Журавль в руках

Дима Дима хороший друг. И как хороший друг он должен сказать Шастуну, что пора заканчивать заниматься ерундой. Нет, серьёзно: они создают свой проект, они часть чего-то важного, нового, и, по словам того же Шастуна, ахуенного. И если из-за своей придури парень всё похерит — Дима его не простит. Диме тридцать один, он не намерен расставаться со своим золотым билетом, ради которого впахивал уже десять лет. Не для того он отказался от карьеры стоматолога, чтобы однажды услышать: «Спасибо, но мы продолжим как-нибудь без вашей этой пидорастии». Ладно, возможно, он слегка перегибает, и всё не так плохо. Но ждать, пока будет именно так, Дима не хочет. Нет, лучше прямо сказать Шастуну, чтобы тот перестал… перестал уже! Вести себя как придурок рядом с Пашей, ржать как идиот над каждым его словом, пялиться, как будто ему пятнадцать и он по уши. Хватит уже, Тох, неужели не понимаешь — это всё херня, а мы сюда пришли серьёзным юмором заниматься. — Чё притих? — Антон открывает очередное пиво. — Играть будешь, нет? Дима берёт протянутый другом джойстик. Он торчит у Шастуна уже второй час и всё прокручивает свои претензии в голове. Да давай уже, — кричит он сам себе, — сымпровизируй что-нибудь. — Что думаешь про парней? Браво, Позов, мог зайти ещё дальше и спросить про его детство. Ну, а почему бы и нет? Антон ожидаемо хмыкает, но воздерживается от подъёба в стиле: «Я не из этих, Дим, ты чего». — Серый свой, Арсений с выебонами, — лаконично отвечает он, — но, раз Стас думает, что сработаемся — я ему верю. Да выбери уже кого-то, кроме Лю Кана, — без паузы возмущается парень. — Неа, — Позов подтверждает выбор и с удовольствием наблюдает за бесящимся Антоном. — Давай случайных, — настаивает Шастун, — ты, блять, его комбинации во сне нажимать можешь. — Так практикуйся, Тох, игра же у тебя. — Бесишь, блять, иногда. Антон выбирает Скорпиона и с вызовом смотрит на Диму, мол, попробуй скажи, что я читерного персонажа взял. Позов делает приглашающий жест рукой, и они начинают бой. — А у тебя что, проблемы с ними? — спрашивает Антон. — Да нет, нормальные парни. Попов, конечно, чудной. — Чудной, — передразнивает Антон, с остервенением вдавливая кнопки в джойстик, — да ёбнутый он, ёбнутый, и шуточки у него… Да бля! — И твой Скорпион тебе не помог! — победно усмехается Дима. — Ещё посмотрим, — говорит Антон, когда динамики объявляют второй раунд. — А что насчёт Воли? — продолжает расспрашивать Дима. — Ты не таким его себе представлял, да? — Пашу? — удивляется Антон. — Да нет, почему, таким и представлял, — он отклоняется всем туловищем, будто бы надеясь избежать удара в игре. — Сука! — Я думал, он будет звездиться, но нет, нормальный мужик. — Ага, — Антон уже не пытается делать какие-то приёмы, просто жмёт на всё подряд. — Нубьё, — фыркает Дима и завершает бой фаталити. — Ёбаный задрот, — Антон откидывает джойстик, — я больше с тобой не играю. — Дежавю, — Позов не верит сказанному ни на секунду. — Знаешь, что странно? Паша ни разу не выстебал тебя, — Дима упорный, вы знали? — С чего бы ему меня выстёбывать? — парень хмурится. С того, что работа у него такая, — думает Дима, — или потому что ты ведёшь себя, как школьница на первом свидании — какой вариант тебе больше нравится? — Тебе вашу первую встречу напомнить? Я удивлён, что он после этого не развернулся и не распрощался с нами навсегда. — А что такого? Я же… — В смысле "что такого"? — заводится Позов. — Сначала ты двух