Приторность твоей кожи

Всегда, когда случалось душе обидное действо, когда так больно и печально, что сил нет сдерживать нахлынувший порыв слез — Тэхён плакал. Тихо и незаметно, лишь красные глазки поблескивали от пролитых слез, а нижняя губа так и подрагивала от напора несправедливости. Тэхену всего восемь, но за это время он успел пролить столько слез, что если собрать их все в одно место, вышло бы неплохое Черное море или же на Земле увеличилась процентная доля воды. Мама постоянно смеялась над тем, что ее сын растет слишком сентиментальным и что Тэхён плачет чуть ли не каждый день. Но сын молчал и понимал, что слова матери вовсе не утешают, как должно было бы быть в идеале, а еще больше нагнетают. Помимо матери Тэхена воспитывает еще и отец, но вот если бы он и правда занимался его воспитанием, то не было бы этих детских слез, которые возникали порой на пустом месте. Уж слишком мужчина занят своим делом, что дома бывает реже, чем в офисе. И вот, когда все же случались вечера в кругу полной семьи, женщина — Мари — не упускала шанса и жаловалась, что Тэхён снова плакал, и потому мальчишки из его класса вновь смеялись над ним. — Нет же! — перечил словам матери Тэхён. — Все было не так. Но слушать отец дальше и не стал. Спокойно сказал, что в его доме растет девчонка, и безнадежно покачал головой. И вот Тэхена вновь взяла обида, только теперь не из-за мальчишек, что постоянно его задирали и порой, бывало, даже били, теперь причина крылась в матери, что постоянно искажала слова своего сына и выставляла Тэхена полным сопляком. Одно в жизни было утешение и имя ему Чонгук. Это тот самый соседский мальчишка, на два года младшего самого Тэхена, но, как любит утверждать еще совсем маленький Чонгук, он уже взрослый и смелый, потому не стоит называть его «малышом». Тэхён и не спешит дразнить своего друга и смеяться над ним, ведь кроме Чон Чонгука никого больше и не найдется, кто скажет при виде новых слез Тэхена: — Вот найду я этих мальчишек и как ударю. Будут знать, как хёна обижать. И как не странно, но именно это и заставляет Тэхена забыть все те обиды, всю ту злость, что не дают покоя еще совсем маленькому мальчику. Но вот однажды, когда Чонгук пошел в первый класс и впервые увидел своего хёна в той же школе, что и он, мальчик на радостях помчался к Тэхену, что было мочи, но пока Чонгук перебирал своими маленькими ножками, к Тэхену уже успели подойти пара мальчиков. Маленький Гукки слышал грубый тон в сторону Тэхена и видел, как те распускают руки, толкая Тэхена то в плечо, то в грудь. И злость настолько возросла в груди Чонгука, что тот с разбегу пнул и одного, и второго по щиколотки (уж до куда достал) и с красным, словно помидорка, лицом закричал: — Так это вы обижаете моего хёна?! Старшие мальчики засмеялись и в ответ прыснули лишь: «Вот умора. Да тебя, Тэхён-и, какая-то малявка защищает!», что говорить было совсем не нужно. Чонгук рассердился еще больше, ведь эти парни мало того, что обижают Тэхена, так они, негодяи, посмели назвать уже совсем взрослого Гукки — малявкой! Это была катастрофическая ошибка… Отец Чонгука всегда учил: если тебя кто-то обижает — дай сдачи. Не важно будь это словесно или же физически, но лучше, конечно, если физически. А значит сейчас действовало то самое правило, которым Чонгук, зная, что надает как никак хёнам, все равно воспользовался и теперь мальчишки, что были на пару лет его старше, бежали от «сумасшедшего малявки», куда глаза глядели. — Так им и надо, — с довольной улыбкой на лице вымолвил Чон, но вместо похвалы и объятий своего спасителя, Гукки получил разгневанный взгляд Тэхена и пару бисеринок слез, скопившихся в уголку его глаз. — Х-хён? — Ты не можешь вести