Другой Ногицунэ

      Звенящее на ветру стекло, гнущиеся до самой земли деревья. Дождь льет не переставая уже неделю, если не больше. Гром, прибивающий к земле, оглушающими раскатами, молнии и свинцовое небо, через которое не видно ни одного просвета чистого неба. Дождь словно плетью бьет по лицу и спине, густая боль раздается по всему телу, в унисон с раскатами грома, оглушая. В глуби леса не слышно криков, под дождем не видно слез. Здесь я могу понять всю ту пустоту, что с каждой секундой все больше разрастается вокруг моего сердца, убивает, ноет, душит.       Больно, до жути больно, вокруг стоит оглушающий шум бури, но я не слышу ничего, ни грома, ни ветра, ни даже своего собственного крика. Сколько я здесь? Где я вообще, и почему именно сюда я возвращаюсь в который раз ночью? Хотя, в прочем это не имеет значения, все сейчас меркнет перед той болью, что я испытываю, я нигода такого не чувствовала.       За эту неделю, я собрала все свои вещи и подписала каждую из немногочисленных коробок, которые надо отправить отцу. Немногое оставалось здесь, у Джаслин, и уже переместилось в пыльное место рядом с коробками, оставшимися от мамы. Коробки, которые я упаковывала сейчас предназначались Стайлзу, в них были его вещи, которые он не так давно оставил, пара-тройка моих книг, которые ему всегда хотелось у меня выменять или выкупить. Оммёдзи, одна из них, но теперь она была полностью переведена на английский. И небольшое письмо, я бы назвала это прощальной запиской, текста там не так много, и на письмо это не то чтоб тянет. — Ты уезжаешь? — хриплый и тихий голос Стайлза за спиной, как пощечина ударил меня.       Я надеялась уехать до того как он опомнится и придет сюда. Жестоко? Может быть, но мне больно видеть его в таком состоянии, да и в целом видеть его. Было невыносимо от того, что я его потеряла. Мне не хотелось, чтобы он видел мня такой разбитой, уничтоженной, среди этого хаоса, что я натворила вокруг в тот день. Разбитые окна и зеркала, побитые лампочки, и просто полный бардак во всем доме, устроенный мной до того как я оказалась в лесу, где могла навредить только себе. — Да, Стайлз, я уезжаю назад, а оттуда скорее всего в частную школу в другой стране. — я медленно повернулась к нему лицом, улыбаясь, искренне радуясь тому, что он жив, что он свободен от этого ужаса, который испытывал на протяжении нескольких месяцев. Достаю книгу из коробки и протягиваю ему. — Я все перевела и думаю, тебе она понадобится больше чем мне. Это почти, то же самое, что у Арджентов, только тут не только список «монстров», а еще обряды, ритуалы, символы друидов, даже зелья и обереги. — Но почему? Зачем ты…? — он осекся, понимая, что я тоже пережила за эти месяцы многое. — Почему ты уезжаешь? — он смотрел на книгу, как будто прикоснись он к ней и я тут же исчезну. — Ты ведь… Останься, Хелли, я тебя умоляю, я устал, устал терять близких. Я не возьму её! — Возьмешь, она будет вам полезна. — я мягко улыбнулась, положила книгу в коробку подписанную крупной надписью «Стайлз» и заклеила её скотчем сверху. — Может не сейчас, не сегодня, но когда станет легче. Ты меня не теряешь, просто не можешь потерять, но я уже достаточно потеряла здесь… Я люблю тебя, Стайлз, пусть это и эгоистично с моей стороны, говорить такое сейчас, но я хочу, чтобы ты услышал эти слова от меня лично. Я тебя люблю… — Зачем? — боль в его глазах поражала до глубины души. От этого стало еще хуже. — У тебя есть друзья, стая. У меня был ты. Но пожалуй дальше мне стоит двигаться одной, забрав боль и бурю с собой. — Так останься со мной. — его голос срывался, к горлу подступал ком. — Ты не потеряла меня. Вот он я! — Я потеряла вас обоих… я потеряла Его. — спокойно, пронимаю правую руку и показывая ему легкую паутинку золотой нити, что кажется порванной и такой невесомой. — Я рада, что ты цел, я пожертвовала бы собой, лишь бы спасти тебя, потому что, потерять тебя я не хочу точно. Но часть моей души на вечно заперта в деревянной шкатулке. — повисла гробовая тишина, до него не сразу дошло о чем я говорила и что вообще это значит. — Я отдала всю себя ради вашего спасения, но я потеряла слишком много, мне нужно уехать. Я не исчезну, ты можешь мне позвонить или написать в любое время. — Прости… — обнимая меня и прижимая все сильней к себе, шепча мне на ухо, с каждым словом все тише. — Прошу, прости меня… — Я никогда не винила тебя… — это я должна извиняться, но ты не один и у тебя теперь все будет хорошо. До тех пор, пока тебе опять не придется спасать свою стаю, но ты сильный и ты справишься. Мягко разрываю объятия, на прощание целую его в щеку. — Мне уже пора, меня ждет такси.       Сажусь в машину, на заднее сидение, смотрю в последний раз на Стайлза, который борется эмоциями, что вот-вот вырвутся наружу, стоя на пороге моего, уже бывшего, дома. Еще раз улыбаюсь ему, и машина медленно трогается набирая ход, увозя меня и этот дождь все дальше от этих мест. — Он ведь не поверил. — слезы катятся по моему лицу, когда этот журчащий, бархатный голос звучит с водительского сидения. Но я должна была сделать выбор, и я понимала, что Стайлз никогда меня не полюбит, а Он, он уже любит. — Думаю да, он не такой дурак. У него останутся сомнения, но по крайней мере, он не станет преследовать или рассказывать им о своих подозрениях. — Ну, и куда мы поедем на самом деле, Рейко? — эта ехидная, дикая улыбка Коросу, даже заставила меня слегка улыбнуться. — Пожалуй, мне стоит заехать к отцу, ну а дальше, для нас открыт весь мир. — Весь мир? — улыбка стала коварнее, но не такой пугающей, что была раньше. — Мне нравится как это звучит. Весь мир!