слов связать не мог и только глазел на него, как на второе пришествие. — Но потом… — Антону снова не дают оправдаться. — Лучше бы ты и потом молчал, потому что эта шутка была ни разу не уместна. — Но ты же поржал. — Спасал нас всех от неловкой тишины. Антон хмурится и ничего не говорит, только смотрит на свои браслеты. Дима вздыхает и уже не хочет отчитывать парня, но в голове звучит Антоново «Меня предупреждали, что на телевидение только через постель, так что… прямо здесь или в гримерку зайдём?» и Пашин ахуевший взгляд. Ну нет, Дима всё-таки скажет. — Тох, заметно. — Что, блять, тебе заметно? — вскидывается парень. — Давай без этого, — Дима морщится, но говорить старается спокойно. — Сам знаешь, ничего из этого не будет, а нам шоу вместе снимать. Антон смотрит на него изучающе, Позов не припомнит, чтобы раньше видел такой пристальный взгляд парня. Уж точно не в свой адрес. — Думаешь, я всё испорчу? — спрашивает Антон. — И тебе придётся снова по клубам выступать? — Нет. Ты возьмёшь себя в руки и перестанешь… — Дима взмахивает рукой, не находя нужное слово. Антон кивает и поднимается с дивана, выключает приставку, подбирает пустые бутылки из-под пива. — Ты, наверное, иди уже, увидимся на репетиции, — говорит он, не оглядываясь на Диму. Позов неуверенно встаёт, но уйти не решается, только смотрит парню в спину. Антон нетерпеливо поворачивается. — Дим, правда. Ахуеть, думает Позов. Правда, ахуеть. — Тох, ты что? — он сглатывает. — Ты серьёзно? Это ведь… Он не может заставить себя продолжить, потому что не знает, что сказать. Антон перед ним такой… такой пустой. — Я знаю, — Антон отмахивается, — знаю, что мне не пятнадцать, знаю, что ничего не будет, знаю, что рисковать чем-то настолько ахуенным ради, — парень повторяет недавний жест Позова, — это бред. Серьёзно, Дим, вряд ли ты мне можешь сказать что-то новое на этом этапе, — он кривит губы в некрасивой улыбке. Диме хочется сказать, что он не знал. Думал, что Антон просто сотворил себе кумира. Или, ну, потрахаться хочется парню, ладно. Но он понятия не имел, что Антона так кроет. — Пиздец, да? — Антон без труда читает эмоции на лице друга. — Ещё какой.

***

Сергей Да плевать ему было на пацана, серьёзно. Пока он шутил, пока зал смеялся, пока это всё работало, пока Шастун работал, его, Сергея, всё устраивало. Никакого дела до личных проблем ему не было. Вот только на лучшего друга было не плевать. А Попов влез. Серёга уговаривал его не ввязываться в это, умолял, твою мать. Нет, зачем его слушать, Арс же самый умный. Что Шастун по Воле течёт, видят все. Сложно не видеть, вот серьёзно. Нет, Антон вроде не дурак, на шею не кидается, но вылупливается, как птенец, и смотрит такими преданными глазами. И спрашивает, и просит долбанного внимания. И ловит каждый Пашин вздох, зеркалит каждую эмоцию. И ему всё мало. Время. Время должно было выветрить всю эту херню, заставить парня подрасти и посмотреть на мир без розовых очков. Вот только время было не в курсе. Они снимаются уже четыре месяца, и с каждым днём Шастун как будто всё больше шалеет. Сам от себя, наверное. От того, что он творит, и что за это ему никто не предъявляет. Серый бы уже популярно разъяснил пацану, что харэ, его потуги никто не оценит, не нужен ты, Шастун, раздуплись уже, алё! Но Паша не Сергей. Паша как-то сразу проникается симпатией к Антону, берёт его под свою опеку. Шутит вместе с ним, смеётся, ловит взгляды и… не отталкивает. Ближе не подпускает, но