себя так в школе. Теперь Юнбин и Эд пожалуются на тебя директору, и в школу вызовут твоих родителей! — кричал Тэхён. И в это самое время, сам того не замечая, снова расхныкался из-за обиды за своего друга и царствующей в этой школе несправедливости. Тэхён прикрыл веки покрасневших глаз и хотел было уйти, оставить Гукки одного, и будь, что будет. Но только он успел открыть глаза, как перед ними, в самой близи, очутилось крошечное личико Чонгука. Он прикрыл глаза и вставая на носочки чмокнул единожды своего хёна в кончик носа и немедля отстранился. — Сработало! — воскликнул Чонгук и стал любоваться результатами своей проделанной работы. Тэхён не просто затих и успокоился, он встал по стойке смирно и долго, с неким непониманием в глазах глядел на Чонгука, на его озорное лицо и эту кроличью улыбку. И, казалось, если бы не звонок на урок, Ким бы простоял так целую вечность, но вдруг без слов убежал и встретил Чонгука уже только вечером, когда тот пришел в гости. Семья Ким, а точнее Мари и Тэхён, уже давно успели поужинать. И не удивительно, ведь большая стрелка на часах уже вскоре достигнет десять часов, что означало пору спать. Но внезапно раздался дверной звонок, и на пороге дома Ким очутилась молодая женщина с Чонгуком рядом. Мари тут же признала в ней Джихён — мать Чонгука, но была весьма удивлена ее позднему визиту. — Не поверишь, — начала было женщина, — Чонгук не давал мне покоя, закатил истерику и отказывается ложиться спать, видите ли ему срочно нужно что-то передать Тэхену, что завтра, конечно же, сделать нельзя, да, Чон Чонгук? Мальчик, сумел заметить Тэхён, жутко раскраснелся, но с его буйным характером признаки смущения быстро прошли и глазам Кима показалась яркая, детская улыбка. — Да, мама, — нагло отвечал Чонгук. Мари ни разу не была злой женщиной, и потому пустила бедную Джихён с ребенком домой, ясно понимая, что с таким неугомонным дитем живется тяжко. И думалось порой Мари: «Уж лучше пусть плачет, нежели такой бандит». Пока мальчики ушли в комнату Тэхена, Мари с Джихен, пользуясь случаем, пропустили пару бокалов вина, обсуждая всех и вся. А дети вместо игрушек предпочли «серьезные» разговоры. Тэхён стоял перед Чонгуком в своей старой пижамке, купленной еще два года назад с пикачу, а Чонгук, разглядев ее поближе, выдал: — У меня такая же только с железным человеком. — Ты мне это пришел сказать? — хмуря брови спросил Тэхён, присаживаясь на край своей уже расправленной кровати. — Я хотел дать тебе кое-что, — замялся на месте малыш, перебирая крошечными пальчиками свой вязанный свитер. — И что же это? — Обещание, — наконец, улыбнулся Чонгук. — Я хотел дать тебе его еще в школе, но ты так быстро убежал, что я не успел. Ну вот снова малыш Гукки заставил улыбаться Тэхена своей квадратной улыбкой, что выдавала всю искренность и добродушие. — Любишь ты говорить глупости, — ответил Тэхён и тут же в комнате раздался глухой стук. — Чонгук со всей силы топнул ножкой и от злости скрестил руки на груди. — Это не глупости, вредный ты мальчишка! — начал обижаться Чонгук, что было прекрасно видно по его недовольному лицу и выпяченной нижней губы. Тэхён был бы полным засранцем, если бы не угомонил своего друга и не позволил бы ему продолжить говорить не глупости вовсе. И вот, когда Чонгук более или менее угомонился, присаживаясь рядом с Тэхеном на кровать, смог продолжить: — С сегодняшнего дня я буду всегда тебя защищать, хён, — улыбаясь по-кроличьи с воодушевлением говорил Чонгук. И заметив, как улыбка с лица Тэхена спала, а глаза округлились от внезапного шока, прильнул своими губами к этому, на взгляд Чонгука, славному носику, на котором имеется легко заметная родинка. — Обещаю, Тэхён-и. Не