Бумажные цветы

Тонкий аромат орхидей, мускуса, дорогих сигарет пронизывает весь воздух в помещении. Клаусу противны такие сочетания, но видимо хозяйка находит их очень изысканными. Ее светлые глаза сияют, когда она выходит к ним навстречу, касается шероховатой щеки Клауса мягкими губами, тихо кивает его спутнице и проводит их в отдельную комнату, где свет еще приглушенней, запахи тоньше, а атмосфера, будто начинает сверкать искрами, когда, завидев Клауса, все мужчины поднимаются поприветствовать его. Но он ищет глазами тех, ради кого сюда пришел. Натаниэль поднимается вместе с остальными, тепло улыбаясь, приветствуя его как друга, но глаза его остаются холодными. Кэролайн просто стоит рядом, равнодушно глядя в пространство, пока Клаус сам к ней не обращается: - Как приятно снова увидеться, Кэролайн. Не знал, что тебя интересуют азартные игры. - Она пришла поддержать меня, - улыбается Натаниэль. - Вот, и я, - наконец, ласково говорит Мариса, Клаус с трудом вспоминает имя приведенной им девушки. – Пришла в сотый раз убедиться насколько же хорош Никлаус. Она нежно проводит кончиками пальцев по тыльной стороне его руки и Кэролайн холодно следит взглядом за ее движением. - А я, пожалуй, отойду, выпью чего-нибудь. Пальцы Натаниэля мягко сжимают ее предплечье, и Клаус подавляет желание разорвать ему горло. - Нет, милая, побудь со мной, - спокойно произносит он, вглядываясь Кэролайн в глаза, и та согласно кивает в ответ. Партию за партией, не видя карт, других игроков, не чувствуя нежных прикосновений Марисы, не ведя счет опрокинутым стаканам алкоголя, он вглядывается в лицо Кэролайн, пытаясь увидеть прежнюю лучащуюся светом девочку, но не видит. Каждое ее движение, каждый взгляд отточены до идеала, будто не живет, а играет в дурацкой пьесе, будто заставляет себя двигаться. Но глаза пусты. Она наверное, самая молодая здесь. Сколько ей? Двадцать три? Двадцать пять? Что может связывать ее с почти восьмисотлетним Натаниэлем? - Прости, о чем ты? – спрашивает Клаус одного из вампиров третий раз повторившего одну и ту же фразу. - Поднимаем ставки. - Ах, да, - улыбается мужчина, откидываясь в кресле. – У меня предложение. К тебе, - его взгляд сталкивается с синими глазами, сидящего напротив Натаниэля. – Помнится ты очень хотел мой замок в Каталонии, тебе ведь так приглянулись наложницы… Одна игра. И он твой. - Как я понимаю, отказ не принимается, - холодно улыбается Натаниэль. – Чего же хочешь за это ты? Клаус опускает глаза, будто задумавшись, проводит пальцем по стеклу стакана. Все взгляды, кроме одного прикованы к нему, и тишина почти ощутимым напряжением колет кожу. - Твою спутницу. – Говорит он, глядя прямо в глаза Натаниэлю. Раздается тихий, сдавленный вздох Кэролайн и она, наконец, поднимает на него взгляд. - Она вне ставок, - тихо отвечает мужчина. - Не на вечность. Всего три ночи, а после она вернется к тебе, и мы больше никогда не столкнемся. Совсем несравнимые ставки, верно? – несмотря на мягкость, голос сочится тихой угрозой, не оставляя собеседнику выбора. Какое-то время Натаниэль молчит, словно пытаясь найти выход. Не находит. - Хорошо, - следует бесцветный ответ. Все вампиры вокруг затихли, наблюдая за игрой. Кэролайн, внимательно смотрит на Клауса, будто стараясь понять, чем он руководствуется, и мужчина еле отводит от нее взгляд, пытаясь сосредоточиться на картах. По порядку все пики. Как мило. Он смотрит на непроницаемое лицо Натаниэля, пытаясь разобрать, что скрывается за безразличной маской, но и сам так давно ощущал хоть сколько-нибудь весомое волнение, что сейчас не может сосредочиться даже на чужих эмоциях. - Открываешь ты? – напряженно спрашивает Клаус. Мужчина холодно кивает, и Клаус чувствует, как рассыпается под крепко сжатыми пальцами красное дерево. - Фул-хаус, - тихо произносит Натаниэль, открывая карты. Не сводя глаз с Кэролайн, Клаус медленно переворачивает свои: - Стрит-флэш. Она белеет словно полотно. - …Но я все же перепишу замок на твое имя, - снисходительно продолжает он. - Поздравляю, - слышится надтреснутый голос Натаниэля, и его последующие слова, произнесенные совсем тихо на ухо Кэролайн, заставляют Клауса сжать кулаки до побелевших костяшек пальцев. – Ублажи его так, как ублажаешь меня.