и не отталкивает. Серый думает, что для пацана такое расстояние — самое пекло. Лучше бы Паша его реально послал, но нет, Шастун плавится в этой котельной и в какой-то момент решает, что одному сходить с ума скучно. А Арсений радостно предлагает свою компанию. — А ну стой, — кричит Серый, высовываясь из машины. — Сюда иди. Антон замирает на секунду и, нахмурившись, подходит к мужчине. — Чё орёшь? — Садись, разговор есть. Шастун закатывает глаза, но в машину садится. У Серого руки чешутся ему вмазать. — Не впутывай Попова в своё дерьмо, — на долгие церемонии у Серёжи нет ни времени, ни желания. Судя по выражению лица, Антон явно не рассчитывал на этот разговор. Но он быстро берёт себя в руки. — Никуда я Арса не впутываю. — Не играй в игры, Шастун. Что ты думаешь ты делаешь, а? — А что я делаю? — пацан в ответ повышает голос. — Серьёзно, объясни мне, что я, блять, такого делаю? Это он втянул меня в свою игру, он сделал так, что зрители от нас орут и требуют нас, и что мне было делать? Не давать ему меня трогать, запретить смотреть или что? Это шоу, и мы актёры. — Да, шоу, — с сарказмом говорит Серый. — Шоу для одного зрителя. Не надейся, Шастун, Паша из ревности тебя не трахнет. Парень сжимает руки в кулаки и бледнеет. Без грима у Антона отчетливо видны синяки под глазами, слишком острые скулы и прилипшие ко лбу волосы. Пацан в целом выглядит конкретно заебавшимся, но вместо жалости внутри Серёжи разливается гнилое удовлетворение. — Ты почему со мной разговариваешь, а не с Арсом? — неожиданно спокойно спрашивает Шастун. Сергей молчит. — Нечем ему рот заткнуть, да? — понимающе усмехается Антон. — Он-то за Пашей не таскается, — парень сам кривится от произнесённого, — не проедешься. — Не надо разводить пиздостраданий, Шастун. Арс вот на эту херню и клюнул. Вечно жалеет убогих. Антон начинает смеяться. Сначала тихо, потом всё громче и безумней. Серый не хочет признаваться, но чувствует он себя пиздец как неуютно. — Совсем поехал? — Ага, — легко соглашается Антон, — и уже давно. Шастун открывает дверь, всё ещё посмеиваясь, но, выходя из машины, оборачивается и склоняется так, чтобы смотреть в глаза Сергею. — А знаешь что? Трахнул меня твой Попов. Уж не знаю, трахает ли он всех убогих, но из жалости, так из жалости, я не привередливый. Шастун захлопывает дверь и, отойдя на десяток шагов, достаёт из кармана пачку сигарет. Сергей заторможенно поворачивает ключ и плавно стартует. Без особых раздумий он едет к Арсу, собираясь обматерить его от души. Где-то внутри ещё дышит надежда, что Арс скажет, что всё это пиздёж. Что Шастун просто хотел побесить Серого — и всё. Надежда сдыхает ещё до того, как он подъезжает к дому. Просто всё слишком сходится. Сергей понимает, что перемена в поведении Шастуна была слишком резкой. Вот он смотрит на Попова волком, вот закатывает глаза и хмурится от его шуток — а вот он уже Арс, и они уходят вместе выпить после работы. — Ты вообще серьёзно? — Сергей едва переступает порог. — Шастун? Попов ни разу не делает вид, что не знает, о чём речь. — Скажи ещё, что я достоин лучшего, — усмехается он. — И тебе пофиг, что он сохнет по другому мужику? — У Паши жена, — говорит Арсений. — У тебя, блять, тоже! — Это не то же самое, — Арсений не поддаётся на повышенный тон. — Серый, я же ничего не делаю. Ну, спим мы иногда вместе, кому от этого плохо? Играем только лучше. — Ты, блять, доиграешься. — Да не будет никаких соплей, обещаю. Сергей ему не верит.