сказать, что обещание свое еще совсем юный Чонгук не сдержал. От всех невзгод жизни он Тэхена, конечно же, не уберег, но те, что постоянно бросались в глаза устранял с корнями, да так, чтобы после, обидчики не смели подходить к Тэхену и за километр. Годы шли, а принципы ни у одного парня так и не менялись. Одно лишь достижение случилось в жизни Тэхена — он стал меньше плакать, а когда чересчур хотелось — уединялся в укромном месте, и уносилась душа в рай. Чонгук постоянно говорил, что плакать это нормально, но «не так часто ведь, хён, что опять случилось?» и на то было множество причин, как весомые так и не очень. Гукки уже смирился с ранимой натурой своего друга и зачастую умилялся, когда Тэхён сквозь обиженный голос рассказывал, что же случилось, отчего его душеньке не спокойно, и почему он уже на грани рыдания. Гукки тоже принципам своим не уступал, каждый раз, когда видел, что Тэхён вот-вот расплачется или же будет ругаться на невесть кого, целовал его в кончик носа и отстранялся. Момент, когда Тэхён зависал на божие пару секунд, был бесценным. Чонгук с годами смотрел на эту картину и понимал, что милее он в жизни ничего не видел. Беда в одиночку сроду не ходит: с возрастом принято и меняться. Тэхён рос, цвел и вот, наконец, распустился долгожданный цветок. Вместо худощавого мальчишки, Ким превратился в подтянутого длинноногого юношу, с эстетичными длинными пальцами и рельефной фигурой, от которой и вся беда. Парни его возраста любят похвастаться своим спортивным телосложением, полюбоваться на округлые формы девушек и пообсуждать разного рода пошлости. Тэхён же в их число не входил, избегал тем насчет «с какой бы девчонкой из класса ты переспал?», так же как и избегал тех самых девчонок. Но больше всего его выводил тот факт, что похвастаться накаченным телом, как и у одноклассников, у него не было возможности, если ему куда и идти, то прямиком в компанию одноклассниц, ведь его стройным, подтянутым ногам можно только завидовать, и малозаметной, но имеющейся талии так вообще. Но больше всего всех его одноклассников поражало личико самого Тэхена, такое смазливо милое, что умиляются не только девочки, но и мальчики порой тоже. И их это жутко выводило из себя, и неоднократно они зажимали Тэхена в коридорах школы, пока никто не видит, и пытали разными способами. Сегодня был один из тех дней, когда домой Тэхён вернулся поздно, вновь проигнорировал расспросы матери о том, где же он, бессовестный, был. И даже не поужинав, бросил рюкзак на кровать своей комнаты и мигом испарился из дома, целенаправленно направляясь за Чонгуком. В такие моменты единственное утешение лишь он — его Чонгук. Он хоть и расспрашивает как мать, но никогда не начнем корить его и говорить, что он идиот, который даже за себя постоять не в состоянии. Чонгук умеет утешать по-своему и, признаться честно, в его компании Тэхену теплее всего. Чонгук без вопросов выбежал на улицу в домашней одежде, слава богу еще только начало сентября, потому погода на дворе стояла теплая. Они любили уединяться с Чонгуком в парке, находившемся неподалеку от дома. И сейчас, сидя на двух рядом расположенных качелях, молчали и наслаждались ночным небом, покрытым миллионами ярких звезд. — Я только пришел домой, — начал было диалог Тэхён. Чонгук от удивления направил свой полный недопонимая взгляд в сторону Тэхена, но решил не расспрашивать вперед времени и дать возможность Тэхену самому все объяснить, если захочет. А если нет, то была не была, придется пытать. — Юнбин совсем сошел с ума в этом году, считает, что последний год в школе ему все дозволено, — все же Тэхён решил сам рассказать, ведь не таить же все в себе, и так тошно и от того самого Юнбина, и от