один, два

взрыв, летит стекло, кирпич и куски штукатурки — сычен думает, вот говно, и понимает, что за его спиной происходит то, чего он никак не ожидал. сначала он видит как юта зажимает тэёна в ванной. у них в общаге отбой — об этом как обычно оповестил всех сонный и злющий доён — и все потихоньку расползаются по комнатам, только джехен по-тихому дымит в окошко на кухне, да марк шуршит бумажками около принтера. сычен неторопливо идет умываться. он пропустил перед собой всех восьмерых — орущих, что каждый из них тут самый грязный и нуждается в душе — и теперь может позволить себе лишнюю минуту позалипать. возле ванной темно, лишь из-за приоткрытой двери падает косая полоска света. сычен шарит по стене в поисках выключателя, ему не очень хочется разбить нос о стену. выключатель находится и лампочка неярко освещает захламленный коридорчик. сычен кладет пальцы на дверную ручку. юта, посмеиваясь каким-то тихим заигрывающим смехом, теснит тэёна к раковине. обычно так он смеется, когда ему что-то очень нужно. одна его рука на тощем лидерском плече, ладонь другой теряется где-то под свободной черной майкой. — я тебя ударю, накамото, — как-то ласково предупреждает тэён и странно дергается, когда рука юты полностью вползает под его майку. сычен вяло думает: — «вот педики», и его сознание плавно переводит мысли к тому, что надо бы вымыть волосы, а краска опять будет слезать и это значит, что нужно потом чистить раковину. он толкает плечом зажимающихся ютэнов и протискивается к зеркалу. те, ничуть не смущенные, послушно выталкиваются в коридор. юта — рука под тэёновой майкой и косая улыбка — и тэён — напускная злость и талый лед в глазах. только спустя час в голове сычена беспокойно заметался один веский вопрос и он чуть не подавился зубной пастой. это что было? второй раз сычен высматривает сам, потому что изнутри его грызет любопытство, подозрение и что-то еще типа зависти или ревности. сычен не догоняет. он следит за ютой на всех интервью и на всех выступлениях. тот всегда садится либо рядом с марком, либо жмется к нему и делает вид, что собирается укусить его за ухо. он даже не пытается этого избежать, дыхание юты волнующе щекочет шею и сычен думает, что в такие моменты обычно чувствует тэён. когда взгляд юты скользит по тэёновой спине, он немного меняется, будто опускается какая-то прозрачная занавеска. в глазах юты мелькает гордость и улыбчивые морщинки собираются в их уголках. иногда сычен видит, как тэён осторожно поглаживает бедро юты, когда они сидят за кулисами, а у юты такое лицо, как будто все в порядке. да и у всех остальных такие лица. джонни устало зевает и трет красные глаза, забыв про подводку. раньше сычена бесили невинные заигрывания юты перед камерой — он выворачивался и говорил, что они не в сёнэне, на что юта округлял глаза и заявлял, что очень жаль. он обидно обзывал сычена цундере и прекращал приставания, переключаясь на марка, который из уважения к старшему не мог дать подобающего отпора. сейчас сычен сам разводит фансервис на радость менеджеру, фанатам и даже ли тэёну. тот косится на их возню, спокойно скользит взглядом по руке сычена на плечах юты, и в глазах его какое-то материнское удовлетворение, как будто два его вечно дерущихся ребенка наконец-то поладили. один раз сычен не умышленно натыкается на сцену с кроватью. ему что-то было срочно нужно от марка и он влетел в их с ютой комнату без стука — на бегу пнул дверь ногой и тут же подумал, что хорошо бы шагнуть обратно и закрыть ее с той стороны, а потом расторгнуть контракт с агентством и уехать обратно в китай, работать фермером. тэён поднял голову и взглянул на него сквозь сонный прищур — его розовые волосы в беспорядке спадали на лицо. юта даже не потрудился сделать вид, что он что-то потерял на кровати под тэёном и они вместе это искали. он высунул голову из-под чужой руки и спокойно осмотрел охреневшего сычена. — о, — сказал он, улыбаясь так, как будто все происходящее было так же буднично, как душ по вечерам и омлет на завтрак, — если ты к марку, то он у теиль-хена прячется от донхека. — ага, — механически ответил сычен и развернулся на пятках. за его спиной шуршание простыни и опять какое-то тупое хихиканье юты. так, думает сычен, какого хрена. у него что-то происходит внутри и это похоже на простуду или на влияние какого-то паразита. так выходит, что паразиты тут только юта с тэёном. вечером после утомительно кулинарного шоу, где сычена заставили готовить какого-то осьминога, он притворяется больным и закрывается в своей комнате. то, что это еще и комната тэёна, мало его волнует. тот несколько минут осторожно царапается в дверь и пытается вести переговоры. сычен оскорбленно молчит и тэён куда-то пропадает. зато приходит юта. — эй, — глухо доносится из-за двери, — ты что, обиделся? да. — нет, — твердо говорит сычен и ворочается на кровати, свешивая голову с ее края.