***

Арсений — Привет, — выдыхает Антон. — Ну привет, — Арсений усмехается и отступает на шаг, пропуская парня в квартиру, — ты же вроде не собирался приходить. — Как видишь, — Шастун разводит руками, — собрался. Больше они ничего не говорят. Да и зачем, когда всё понятно без слов. Зачем Антон здесь — ни для кого не секрет — они встречаются уже полгода. Ну как встречаются — Антон скажет «да просто трахаемся», а Арс… Арс кивнёт и усмехнётся. Как и сейчас. Усмехается, наблюдая, как Антон уверенно проходит в спальню, на ходу раздевается, пока не остается в одних боксерах. Он опускается на кровать и смотрит на Арсения, вопросительно подняв бровь. А что Арсений? Его дважды приглашать не надо. Антон сейчас смелый, раскованный. Он больше не жмётся, не сдерживает стоны и не стесняется показать, что именно он хочет, и как ему это нравится. Арс дуреет от мысли, что это он сделал Шастуна таким. Взял и вылепил из шуганного парня настоящего дьявола с зелёным адовым пламенем в глазах. Себе на голову, — хочется добавить Арсению. Раньше он был уверен, что Антон просто забывается: в сексе, в ощущениях, сам толком не знает, чего хочет, поэтому соглашается на всё, что предлагают, но теперь… Теперь Антон знает о своих желаниях, и он здесь, с ним. Арсений отгоняет эти мысли, потому что думать так опасно. Он прекрасно понимает, что, будь у Шастуна другой вариант… Но поздно, наивная надежда уже закралась в его разум и обустроилась там с комфортом. А Шастун всё подкармливает её своими поступками, улыбками, присутствием. Будь Арсений немного более рассудительным или немного менее погрязшим в парне, он бы всё прекратил. Возможно. Вряд ли. Скорее всего нет. Арсений всегда был немножко мазохистом. Да и зачем что-то прекращать, когда всё так удобно? Нет у них будущего, нет, так и какая разница, что Антон хотел бы видеть на его месте другого человека? Правильный ответ — никакой. А дурацкое сердце всё равно сжимается. Ох, как же он проебался. — Пожрать чего-нибудь есть? — лениво спрашивает Антон, вытираясь салфеткой. — Голубцы в холодильнике. Смотри-смотри, он остаётся! Он будет есть твою еду! — Арсений пытается игнорировать радостный шёпот подсознания, пока Шастун в одних трусах проходит мимо. Арсений слышит гудение микроволновки и только тогда встаёт, натягивает домашние штаны, безуспешно пытается пригладить растрепавшиеся волосы и следует на кухню. — Ты чего такой довольный? — спрашивает он у жующего Антона. Тот, не переставая улыбаться, смотрит прямо в глаза Арсению. У Антона такой растраханный и такой счастливый вид, что, Попов, пожалуйста, дыши. — Нас продлили ещё на сезон, — произносит парень с набитым ртом и, глядя в ошалевшие глаза Попова, смеётся. — Прикинь, Арс? У нас получается. — Охренеть, — Попов на ослабевших ногах присаживается на стул. — У меня такая же реакция была, когда Стас сказал, — всё ещё посмеивается Антон, — а Паша ничего, спросил, чего это мы удивляемся, всё и так было понятно. — Когда ты узнал вообще? — Да вот перед тем, как приехал к тебе. Вы все поуезжали, а я хотел Паше по номерам кое-что предложить. Мы как раз обсуждали, и тут Стас такой заходит и трупным голосом заявляет: «У меня новости по поводу шоу», — Антон передразнивает безэмоциональную речь продюсера. — Я там чуть не обосрался, таким тоном обычно не сообщают ничего хорошего, — Шастун фыркает, — придурок. Арсения душит вопрос о том, что же конкретно предлагал Антон Воле «по номерам». — Это надо отметить, — говорит он. — Да, Паша уже занялся организацией. Ну конечно. Антон открывает холодильник, достаёт апельсиновый сок и делает несколько глотков прямо из пакета. — Я Диме уже набрал, а Матвиенко на тебе. — Детский сад, — говорит Арсений, но послушно идёт в комнату за телефоном. — Это он виноват, — слышит Попов вдогонку. Серый берёт трубку почти сразу. — Я думал, ты спишь. — И всё равно позвонил? Серёжа говорит громче, чем нужно, стараясь перекричать музыку, и Попов морщится, убирая