самого себя. — Я говорил, что этого Юнбина убить мало, — отозвался Чонгук. — Но ты мне даже пальцем не позволяешь его тронуть. Вот если бы ему по заслугам как следует ударить, то и не будет у тебя больше проблем. — Нет, — тут же рассердился Тэхён, — его-то лучше и не трогать. Ты даже представить себе не можешь, кто его родители. А я не хочу, чтобы тебя выперли из школы лишь потому, что за меня вступился. Чонгук всегда злился, когда Тэхён говорил правду, от которой все да не так. Несправедливо это все, но Чонгук помалкивает. Сегодня Тэхён явился слишком поздно, Чонгук знает, что на большие откровения его друг и не рассчитывает, встает и садится перед Тэхеном на корточки. Руки машинально ложатся на колени Кима, и тот не смеет их откидывать от себя, ведь в таком случае Чонгук упадет, не соблюдая равновесия. — Тэхён-а, помнишь, я когда-то пообещал тебе, что всегда буду тебя защищать? — спросил Чонгук, немного привстав на ноги. — Прости, что от Юнбина не могу защитить. Но отчего-то Тэхён только улыбнулся. Он прекрасно знал и понимал, что Чонгук и так всегда рядом, даже в тех ситуациях, где ему в принципе не место. И от сего факта на душе становится спокойно, а внутри расцветает собственный сад пионов. Тэхён прикрыл глаза, наслаждаясь единственным приятным моментом за день, а Чонгук, уже как на автомате, льнет своими мягкими губами к кончику носа Тэхёна и целует так нежно и аккуратно, что по телу Тэ проходит ощутимый табун мурашек. Уже давно пора привыкнуть, у них это уже как бы стало традицией, но каждый раз, когда Чонгук целовал носик своего хёна, Ким от смущения багровел и покусывал от неловкости свою нижнюю губу. Этот год лично для Тэхена выдался из ряда вон выходящим. Мало того, что на носу висели экзамены, к которым приходилось неугомонно готовиться, так еще ко всему этому впечатался Юнбин. Он никогда раньше не активничал с Тэхеном так открыто и часто, сейчас же от него не было спуска, и от этого на душе Тэ становилось еще более тленно. Рассказывать матери подобное, мол, мама, жизнь в школе стала просто пыткой из-за одного мальчика, было как-то глупо. И дело не в том, что Юнбин, как обычно издевается и стебется, наоборот, он начал оказывать знаки внимания, и те самые толчки и недоудары сменились невесомыми касаниями и зажиманиями где-то в пустом коридоре школы. Такое в принципе никому не хотелось рассказывать, так как Тэхён сам чувствовал отвращение к собственной персоне. Однажды, когда Юнбин перешел все границы и стал приставать на перемене у всех на виду, эту сцену смог заметить Чонгук, что спешил в столовую. Поначалу было плохо видно, кто и с кем, но позже, приглядевшись, Чонгук разобрал двух юнош, стоявших у стены. Один, как позже оказалось Юнбин, прижимал Тэхена к стене и что-то неугомонно шептал тому на ушко, отчего Ким зажмуривал глаза и предпринимал провальные попытки оттолкнуть от себя сумасшедшего Юнбина. Чонгуку долго думать не пришлось. Сказав своим ребятам, чтобы те кушали без него, он тут же на лету оттолкнул наглого и бессовестного Юнбина от Тэхена и позже заслонил друга спиной. — О, опять ты, малявка, — усмехнулся Юнбин, отстраняясь. — Чего-то хотел? — Тебе по наглой роже съездить ногой хотел, — фальшиво улыбнулся Чонгук и стал медленными шагами приближаться к объекту своей ненависти. Но в эту же секунду Тэхён схватил друга за руку, намеренно сплетая свои пальцы с пальцами Чонгука. И в этот самый момент Чон остановился, повернулся корпусом к нему и с полным сожалением в глазах стал смотреть на продрогшего Тэхена, у которого вот-вот из глаз польются слезы. — Парень, уйди. Не видишь, ты нам мешаешь? — не останавливался Юн, наблюдая за двумя парнями перед собой. — В школе я тебя подрать