедешь сегодня за котом, я тебе с собой дам чего-нибудь, — Ян, как всегда, был щедр.       Он хороший, просто замечательный друг. Таких только поискать надо, но объедать его мне не хочется, у него и без меня есть кого кормить. Я-то только на себя трачусь. Уверен, что если бы у него оставался последний кусок, Марвин отдал бы его мне. Что бы он там ни говорил, какого бы грубияна ни строил, как человек Ян, наверное, один из самых честных и жалостливых из всех, кого я встречал.       — Да не надо, всё нормально, правда, — я постарался как можно убедительно улыбнуться.       — Ну, твоё дело, — омега только губки надул.       — Кстати, Ян, — мне было очень неловко спрашивать это, но другого выбора не было. — А как понять, что ты влюбился?       — Ха! — усмехнулся он, закидывая очередную ложку в рот. — Нашёл у кого спрашивать, я-то никогда не влюблялся. Просто не до этих амурно-конфетных дел. А тебе-то на что?       — Ну, — я зарделся, — хочу понять, люблю ли Бернарда.       Брюнет сначала застыл, как статуя, а потом, подавившись, начал кашлять.       — То есть ты спал с ним всё это время и даже не знал о своих чувствах?       Я качнул головой.       — Мда-а, не думал, что ты из таких, — он захохотал, а я нахмурился. — Не строй такую мордашку. Мне так со стороны видно, что ты любишь его, — Ян улыбнулся. — Так что не переживай и дожевывай скорее, перерыв не вечен.       Я с трудом дождался окончания рабочего дня, шепотки за моей спиной были настолько громкими и вездесущими, что от них болела голова. Зависть, смешанная с любопытством и недовольством своей жизнью, заставляет людей творить ужасные вещи. Хуже только, когда они сами являются пленниками каких-то горестей. В попытке сбежать и облегчить свои страдания, они находят жертву и истязают её. Жалкие, гнусные и несчастные создания.       На моём шкафчике был ещё один сюрприз. Он был весь обклеен бумажками с надписями: «Шлюха», «Чучело», «Уродец на час» и так далее. Господи, взрослые ведь люди, а ведут себя как школьники. Я к такому давно привык, так что просто поснимал всю эту гадость и выкинул. А вот Марвин бесился. Парень чуть не устроил драку, едва растащить успел.       Как выяснилось, квартира Яна находится намного дальше моей. Район не из лучших, но подъезд оказался чистеньким. Когда мы вошли в квартиру, нам на руки кинулась верещащая малышня. Никогда такого не было, обычно дети обходят меня стороной, а тут разговаривают, спрашивают всё подряд.       Кстати говоря, жилище моего приятеля оказалось примерно таким, каким я его и представлял. Уютная, небольшая квартирка. Три комнаты, две из которых дети делят между собой, а третья отдана папе-омеге с малышом. На полу валяются игрушки, но никакого мусора или грязи. Всё аккуратно и чисто. Сразу видно, хозяин трепетно заботится о своём доме, дети — прекрасные и умненькие, опрятно одетые и вежливые.       Когда я познакомился с мистером Марвином, тот не хотел меня отпускать, всё уговаривал остаться и покушать, предлагал переночевать у них, но я отказался. Не хочется смущать людей своим присутствием или лишать кого-то кровати.       Попрощавшись и забрав корзинку с Вампиром, я двинул восвояси. Автобус был полупустой, и я, прижавшись головой к окну, немного расслабился. В сознании витала куча разных мыслей. Всё началось с одного взгляда на своё отражение, а после вспомнилась услышанная где-то давно фраза: «Почему мы сами не вправе выбирать, какими родиться?».       «А ведь действительно, — подумал я, глядя на освещённую фонарями улицу через запотевшее окно. — Было бы намного проще, если бы каждый мог подобрать себе тот цвет глаз, волос, форму лица и пол, который он хочет. Не нужны были бы дорогие пластические операции и косметика. Жизнь была бы просто утопической», — свет фар от проезжающих мимо машин слепил мне глаза.       «С другой стороны, даже представься такая возможность, все бы всё равно остались недовольны. Люди никогда не знают, чего именно хотят, стоит им увидеть кого-то красивее и талантливее, они сразу стараются ему подражать, — почти все пассажиры покинули автобус, а мне еще ехать. — Или с годами просто уставали бы от «повседневных себя», начинали бы видеть недостатки… — я усмехнулся. —  Какие же мы всё-таки непостоянные создания. Наверное, хорошо, что нам не дано выбирать».       Чёрт, и об этом думаю именно я. Даже самому смешно.       Зайдя в подъезд, я обнаружил, что в моём почтовом ящике лежит письмо.       — Счёт, наверное, опять, — решил я и забрал его, поставив корзинку на подоконник.       Пройдя в квартиру, я выпустил кота, тот мяукнул и убежал на кухню. Я, скинув с себя верхнюю одежду, пошёл в гостиную. Включил там свет, плюхнулся на диван и взял в руки письмо. Открыв его не глядя, я обомлел. Поначалу даже не понял, что к чему, а потом как обухом по голове ударили.       Смысл слов долго не доходил до меня, я просто держал исписанный лист. Мои руки начинали медленно подрагивать, мозг отказывался воспринимать информацию, написанную каллиграфическим почерком:       «Ты, мерзкий урод, если хочешь остаться в живых, убери свои лапы от Брайса. Ты для него — очередной развлечение, новая шлюшка. Ты портишь его имидж! Брось его сам или я помогу тебе! Не переживай, я знаю о тебе достаточно. Знаю твой адрес, как ты уже смог убедиться, знаю место твоей работы, и даже имя твоего лучшего друга (Ян Марвин, верно?). Откажешься, не послушаешь — и с тобой будет то же, что и на фото.

Желающий тебе добра аноним».

      В доказательство из конверта выпала моя фотография, проколотая в местах, где должны были быть глаза. И, может быть, я снова не принял бы это близко к сердцу, но, если это положили в мой почтовый ящик, то тот, кто мне угрожает, не врёт. Он не просто знает о моём существовании, этот человек и правда осведомлён о том, где я живу. Этот псих даже Яна сюда приплёл! А если он и с ним что-то сделает? Стоит ли спокойно воспринимать его угрозы? Что мне теперь делать?       Ответа я не знал. Просто сидел на своём старом диване, рефлекторно комкая бумагу в руке. Я не плакал, хотя в горле стоял неприятный, болезненный ком.       Где-то в прихожей, разрываясь, пиликал мой телефон, на кухне Вампир просил есть, а я даже встать не мог. Ноги и руки не слушались, словно в них налили свинца. Тело было слишком тяжёлым.