громкость в динамике. — Да, тут такие новости, что до утра не терпит, — Арсений садится на кровать и смотрит на себя в зеркало. — Антон беременный? — шутит Серёжа, и Арс слабо улыбается. — Шоу на второй сезон продлили, — и даже для его ушей звучит слишком отстранённо. — Чё, правда? — после короткой паузы спрашивает Серый, и в голосе слышна улыбка. — Ахуеть! Ахуеть, у Импровизации будет второй сезон! — орёт он куда-то в сторону, и Арсений слышит нестройное «Ууу!». — Ты слышал это? Люди обожают наше шоу. — Где ты там? — спрашивает Попов. — Праздную! Теперь и повод есть. Давай к нам. — Не, я пас. — Как хочешь. Давай, увидимся тогда. Серый начинает снова что-то орать, явно обращаясь не к Арсению, поэтому тот завершает вызов. И продолжает всматриваться в своё отражение. Давай, Арс, это реально хорошие новости, улыбнись. Улыбка заслуживает Золотой малины. Попов не знает, почему он всё ещё удивляется. Почему до сих пор не понял, что парень своим взглядом способен вознести его на вершину Олимпа, а словами погрузить на дно Марианской впадины. Надо признаться хотя бы себе — Воля для Антона всё. Паша. Антон пропитан им насквозь. Паша незримо присутствует в каждом жесте, в каждой фразе Антона. Антон говорит о нём, проводит время с ним, учится у него — хотя сам уже давно состоявшийся комик. И Арсению хочется попросить его не делать этого, не растворять себя в Паше, потому что Антон лучше. Вот только сказать такое и притвориться, что ему всё равно, Арсений не сможет. Если он начнёт — уже не остановится, не обрубит себя на середине. Нет, скажи он хоть слово — и из него хлынет всё. Весь Арсений перед Антоном — и делай с ним, что хочешь. Хочешь знать, каково быть Пашей? Так давай, втопчи чужие чувства в землю. — Арс? — негромко зовёт парень. Попов наконец отрывает взгляд от зеркала и гадает, сколько Антон стоит вот так, прислонившись к дверному косяку и наблюдая за ним. Видимо, долго, раз не шутит про самолюбование Арсения. Они смотрят друг на друга, и Шастун выглядит напуганным. Давай, — думает Арсений, — сделай это, потому что я уже не могу. Но Антон ничего не делает. Только пялится. — Серый опять мораль читал? — наконец спрашивает он. Серый давно перестал пытаться. Толку-то? Но Арсений молчит, не опровергая, потому что объяснений своему поганому настроению у него нет. Вернее, есть, но не те, которые устроят Шастуна. Антон опять не выдерживает паузы. — Хочешь прекратить? Да, — думает Арсений. — Нет, — вылетает из него. — А ты? Антон мотает головой и подходит ближе. Попов не двигается, когда парень опускается на колени между его ног и заглядывает в глаза. Не надо, — хочет сказать он. — Что ты делаешь, от меня и так ничего не осталось. Арсений сидит, не шелохнувшись, когда Антон проводит руками вверх по ткани его домашних штанов. Арсений замирает, когда Антон приподнимается, чтобы словить его губы, и оживает. Он думает, что ему плевать на Пашу, плевать на всё, просто пусть это не заканчивается. Пусть Антон целует его так, будто он без Арсения уже не хочет. Так, будто не может насытиться им, будто бы они вместе по-настоящему. Где-то внутри теплится надежда.

***

Паша Насколько изменилась Пашина жизнь после старта Импровизации? Да ни на дюйм. Проект был очередным, и Воля относился к нему, как ко всем очередным проектам. Это не Comedy, в который Воля вложил всю душу, всего себя, который любил, как собственного ребёнка. Нет, Импровизация была не его идеей, ему предложили быть ведущим и, собственно, почему бы и нет? Когда шоу продлили на второй сезон, Паша так удивился своей радости, что попытался сам себя остудить. А потом понял, что незаметно проникся. Проникся Импровизацией, проникся парнями, атмосферой и даже всей закулисной игрой. Понял, что всерьёз думает над будущим шоу, над номерами, над ростом. Импровизации было куда расти, и Паше вместе с ней. А ведь он уже вроде давно достиг потолка. Это было, наверное, лучшее, что могло подарить ему шоу — стремление