как кошку ссаную не могу — отчислят. Но если не зассал, то встретимся сегодня вечером в парке у берега, — смотря все так же в поблескивающие от налившихся слез глаза Тэхена, Чонгук будто выплевывал из себя это предложение, от которого Юнбин отказаться так и не смог. — Малявка боится исключения, вот это да, — ответил Юнбин, — вечером в парке, придурок, надо поставить малышню на место. Высокий, темноволосый парень исчез из виду, а Чонгук в это время схлопотал смачную пощечину от Тэхена и его полный гнева взгляд. — Ты серьезно придурок! — объяснил свои действия Тэ, пытаясь выпутаться уже от чужого плена рук, которые так и не желали отпускать добычу. — Ну что еще? Я не хочу с тобой разговаривать. И вместо слов да объяснений Тэхён почувствовал на своем кончике носа мягкие и до одури теплые губы младшего, его сбитое дыхание и учащенное сердцебиение. Реакция на уже знакомые действия Чонгука была одна и та же, Тэхён с этим ничего поделать не мог — стоял как прикованный к земле с выпученными глазами и красными щечками, что сдавало его смущение с потрохами. А Чонгук, отстранившись, наконец, смог улыбнуться и почувствовать себя истинным героем для своего лучшего друга, у которого вновь как и в первый раз по коже прошлись ощутимые мурашки. В тот день на назначенное место Юнбин так и не пришел. Чонгук долго его ждал, до самой полуночи, но в парке объявился лишь мимо проходивший бомж, а после и Тэхён, который как выяснилось заснуть не мог вот и пришел. — Он струсил и не пришел, — улыбнулся Чонгук, присаживаясь на песчаный берег, ожидая, когда к нему подсядет сам Тэхён. — Юнбин не из трусливых, — тяжело выдохнул Тэхён, присаживаясь к Чонгуку под бок. — Ты не говорил мне, что он к тебе пристает. — Эм, он всю жизнь ко мне пристает, ты знаешь. — Нет, не так. Ты не говорил, что он… пристает к тебе как… ну, как к девчонке. И вообще, если бы ты сказал это раньше, я бы его собственноручно сделал импотентом, так, чтобы он в принципе забыл про все пошлости и интимности в этой жизни. Тэхён снова улыбнулся да так, что все тепло той самой лучезарной улыбки передалось и Чонгуку тоже. Он всегда умел успокаивать, каждый раз по-новому и по-своему, но оттого у Тэхена на душе становилось невообразимо спокойно и феерично, что злиться дольше на Чонгука у него чисто морально не получалось. У Тэхена школа уже давно осталась позади. Сдав все выбранные экзамены по максимальным баллам, Тэхён без проблем смог поступить в тот университет и на ту специальность, что ему была больше всего по душе. Какой-то там Юнбин, что в последний учебный год уж слишком разошелся с Тэхеном, остался размытым пятном в жизни Кима, ведь по окончанию старших классов их дорожка жизни значительно развилась, и на удивление Юнбин больше не смел появляться в жизни Тэхена. Правда на вручении аттестатов он, Юн, был чем-то огорчен и весьма подавлен, а когда ему все же удалось уединиться с Тэхеном, искренне просил его простить, ведь «Тэхён-а, я не со зла. Просто ты не такой как все, и я не знал, как с тобой подружиться». Тэхён в ответ лишь прыснул, но тут же почувствовал на своих губах чужие. Весь тот ужас, что он перенес в тот день не передать словами, но произошедшее и по сей день корит Тэхен, а в его воспоминаниях и простить Юнбина, что украл его первый поцелуй, не было ни сил, ни желания. Чонгук же, прекрасно понимая, что в высшее учебное заведение ему далеко, просто потому, что не учился должным образом и зачастую пропускал немаловажные темы на уроках, ушел из школы вместе с Тэхеном и поступил в колледж. Лично ему было все равно, где учиться и кем быть, главное, чтобы в будущем найти работу, и не обязательно имея при себе диплом. Время встреч у парней значительно