Можешь молчать

Я наблюдаю за тобой из своего затемненного угла, откинувшись на спинку осточертевшего кресла. Ты прощаешься с гостем, крепко сжимая его протянутую ладонью вверх руку в своей, уверенно смотришь ему прямо в глаза и о чем-то договариваешься, улыбаясь, утвердительно кивая в ответ на что-то. Очень властно. Не успел гость выйти из помещения, как к тебе подскакивает улыбающаяся Олечка, наш реквизитор, проверенный член команды и очень искренний и отзывчивый человек. Ты склоняешься к ней, и она что-то весело лепечет тебе на ухо, схватившись за твой локоть, пока ты сам обводишь помещение своим раскосым взглядом в поиске моих глаз. Я там же где и всегда, Игорь, здесь, на своем месте рядом с тобой. Не переживай, ты можешь поймать меня в любой момент. Нашел. Молодец, Игорь. Ты смотришь на меня и, кажется, немного заглядываешь прямо в душу, но что же ты видишь? Неужели ты все-таки понимаешь, о чем я молчу? Девушка отпускает тебя и тоже прощается с тобой. Ты по-дружески подмигиваешь ей, и она отходит, заливаясь краской. Я лишь ухмыляюсь и смеюсь про себя — ты иногда бываешь таким дураком, Игорь. Ты все еще расхаживаешь в приевшимся всем, кроме тебя самого, образе, хотя я уже давно снял свою маску. Ты всегда притворствуешь: на сцене для фанатов, вне ее — для окружения, и иногда мне кажется, что ты стираешь даже эту черту. Играешь ли ты наедине со мной, Игорь? Где же тот лохматый, неуклюжий парень, с заговорщицкой улыбкой и хитрыми, как у лисенка, глазами, протягивающий мне первую в моей жизни сигарету? Моментами мне кажется, что я начинаю забывать, каким ты можешь быть, и в эти минуты слепящего смятения мое сердце замирает на мгновение и затем пускается в пляс. И иногда мне кажется, что оно вытанцовывает джигу. На самом деле ты по многим пунктам в моей жизни был первым, хотя я тебе обо всем и не рассказывал. Но ведь и ты меня никогда всерьез и не просил об этом рассказать. Ты спрятался за сверкающей мишурой популярности и востребованности, но ведь каждая мишура теряет со временем свой былой блеск и очарование. Я только надеюсь, что ты слышишь меня и помнишь об этом. Выдохнув, поднимаюсь на ноги и выхожу с площадки, устало сминая рукой шею, чувствуя затылком, как ты провожаешь меня глазами. Смотри, если нравится, я не против. Я уже переоделся, когда ты вошел за мной в общую гримерную, тихо прикрыв за собой дверь. Подойдя совсем близко ко мне, почти прижавшись ко мне своей грудью, ты проводишь пальцами по моим обветренным губам, а я ловлю ими подушечку большого пальца и прикусываю его, прекрасно зная, что вчера вечером ты порезался, пока готовил нам ужин. А ведь я сто раз просил тебя не резать навесу. Упрямый. Всегда делаешь все по-своему, идешь по головам и иногда нехило отхлебываешь грязи, которую сам же и мутишь. Это худшее, что я могу найти в тебе, и скорее всего это же и является самым лучшим, иначе как бы ты добился таких высот. Ты шипишь, одергивая руку, и с укором смотришь на меня, а я опять лишь улыбаюсь тебе и прошу извиниться за меня перед съемочной группой. Я уезжаю домой, ссылаясь на усталость и недосып, хотя голова и правда будто налита свинцом. Мои же мысли тяготят меня и тянут вниз, сгибая шею, прибивая к земле, и я уже не могу полноценно дышать. Дома я растекаюсь по мягкому дивану в гостиной и залипаю на бессмысленной программе по телевизору. Ты всегда ворчишь, что КПД у этого дурдома нулевой, но мой мозг по правде расслабляется. Ты часто раздражаешься из-за всяких мелочей, по капле набирающихся в огромный таз твоего недовольства жизнью и негодования, и бестрепетно выплескиваешь его на мою голову. Мне же остается только пропускать этот взрывоопасный коктейль через себя, в попытках охладить тебя и при этом ненароком не захлебнуться самому. Ты очень часто действуешь под воздействием эмоций. Очень импульсивный. Но неужели ты действительно не осознаешь, что любые эмоции всегда косячные? Они исходят прямиком от твоего ошалелого разума, в то время как чувства, зарождающиеся в районе солнечного сплетения, — вот что действительно имеет ценность. К тому же тебя сейчас нет рядом. Не успеваю как следует обработать эту мысль, как вдруг щелкает дверной замок. Неужели ты сорвался со своей любимой работы? Какое же оправдание у тебя? Раздевшись, ты проходишь ко мне в полутемную комнату и молча ластишься к моему боку, положив голову на мое бедро и, насколько это возможно, согнув свои невозможно длинные ноги. В то же мгновение запускаю ладонь в твои волосы, пропуская их через пальцы. Я знаю, как тебе это нравится, а ты настолько расслабляешься, разве что не мурчишь. Иногда мне на ум приходит сравнение с котом — ты такой же гордый и независимый, но тебе и самому прекрасно известно, что тебе нужна сильная рука, которая сможет успокоить и обласкать тебя после того, как ты нагуляешься, натворив дел. Со стороны другим может показаться, что твоя душа потускнела с годами, но я не сомневаюсь, я верю и знаю, что у тебя горячее и нежное сердце, открытое и жаждущее любви и понимания. И я стараюсь как могу, потому что люблю тебя. И я знаю, что ты знаешь это, — иногда в своих поступках ты кроешь столько искренней благодарности и всепоглощающей заботы, что мне вовсе и не нужны твои слова, а все ненужные, рождающиеся в моей дурной голове вопросы отпадают сами собой. Ты можешь молчать, Игорь, я и так все понимаю.