— просто я подумал, что теперь вам с хёном лучше жить вместе. юта молчит пару секунд, то ли подбирая слова для ответа, то ли вспоминая, как это будет по-корейски. — то, что мы встречаемся, — наконец, отвечает он, — не значит, что тэёна надо выселять. — вы встречаетесь, — глуповато повторяет сычен и непонятно почему злится. юта за дверью подтверждающе молчит. — винвин, — просит он спустя минуту, применяя запрещенный прием и сычен трещит по швам. он сползает с кровати и щелкает замком. сквозь щелку смотрит на отчего-то виноватое лицо юты. тот примирительно дергает уголки губ вверх. сычен кричит где-то внутри себя — боже, почему ты вообще решил покинуть японию, мистер исцеляющая улыбка? у меня из-за твоей улыбки уже случилась парочка сердечных приступов! — ты мне нравишься, — глухо заявляет он вопреки своим мыслям, все еще держа дверь открытой лишь наполовину. если юта захочет, то сможет проскользнуть. юта хочет. он в простой домашней рубашке с подвернутыми рукавами и растянутых трениках; у сычена ноет сердце от того, как хочется его потрогать. не там, где тэён. он уважает чужое пространство, поэтому скромно возит пальцем по чужому колену. не факт, что руки ли тэёна не побывали и тут, но, по крайней мере, сычен этого не видел. — вы обнимались, — говорит он и юта смущенно водит глазами по комнате, не отрицая. — целовались, — продолжает сычен, ковыряя пальцем пока еще малозаметную дырочку на чужих трениках. юта дергает коленом и склоняет голову чуть набок. потом противно улыбается и спрашивает: — тоже хочешь? фу, мерзость какая, думает сычен, показательно кривясь. и говорит: — а может быть хочу. он говорит "может быть", потому что рассчитывает, что юта посмеется, хлопнет его по плечу и скажет что-то типа, "прости, но у нас с тэёном уже устоявшаяся гейская парочка, как бы все места заняты". он даже готов посмеяться над этим ответом и выпинать юту из комнаты, чтобы потом больше никогда с ним не разговаривать и не смотреть на него. но юта сразу оказывается как-то очень близко — зона комфорта сычена очень грубо нарушена — и взгляд у него, как у бисененов из аниме. без линз у него простые и теплые глаза, кончики отросших для камбека волос падают сычену на лоб и щеку. сначала он думает, что надо бы быстренько поменять решение, сказать, что — спасибо, конечно, но не надо, я передумал. а потом юта дышит ему в губы и сычен больше не думает. он сам целуется, как школьник, но под чужим осторожным напором расслабляется. юта не закрывает глаз и всматривается в лицо сычена, ожидая какой-либо реакции. когда он опирается одной рукой о кровать, а другой медленно ведет по спине сычена, считая выпирающие позвонки, тот, наконец, врубается в ненормальность ситуации и резко дергает головой в сторону. губы юты мажут ему по скуле и шее, сам он поднимает на него спокойный вопросительный взгляд. — тэён теперь меня побьет? — глупо спрашивает сычен и юта серьезно кивает. — обязательно, — говорит он. — я бы на твоем месте не терял его из виду. тэён не торопится выяснять отношения ни вечером, попав, наконец, к себе в комнату, ни через пару дней. иногда сычен ловит на себе его взгляд за ужином или в зале для репетиций и думает, что вот оно, сейчас он все-таки получит по лицу и успокоится. но тэён моргает и отворачивается. как будто ему вообще все равно, что сычен целовался с его парнем. ну ладно, думает он, и на следующий день перед камерами кладет ладонь юте на колено. юта удивленно дергает уголком губ, но продолжает уверенно затирать что-то ведущей. сычен на пробу ведет вверх вниз и от неожиданности чуть не летит со стула на пол, когда сверху его ладонь придавливает шершавая и холодная — тэёна. юта дергается, не прекращая сверкать улыбкой в камеру, и так жмет ботинком ногу сычена, что тот только невероятным усилием воли удерживается от того, чтобы не пнуть его в ответ. обе руки остаются на чужом колене. юта кивает и строит очаровательные лица, тэён опять куда-то залипает. сычен чувствует себя частью какого-то большого заговора. — вы дебилы, — говорит им юта после и переспрашивает, как дурачков. — понятно, нет? тэён виновато тычется подбородком ему в колени и смотрит снизу вверх так, что сычен готов драться с ютой, лишь бы он на него не сердился. то, что он и сам является причиной этой агрессии, как-то вытесняется из мыслей. — сычен первый начал, — пытается оправдать себя тэён и подается вперед, ловя в чужих глазах тень улыбки. он бодает юту в живот и замирает. сычен вспоминает, что он тут вроде как мешает им миловаться и собирается выходить из комнаты, но спотыкается о голос тэёна, немного приглушенный тканью чужой футболки. — не останешься? — и, чуть отстранившись, смотрит на сычена внимательно и вопросительно. взглядом ли тэёна можно вены резать, что там говорить о решительности. от нее остаются жалкие искромсанные куски, которых едва ли хватит на то, чтобы хлопнуть дверью и уйти. сычен жмется, топчется около них, а потом, садится на пол и прижимается спиной к костлявому боку лидера. ничего не происходит.