сократилось и если раньше они знали друг о друге чуть ли не все, то сейчас упускали некоторые маловажные факты жизни, и нагоняли упущенное лишь на выходных и то, если у Тэхена получалось. Сегодня был тот самый день, когда дела у Тэхена могут и подождать, а Чонгук, разгоняясь на своем новом мотоцикле, гонял по проезжей части на встречу к Тэхену и думал, как же все-таки круто иметь друга, с которым можно многое обсудить. Встретились парни в кафе, где готовили просто потрясающие сладости и подавали вместе с ними разного вида кофе. Тэхён специально выбрал именно это место, так как подозревал, что Чонгук здесь ни разу не бывал и не пробовал тех вкусных пирожных, что частенько стал кушать сам Тэхён, возвращаясь домой с универа. — Гукки, — улыбнулся Тэхён, махая Чонгуку издалека. — Сюда. Чонгук, успел заметить Тэхён, изменился до неузнаваемости. Казалось колледж не просто обучает детей, но и меняет их жизни, переворачивая верх дном. Перед Тэхеном стоял не просто Чонгук, а Чонгукище в черной косухе и с коротко отстриженными волосами, что даже лоб теперь был открытым, чего раньше никогда не было. Тэхён было подвис на пару секунд, но после все той же кроличьей улыбки Чона отошел и вновь улыбнулся в ответ. — Прямо сияешь весь, — вслух подметил Тэхён и смутился из-за того, что не выдержал все-таки и похвалил внешний вид своего друга. Чонгук сел напротив Тэхена за столик, принял вальяжную позу на стуле и метнул молниеносный взгляд в глаза Кима, будто пытался прочитать, что же творится в голове Тэхена, отчего на его лице читается немой вопрос. Но сверхсилой, увы, Чон не обладал и все, что смог понять, глядя в глаза Кима: он безмерно счастлив его видеть. — Я тоже рад нашей встречи, — начал разговор Чонгук. — Хён, возвращайся домой. К чему тебе съемная квартира? Тебе ведь скучно, наверное, там. А так, если бы ты остался дома, мы бы не виделись так редко. Я скучаю. Обычно Чонгук не говорит так много и так медленно, растягивая каждую гласную. Но сегодня хотелось только и говорить, ведь у Чона за эту неделю случилось столько нового. — Я тоже скучаю, Гукки, — ответил Тэхён с улыбкой на лице. — Но я не вернусь, ты ведь знаешь. — Да-да, и от этого ты меня раздражаешь, — закатил глаза Чонгук. Парни еще долгое время болтали обо всем. Пили горький кофе и заедали его сладкими пирожными, правда, сладкое Чонгуку много есть запрещено, так сказал он сам себе. И на вопрос Тэхена «почему же?» ответил что-то вроде «у меня диета, нужно качать мышцы», что заставило Тэхена сымитировать рвотный рефлекс и тут же рассмеяться. И вот когда общие темы начали иссякать, первым неловко улыбнулся и открыл правду своему другу Чонгук, ломаясь как девочка и говоря: — Вчера я встретил девушку, — начал было он, — точнее чуть ли не сбил, но это неважно. В общем, мы договорились встретиться с ней послезавтра, буду заглаживать свою вину. Тэхён слушал внимательно, не упуская ни слова и не понимал, что происходит внутри. Чонгук вроде как влюбился, можно смело считать это с его глаз, но почему-то совсем не радостно. — Ого, — ответил Тэхён, покусываю внутреннюю сторону своей щеки. — Чонгук нашел себе девушку. — Ой, кто бы говорил. Сам же бегаешь за какой-то девчонкой, все не можешь признаться ей, — закатил от раздражения глаза Чонгук и поставил локти на стол, опираясь на ладони щеками. Тэхён бы и ответил правду, мол, не признаюсь не потому, что боюсь, а потому, что не нравится вовсе. Но отчего-то молчит, боясь, что Чон поймет все не так. А как ему понимать, если сам Ким запутался в себе и считает, что тревожить бедную Хёрим нет надобности. Но после услышанного, что Чон нашел себе личную пассию, Тэхен окончательно решает действовать и будь, что будет.