вверх, это старое забытое ощущение, когда зудит где-то под рёбрами, когда ночью просыпаешься, потому что придумал, потому что — вот оно, я знаю, как сделать лучше. И пьянящая эйфория, когда всё получается, когда победа ещё не известна заранее, и ты всё тянешься за этим чёртовым журавлём в небе. Поэтому да, жизнь Пашина не изменилась ни на дюйм, но Паша изменился. В честь нового сезона Воля закатывает вечеринку от души. Он снимает клуб, приглашает много гостей, с удовольствием отсиживается за столиком, радуясь, что ведущий тут не он, и исподтишка наблюдает за парнями. Те вроде нормально справляются, принимают поздравления и чем дальше, тем сильнее раскрепощаются. Понимают, что среди всех этих людей с телика они не лишние, они — такие же. К Пашиному удивлению, лучше всех держится Антон. Шастун не елозит, не смущается, открыто улыбается и шутит к месту. Белый жмёт ему руку, Харламов показывает Паше палец вверх, на что Воля только качает головой. Антон — не его протеже, хвалите парня, Паша тут не при чём. Или немножко при чём. Да, ладно, возможно, Паша чувствует в парне что-то, присущее ему самому, и искренне хочет помочь. Потому что хоть Антон и сейчас хорош, он может лучше. Поэтому Паша иногда остаётся с Антоном после съёмок и проговаривает отснятые моменты, поэтому даёт советы не только по поводу юмора, но и рассказывает о том, насколько важна игра вне выступлений. Поэтому сейчас пристально наблюдает за парнем и чувствует если не гордость, то удовлетворение, медленно расползающееся внутри. Антон ловит Пашин взгляд и улыбается. Паша улыбается в ответ и хочет сделать жест, чтобы парень подошёл, но Антон отворачивается раньше, чем Воля успевает поднять руку. Паша немного фигеет. Нет, здорово, конечно, что парень понимает, что в такой вечер ему надо общаться с полезными людьми, а не околачиваться вокруг Паши. Он, в общем-то, сам очень доходчиво объяснил это Шастуну во время их последней встречи, но… Но привычка — капризная дама. Паша привык ко вниманию Антона, привык, что тот готов наизнанку вывернуться, готов прыгнуть выше головы, только заметь меня. А вот сейчас они не сталкивались лицом к лицу почти месяц — и ничего. Пожал ему руку при встрече и больше не подходил. Паша перестаёт делать вид, что не следит за парнями, теперь он в открытую смотрит за группой импровизаторов. Те уже ни с кем из гостей не разговаривают, стоят вчетвером и, судя по хитрому выражению лица Серёги, что-то замышляют. Паша хорошо знает парней и видит, что с энтузиазмом настроены Антон и Сергей, а вот Димка, кажется, категорически против. Херню какую-то выдумали по-любому. Арсений выискивает кого-то в толпе, а увидев Пашу, оборачивается и тянет за собой остальных. — Паш, такая идея, короче, — начинает Серый, когда все четверо подходят к нему. — Они хотят устроить импровизацию прямо здесь, только с гостями вместо нас, — выкладывает Дима. — Точно, — Серёга показывает пальцем на Позова, — и будет классно, если ты всё объявишь, — радостно заканчивает он. — Сядьте, гениальные вы мои, — Паша делает приглашающий жест. — Серёнь, ты уже насвистался, да? — В смысле? А что плохого… — А то, что люди сюда отдыхать пришли, а вы им сейчас ткнёте в нос, что они хуже вас в вашей стезе. Так никто же и не претендует, — Паша смотрит на притихших парней. — Не обижайте других деток, будьте хорошими мальчиками, — шутливо-воспитательским тоном заканчивает он. — Я же говорил — тупая идея, — ворчит Дима, но, кажется, все расслабляются. — И ладно этому неймётся, а вы чё поддакивали? — он кивает на Антона с Арсением. — Ну, Арс за кем пошёл — понятно, а ты что, поддержал Серого? — искренне удивляется Паша. — Да всё уже, — Серёга смотрит на Антона, — нормально мы общаемся. Антон хмыкает и кидает быстрый взгляд на Пашу. Кажется, он пропустил что-то интересное. — А где наш столик? — переводит тему Арсений. Воля указывает рукой на стол, за которым они сидят. — Реально? С тобой? — Воля улыбается, глядя