__________________________________________

тэён — на сцене горячий и дикий — в общаге превращается в самое милое существо на планете, которое нуждается в любви и защите. когда он умывается и переодевается в пижаму, у сычена нехорошо екает сердце. юта завязывает отросшие волосы на макушке девчачьей резинкой и говорит, что сейчас будет делать кофе. кофе юты печально известно сычену, поэтому он торопливо оттесняет его от плиты, вводя в заблуждение объятиями, и сам щелкает чайником и возится в кухонных ящиках. — эй, — слабо протестует юта, усаживаясь на стул напротив тэёна, залипающего в телефон. — дали бы хоть раз попробовать. — хён, — точно бьет сычен по слабому месту и юта в момент размякает и затыкается, переводя все свое внимание на тэёна. он поднимает глаза от телефона и улыбается ему. спрашивает: — что? — ты красивый, — вздыхает юта и укладывает голову на стол. — вдруг ты забыл. — ты мне говорил об этом сегодня утром, — напоминает ему тэён, но все равно заметно смущается и снова прячется за телефоном. юта вздыхает — докопаться не вышло — и снова поворачивается к сычену, засыпающему кофе в чашки. — а у тебя классная задница, — сообщает он ему. — ну, вдруг ты не знал. — я ему уже сказал, — снова обламывает его тэён и смотрит, как уши сычена стремительно краснеют. у них странные отношения. тэён принял его, но почти никогда не прикасался к нему — скиншип перед камерами не в счёт. сычен, в свою очередь, всегда немного побаивался, когда умышленно задевал его бедром или трогал за плечо. тэён был красивый, и в памяти сычена он оставался каменным строгим лидером, к которому страшно притрагиваться, будто он какое-то божество и только тронь его и сломается. или сломает тебя, как вариант. зато юта, не знающий, что такое личное пространство, лип к ним обоим. он любил быть в центре, как обязательное связующее звено, и всегда вклинивался между сыченом и тэёном на диван, толкая их коленками и локтями. взгляд тэёна теплел и он обхватывал его одной рукой, пальцы почти невесомо касались плеча сычена, пока он сидел и тяжело думал, как все к этому пришло. поэтому, когда тэён первый раз вешается на него после выступления и тяжело повисает на плечах, сычен боится дышать, чтобы тот не подумал, что он его отталкивает. он поднимает руку и осторожно трогает пальцами тэёнову ладонь, лежащую у него на шее. она теплее, чем обычно и сычен оставляет свою руку сверху, потому что ему так хочется. тэён целует его тем же вечером — просто жмется губами к губам, как будто пробуя, как это. сычен стоит, как столб и не знает, что делать, куда ему деть руки и себя. он сначала их поднимает, потом опускает, так и не коснувшись тэёна, потому что он все еще что-то недостижимое, а после вспоминает, что вроде как надо дышать и фыркает ему в губы. — ну как? —  спрашивает тэён, когда сычен восстанавливает дыхание. — ты живой? сычен слушает мысли и свое сердце. оно бьется, мысли в голове текут вяло и медленно, как патока. — кажется, — говорит он, стараясь не вытащить одну, какую-то цельную, из этой густой карамели. — я не понял до конца. тэён делает так, что до него доходит. вечером юта сдвигает кровати в комнате сычена, игнорируя его слабые протесты и попытки этому препятствовать. непонятно, откуда в нем столько дурной силы, но юта толкает кровать вместе с сидящим на ней сыченом, и успокаивается только тогда, когда поправляет одеяло на бывшей стороне тэёна и падает сверху. — раз мы теперь большая семья, то должны держаться вместе, — говорит он, тянется, как кот и переворачивается на бок, утыкаясь прямо в сычена большими блестящими глазами. тот выдерживает минуту, а потом вопросительно приподнимает брови — что? что тебе надо, бисенен из аниме, втянувший меня в стремные порочные отношения? юта улыбается и у сычена больше нет вопросов. один гребаный ответ лежит возле него, второй, скорее всего, ссорится с донхеком за срач на кухне. — вы идиоты, — ворчит сычен для приличия и еще для того, чтобы улыбка юты потухла, а то слепит хуже настольной лампы. потом тянется и прячет голову где-то у него на груди, потому что юта улыбаться не прекращает, а расцветает еще сильнее. его хочется ударить и поцеловать, но сычен не уверен, что ему хватит сил хоть на одно из этих действий.

__________________________________________

тэён вклинивается между ними, когда решает конфликт на кухне, и даже ничего не спрашивает по поводу незапланированной перестановки. юта, оттесненный к краю кровати, ноет, что сейчас упадет и сломает свою красивую шею. сычен уже увереннее кладет руку на грудь тэёна, которая успокаивающее поднимается и опускается от его дыхания. юта сказал, что они должны держаться вместе или что-то типа того. тэён мажет сухими губами по руке сычена. мысли в его голове снова смешиваются в густую карамель и только одна застывает, как мушка в янтаре. это неправильно, думает сычен, это что-то, чем бы его мама не гордилась. сычен чувствует, как за спиной тэёна оскорбленно сопит юта — как человек, желающий привлечь к себе внимание — и думает: прости, мам.