..:Без названия:..

Германия вернулся домой раньше положенного. Он решил сильно не утруждать себя в единственный на неделе выходной и, поэтому, сделав чуть больше половины всей работы, посвятил оставшиеся время любимым занятиям. Зайдя на кухню, Крауц удивился чистоте, царящей в комнате. Неужели, Венециано не приходил? Да нет, не может быть. Парнишка целыми днями сидит у Дойцу дома... хотя, правильнее сказать "живёт". Стягивая с шеи галстук, потрёпанный Людвиг устало проплёлся по лестнице на второй этаж и открыл дверь своей комнаты... но так и не зашёл в неё. Нервно дёргая бровью, Германия слегка приоткрыл рот. Увиденная картина, мягко говоря, шокировала его... Сидевший на полу в позе лотоса Италия задумчиво вглядывался в журнал странного происхождения, запустив одну руку и в без того растрёпанные волосы. По всей комнате валялись не менее странные диски и макулатура, а на кровати, вывернутая на изнанку, небольшая кучка нижнего белья хозяина дома. Людвиг хотел было что-то сказать, но лучезарная улыбка, лёгкий взмах руки громкое, невинное "Йо, Дойцу!" заставило его промолчать. — Германия, — протяжно позвал Венециано, тыкая пальцем в одну из многочисленных картинок голых девушек. — А это кто? Видели бы вы, как изменилось лицо Людвига. Это настоящие ассорти абсолютно разных эмоций, начиная от лёгкого смущения и заканчивая неким раздражением. — Италия, — выдохнул Германия, сжимая руки в кулаки. Видно, что Людвиг вот-вот сорвётся. — Ты что здесь забыл? Венециано невинно улыбнулся. — Ну, просто у Японии читать уже нечего... кстати, ваши книжки похожи! — Италия опять уткнулся в журнал. — Только тут раскрашено и... — А ну отдай! — и без того смущённый Людвиг метнулся к томатофилу, пытаясь схватится за заветную макулатуру, но поедатель пасты проявил ловкость и оправданность тренировок, слегка оттолкнувшись и упав на спину. Германия по-немецки выругался. Нависая над Италией, он тянул руку к журналу и, наконец-то подхватив его, получил немного не то, что ожидал... Притянув Крауца за развязанный галстук, Италия страстно впился в его губы. Людвиг был не против, но... это так неожиданно. Конечно же, он помнил детские прикосновения этого маленького чуда, невинные поцелуи. Пытался забыть, но не получалось. Не верил, что Италия — парень, но потом смирился и не разлюбил. Как раз это Германию очень сильно пугало. Неужели, он смог когда-то полюбить настолько непохожего на него человека? И не разлюбить, узнав правду? Странно, но... это так. Италия сам и прервал поцелуй. Слегка отстранившись, он посмотрел в глаза Людвигу. Теперь на лице закалённого в боях бойца, вместо суровости и строгой дисциплины, было что-то противоположное... Ребячество в глазах, и в это же время изумление вперемешку со смущённостью. Да, именно так. — Прости, — пролепетал Венециано, пытаясь выползти из-под Людвига. Ему очень не хотелось уходить, но и выглядеть полным идиотом тоже. — Глупый, — прошептал Германия, отбросив ненужный журнал в сторону и поглаживая тыльной стороной ладони щёку парня. — За что ты извиняешься? Италия похлопал ресницами. Он не понимал, почему Дойцу не выкинул его за шкирку из дома, но буквально сердцем чувствовал,что Крауц не против. Венециано прикоснулся поглаживающий его руки Германии и, сжав её, грустно вздохнул. — Не знаю, — честно ответил он мило улыбнувшись и, обхватив шею Людвига руками, притянул к себе. — Наверное, за глупость... Крауц осторожно поцеловал его, проводя язычком по нёбу, иногда прикусывая нижнюю губу. Венециано не тормозил. Он отвечал на поцелуй, медленно растёгивая его рубашку и запуская под неё руку, проходясь кончиками пальцев по торсу, заставляя слегка напрячься. Дыхания сбились, сердца бешено заколотились. Людвигу это нравилось, он желал большего, но в это же время боялся сделать этому невинному мальчишке больно. Не хотел, чтобы он жалел потом об этом. А так же не хотел портить ему жизнь... Людвиг оторвался от губ Италии и, оперевшись об пол локтями, запустил одну руку в волосы парня, слегка сжав их. Воздух казался горячим. Даже учащённое дыхание не спасало... Слегка приспустившись ниже, Германия начал покрывать шею Италии поцелуями, поднимаясь выше к уху и оставляя розоватые засосы. Венециано тихо застонал, поворачивая голову в сторону, давая при этом как можно больше места. — Ты вправду этого хочешь? — шёпотом спросил Людвиг и прикусил мочку уха Италии. В ответ мальчишка лишь медленно кивнул, пытаясь унять дрожь. Как ни как, это его первый раз... — Боишься? — Германия слегка приподнялся. — Ты только скажи, и ничего... Италия не дал договорить. Резко притянув к себе, заткнул буквально пятисекундным поцелуем и, слегка касаясь губ Германии, ответил: — Если я боюсь, то стал бы приходить? Крауц лишь улыбнулся уголками губ и, привстав, взял на руки Венециано и осторожно положил его на кровать, нависнув сверху. Остаться без одежды им не составило труда. Никто не сопротивлялся, а даже наоборот. Людвиг покрывал тело Италии страстными поцелуями, из-за чего тот тихо стонал и выгибался... и даже не заметил, как Германия его перевернул. Смазал томатофила Крауц плохо. Это выяснилось после того, Италия вскрикнул, громко заскрипев зубами. На глаза невольно наворачивались слёзы, как бы хорошо их не пытались сдерживать. Хоть Венециано ворочался, выгибался, сжимал зубами простыню, но... ему это нравилось. Он вошёл во вкус, полностью отдаваясь. Людвиг не видел лица Иты, но всё понимал по стонам, доносившимся сквозь всхлипы , поэтому нарастил темп, поглаживая бёдра парня. Сквозь тонкие шторки приникал свет уличных фонарей, а причудливые тени танцевали на стенах. Стоны потихоньку умолкали, уступая место слегка хрипловатому дыханию. Два разгорячённых тела лежали на скомканной простыне под одним одеялом, тесно прижавшись друг к другу. Германия чмокнул Италию в макушку, перебирая тонкие пряди волос. — Я люблю тебя... — тихо сказал Людвиг, но Венециано уже мирно сопел, обняв Крауца словно игрушку. * * * Германия медленно открыл глаза. Италии рядом не было, но разбросанные по комнате вещи давали понять, что это был не сон. Людвиг встал с кровати и, одев единственный в гардеробе халат, спустился вниз. Из кухни доносился приятный запах сосисок и пасты. Решил приготовить завтрак? Ну, и пусть готовит. — Дойцу! — послышался с улицы жалобный голос Италии. Германия метнулся к окну и... улыбнулся. Видимо, Венециано решил погулять сразу с тремя собаками Германии, но получилось так, что питомцы вели его. А что же с Людвигом? Сейчас он чувствовал себя самым счастливым в мире человеком...