Я рядом

      Почти три дня Локи бредил, сыпал проклятьями, когда Тор прикасался к нему и смазывал тело лечебными снадобьями. Бог грома понимал, что прикосновения вызывают боль, но ничего не мог поделать: белая кожа под воздействием яда покрылась нарывами и кровоточащими язвами, на трикстера было больно смотреть. Истерзанный страданиями и ядом, Локи в бреду метался по постели, умоляя, чтобы к нему не прикасались.       Уже во второй раз он оказался в чертогах Тора и снова израненный, изувеченный и слабый. Бог грома вспомнил тот злосчастный спор, который произошёл между ними несколько лет назад.       – Ты и так неуязвим, зачем тебе оружие цвергов, Бальдр? – непонимающе воззрилась на него богиня Сиф.       Группа асов гуляла по садам Асгарда, компания была небольшая, но шумная. Но стоило только заговорить об оружии и общая разноголосица стихла. Сын Одина намеревался объяснить, что такое оружие прибавит ему уважения в среде жителей миров, но воздух вокруг вдруг стал прохладным, а рядом с Тором вдруг возникла фигура в тяжёлом зелёном одеянии.       – А всё для того, дорогая Сиф, – заговорил Локи таким тоном, словно тема для разговора была нелепой, – чтобы воровать сердца доверчивых девушек, с Мьёльниром в руках даже напрягаться не придётся, девицы сами будут складываться штабелями. Тор весело рассмеялся, оценив шутку Локи, и, словно брата, легонько похлопал того по плечу.       – Да будет тебе известно, что девушки не за то ценят мужчин, – колко отозвался Бальдр, почувствовав себя не в своей тарелке. – И я не прикрываюсь игрушками - они лишь отвлекут внимание от меня.       – Мьёльнир совсем не игрушка, – серьёзно заявил Тор. – Цверги создали его не для потехи. Это оружие воина и служить должно для победы, а не для развлечения или украшения.       – Тебе бы он пригодился, – Локи задумался, посмотрев на пояс Тора. – Булава твоя простая, и проку от неё мало.       – Что говорить впустую, его цверги не отдадут никому и никогда, – отмахнулся Тор, но Лофт, кажется, загорелся какой-то бредовой идеей.       – А ты хочешь его? – вдруг резко остановившись, Локи возник прямо перед воином и ткнул его в грудь тонким пальцем. Глаза его горели жаждой авантюры, но какой именно, сложно было понять.       – Я готов поспорить, что мне его не получить.       – Но ты хочешь его?       – Да, – сдался Тор, не понимая, к чему клонит Локи.       – Предлагаю спор, – ухмыльнулся Лофт, – если я достану Мьёльнир, ты выполнишь любое моё желание.       – Ты это серьёзно? – Тор громогласно захохотал. – Это невозможно, Локи!       – Ну, например, если я захочу, чтобы ты весь день мне вино подавал, – засмеялся Локи, продолжая гнуть свою линию. – Или войной пошёл на врагов Ётунхейма.       – Соглашайся, Тор! – пренебрежительно бросил Бальдр. – А что, если ты не добудешь Мьёльнир? Почти вся весёлая компания ушла к озеру, и о споре слышали лишь его участники, Сиф и Бальдр.       – Значит, я буду недостоин доверия, – развёл руками трикстер, цена эта была для него не велика, но маг знал, что ему не быть проигравшим в этом споре.       – Тебе и так никто не доверяет, – подколола Сиф, но Локи будто и не заметил. Он внимательно наблюдал за лицом Тора - воин колебался, не доверяя богу обмана. Тор долгим взглядом окинул Лофта. Тот ждал ответа, и, казалось, отказа он не примет. А воин махнул рукой и, шумно выдохнув, бросил:       – Что ж, твоя взяла. Ты мне - Мьёльнир, я тебе - желание. А какое, кстати, желание?       Но Локи уже растаял в воздухе, так и не обозначив цену, которую Тор заплатит за оружие, столь искусно выкованное из ядра звезды.       – Вот так всегда, – ухмыльнулась Сиф. – То появится, то исчезнет.       Никто не воспринял всерьёз слова Локи, ровно как и сам Тор. Просто бог обмана в очередной раз шлифует своё мастерство.        Не появлялся Лофт около месяца, о месте его нахождения не знал никто из богов Асгарда, а вскоре Лафей прислал Одину ворона с письмом. Оказалось, что Локи не было и в Ётунхейме. Почему-то после этого дня Тор начал волноваться, не удумал ли лживый бог действительно отправиться к цвергам, и волнение Тора всё возрастало с каждым днём. Пришёл четверг, и Тор, по обычаю своему, отправился на тренировочную площадку в своих чертогах. Солнце палило нещадно, горячий воздух застыл в лёгких, Тор уже пересёк открытую залу и вышел на ступени, как вдруг остановился, чувствуя умиротворяющую прохладу, охватившую его тело словно облаком.       – Локи! Ну, наконец-то! – возмутился Тор ещё не видя бога обмана, но уже чувствуя холод, исходивший от ётуна. – Твой отец тебя искал! Я уж думал, ты всерьёз решил… Воин так и не договорил, перед ним возник избитый и израненный Локи, в потрёпанной одежде, в той, в которой исчез в тот день, когда заключил с ним пари. Тор кинулся вперед, подхватив его, прежде чем Локи покачнулся. Он глазам не верил, что этот сумасшедший маг всё же сунулся к цвергам. Но в руке его блестел на солнце и переливался бликами металл Мьёльнира с начертанными на нём рунами.       – Локи! – закричал Тор не разъяренно, но, скорее, чтобы привлечь внимание изранненного бога обмана с расфокусированным взглядом. – Ты с ума сошёл!? Один к цвергам спустился?!       – Какой сегодня день? – слабо улыбаясь, спросил Локи, уставившись ошалелым взглядом в лицо Тора, он не мог полноценно улыбнуться - слишком истощенным и уставшим был в тот момент Лофт. Воин и представить себе не мог, как счастлив был видеть его обманщик.       – Четверг, – одними губами ответил Тор, удобней перехватывая Локи. Тор подхватил его на руки и, стараясь не причинить лишней боли (ему и без того досталось), понёс в свои покои. На трикстере не было живого места: растерзанная в клочья одежда, раны, местами вырванная кожа - и то, как он умудрялся оставаться в сознании, оставалось для Тора загадкой.       – Это твой день, – ответил Локи, водрузив мьёльнир на свой живот, а сам прижался к груди Тора - видимо, сил у него совсем не осталось. В тот раз Тор посчитал себя обязанным поднять обманщика на ноги, хотя Локи об этом и не просил его. Локи вообще старался не докучать - в отдельных покоях, отведённых ему воином, Лофт использовал магию для лечения и изготовления снадобий, чтобы восстановить утраченные силы. Тор долго просил рассказать, что произошло с ним у цвергов, но Локи лишь отворачивался и молчал. Молот, добытый кровью и потом, маг вручил Тору, как только смог встать на ноги. Мьёльнир мог призывать гром и молнию, холодные ветра и дожди, а главное, не было другого оружия, равного молоту по силе. Руны, начертанные на рукояти и вдавленные в металл, были заговорены таким образом, что у Мьёльнира был лишь один владелец, и никто иной, ни враг, ни друг - не способен поднять его. Вскоре Локи восстановил свои силы, но плату за добытое сокровище не потребовал, испарился так же, как и появился, и почти год провёл в Ётунхейме, пока отец снова не отправил его в Асгард. Однако Тор знал, что рано или поздно Локи потребует своё, и наречённый отныне богом грома, воин выполнит свой долг.       Ближе к сумеркам Локи забылся беспокойным сном, а Тор всё смазывал его вспухшую кожу и вспоминал о том дне, когда трикстер явился с молотом, и о той минуте, когда Бальдра пронзило копьё. Воин знал, что плохо думать о сыне Одина негоже, но ничего не мог поделать. В последнее время Тор начал замечать, что Бальдр стал вести себя вызывающе, словно возвышался над всеми богами. А самое главное, что пуще другого беспокоило Тора, - это резко изменившееся отношение Бальдра к сыну Лафея. Как-то по-хамски он начал с ним говорить, да и прежде уверенный в себе Локи стремился держаться от бога плодородия подальше.       Не надо быть мудрецом, Локи убил наследника трона не потехи ради – была причина.       – Тор, – шёпот ворвался в разум бога грома как электрический разряд, он тут же уставился на лежащего в постели сына Лафея, тот едва шевелил губами, снова произнося заветное имя. – Тор.       – Это я, Локи, – нагнувшись ближе к покрытому красными пятнами лицу, ответил громовержец и, не удержавшись, коснулся ладонью высокого лба, покрытого бисером пота. Он ожидал, что это принесет боль Локи, и он выразит своё недовольство, станет волноваться, избегать прикосновений. Но Лофт больше ничего не говорил, глаза его были закрыты, с губ сорвался облегчённый выдох, длинные чёрные ресницы лишь раз дёрнулись и застыли. Локи снова заснул.