в широко раскрытые зелёные глаза. — Я сейчас не понял, Тох, а что, я не часть шоу? — с притворным наездом спрашивает он. — Ну наконец-то, блин, — Дима подскакивает с места, — не прошло и трёх часов. Паша тоже замечает вошедшего Стаса, и тот машет им рукой, пробираясь к столику, попутно здороваясь с гостями. — А вы расселись чего? — спрашивает Шеминов, пожимая каждому руку. — Они уже круг почёта сделали, не переживай. — Знал, что ты за ними присмотришь. На сцене начинается какая-то копошня. Кто-то хочет выступить или спеть караоке, Паша не пытается вникать. Он опускает веки и вальяжно откидывается на спинку стула, краем уха слушая про запланированные концерты. Стас энтузиаст, и это только плюс, но сейчас так не хочется слышать про все эти выступления, на которые к тому же парни едут без него. Когда Шеминов заканчивает с городами России и заводит речь о международных гастролях, Паша не выдерживает. Ему нужно ещё пива и, кажется, другая компания. Он почти поднимается с места, когда ловит взгляд Антона. Парень смотрит на него с долей восхищения, желания, смотрит так знакомо. И немного хмельное сознание Воли благосклонно принимает это внимание. Секунду Паша смотрит прямо на Антона, а потом понимающе ухмыляется. Он знает, как выглядит с такой ухмылкой, знает, что нельзя позволять себе смотреть на парня так. Только не на Шастуна. Антон сглатывает и, чтобы скрыть свою нервозность, спрашивает, принести ли кому-то ещё выпить. Паша раньше Арсения предлагает помочь. — Не проходит? — спрашивает он, пока парень ждёт заказ. Антон цепенеет всем своим длинным телом. Воля думает, что походу это не Серёже надо предъявлять перебор с алкоголем. Он мог поговорить с Антоном когда угодно. Они много раз оставались вдвоём, но тогда Паше казалось, что будет лучше молчать. А сейчас, в клубе, где полным полно нетрезвых друзей, расказалось, блин. Антон выдыхает, точно набираясь решимости, и поворачивает голову, смотрит Паше в глаза. — Не проходит, — сам себе отвечает Воля, купаясь в предоставленных эмоциях. — И что с этим делать? Антон пожимает плечами. — У тебя есть предложения? — невесело спрашивает он, заранее готовый к ответу. — Можно поменьше пересекаться, не оставаться после съёмок поговорить, не пялиться, — Антон на всё это послушно кивает и как будто немного потухает. — А можно клин клином. Антон делает ещё пару кивков, прежде чем до него доходит смысл сказанного. — Ты серьёзно? — Иногда срабатывает. Паша сам себе кивает и направляется к выходу, не сомневаясь, что Антон последует за ним. Заказанные напитки забирает Арсений.

***

Антон Антон сидит у Воли на кухне и курит. С удовольствием втягивает дым и думает, что жизнь — такая поебень, в общем-то. Реально, нахуя придумывать мечты, если за их исполнением — пусто. Нет там ничего. Совсем. Антон проверил. Вот что, скажите, что мог изменить секс с Пашей? Только перекрыть кислород его пиздостраданиям — как когда-то удачно выразился Матвиенко. Был ли это лучший секс в его жизни? Не-а, нет. Стоил ли он того? Хороший вопрос. Антон пока не понял, чего ему стоило один раз потрахаться со своей мечтой. Ему как-то забыли оформить прайс-лист. Перешёптывания за спиной — это раз. Они ведь ахуенно шифровались. Просто ушли вместе из клуба, едва ли не за ручку и сели в одну машину. Браво! Блестящая конспирация. Нагоняй от Димы — это два. Ладно, это лучше пережить прямо сейчас, потому что Антону очень не хочется платить за такси. — Проснулся, наконец? — Дима отвечает после второго гудка. — Я думал, ты начнёшь с чего-то типа: «Пиздец, Шастун, какой же ты дебил», — усмехается Антон. Дима невесело хмыкает. — Тебя забрать? — Да, — Антон достаёт вторую сигарету. — Адрес скажешь? Антон тихо ругается. Адреса он не знает. — Сообщением скину. — Давай, жду. Но Антон не даёт другу отключиться. — Дим, подожди. Как там… все? — Тебе реально не всё равно? — с сомнением спрашивает Позов. — Спросил же. — Но ушёл же. Антон совсем не хочет играть в эти игры. — Дим, ты меня специально мурыжишь, или всё совсем пиздец? — устало спрашивает он. — Скажем так, Серого я бы на твоём месте обходил за километр. Нормальные отношения с Матвиенко — это три. А если злится Серёжа — значит, злится и Арс. — А Арс? — всё равно спрашивает Антон. — Сложно сказать, он почти сразу ушёл. — Ничего не говорил? — Тох, а что он мог сказать? — Дима раздражённо повышает тон. — Что его сердце разбито, а его любовь на чужих простынях? Шастун морщится. — Вот чего ты херню городишь? Знаешь же, всё у нас не так. — Не знаю, что у вас так, а что нет. Знаю, что Попов из клуба свалил через десять минут после вас. Душу не изливал. Адрес, Тох, я жду адрес. Антон отнимает телефон от уха, только когда стихают гудки. Это просто смешно. Да не изменял Антон Арсению, не изменял. Они, блять, нихуя не в отношениях. Просто секс, никаких обещаний. У Попова жена, блин. Антон может быть сколько угодно прав, но самого себя успокоить не удаётся. Он звонит Диме, вместо Арсения, не решается даже отправить SMS, потому что с самого утра чувствует вину. А значит он капитально проебался. Арсений — это четыре. С таким отношением внутри группы пятым пунктом грозила стать работа. Дороговато секс с мечтой обошёлся. — Ты не прихуел у меня в квартире курить? Антон смотрит на Пашу и затягивается в последний раз, прежде чем потушить недокуренную сигарету в кружке. — Хамишь, — замечает Воля, — видимо, сработало. Шастун соврёт, если скажет, что Паша больше не привлекает его. Нет, он по-прежнему красив, обаятелен и притягивает взгляд. Но теперь Паша не казался чем-то непостижимым, чем-то сверх. И этого нового, более человеческого Волю, Антон немножко ненавидит, потому что он забрал у него Пашу, за которым вечно надо было тянуться и которого никогда не достать. — Я адрес твой не знаю. Антон протягивает телефон, и Воля быстро вбивает улицу, номер дома и отправляет сообщение Позову. — Зачем? — вырывается у Антона. Паша только пожимает плечами и включает кофемашину. — Неужели я так тебя задолбал? — Думаешь, я сплю с теми, кто меня задолбал? Это был бы впечатляющий список, — Воля фыркает. — Секс из жалости тоже не практикую. Не ищи подводных камней там, где их нет. Переспали и переспали. Ты у меня теперь под окнами признания писать не станешь? Вот и прекрасно. Антон думает, что это первый раз, когда Паша шутит по поводу шастуновской детской влюблённости. Потому что теперь — можно, потому что теперь — не заденет. — Рассказывай, чем ты там грузишь свою голову? — Воля протягивает сваренный кофе парню. Антон смотрит на него с такой неуместной тоской, что Паше хочется встряхнуть Шастуна. Может, он реально налажал, и лучше было оставить всё как есть? На собственной шкуре ведь знал, как опасно поймать журавля. — Мне кажется, это эпический проёб. — Эпический, да? — Не меньше. Дима сказал, что с Серым мне лучше не пересекаться, и, сам знаешь, разлад в коллективе ничем хорошим не заканчивается. — Серёге насрать, с кем ты спишь, — возражает Паша. — Пока это не касается Арсения — он даже не моргнёт. Антон молча смотрит на Волю. — Ты с Арсением? — Паша смешно округляет глаза. — Ты реально не знал? — Откуда мне было знать? — Тут все откуда-то всё знают. Антон крутит пальцами зажигалку. Вины почему-то становится больше. — Вы с ним не так палитесь. — Не так, как я? — Да, не так, как ты. Хотя теперь понятно, откуда ты такой не девственник. Антон закрывает лицо руками. — Так, ладно, давай без паники, — Паша становится серьёзнее. — Вы все в Импровизации, потому что вы хороши в ней. Вы все там, где должны быть и где хотите быть. Ни Арс, ни Серый не сорвут шоу из-за своих обид. И ты, Тох, будешь работать, как ни в чём не бывало. А со временем всё само рассосётся. Антон заебался полагаться на время. Антон кивает, потому что лучшего плана у него нет, и потому что Паша всё ещё авторитет. — Я Диму снаружи подожду, — говорит он, — курить охота. — Ладно, дверь за собой захлопни.