Камень-ножницы-бумага

В помещении гулко отдавался цокот каблуков. Шедший человек нервно бормотал себе под нос, сжимая и разжимая руки в кулаки. - Как же раздражает. Чертов Дазай. Да кем он себя считает? Да чтоб он... - Ох, а я думаю, почему я чихаю второй день подряд? И часто ты говоришь сам с собой, Чуя? Даже поворачиваться не надо было, чтобы понять кто это говорил и как. Нутром я почувствовал его очередную саркастическую ухмылочку. - Отвянь, Дазай. Бесит его фальшивая улыбка. Бесит его наигранно дружелюбный голос с нотками сарказма. Ужасно бесит. Целиком и полностью. - Эй, Чуя, постой. Мне скучно-о-о. - ноет кареглазый. Останавливаться я, конечно же, не собираюсь. - Давай сыграем. Нет, все таки остановился. То, каким голосом он сказал эту невинную, как кажется, фразу: монотонно, с низкой интонацией, без единого намека на шутку. Это может быть интересно. Дазай, увидев мою реакцию, усмехнулся. - Камень-ножницы-бумага. Как по-детски. Но попробовать стоит. - Каковы условия? - Играем на желание. - его улыбка стала шире, а глаза сузились. Сам выигрыш и то, как это сказал Осаму, немного напрягло, но зацикливаться я не стал. - Идёт. Мы встали друг напротив друга, смотря так, будто перед серьёзным и жестоким боем. А потом резко выбросили вперёд правые руки. - Камень-ножницы-бумага! На моём лице тут же появилось выражение, аля "как я мог так лохануться", и ещё я понял, что допустил огромную ошибку вообще согласившись на это. Дазай Осаму - гений - да сам дьявол - портовой мафии, которого остерегается даже босс. Острый ум и поразительная проницательность. Выиграть в обычную детскую игру ему раз плюнуть. Было глупо рассчитывать на победу. Дазай аккуратно "резал" мою вытянутую ладонь. - Ножницы... - он хитро улыбался. Я тяжело, очень тяжело, вздохнул. Это будет нелегко... - Ну, чего ты хочешь? Принести тебе пожрать? Изобразить капризную богатую девочку? Или... - Закрой глаза. - Чего? Дазай прикрыл глаза, все ещё улыбаясь, но теперь мягче, будто говорил с ребёнком. - Просто закрой глаза на минуту. - Если ты снова собираешься сделать какое-нибудь дерьмо с моей шляпой... Тот поднял руки, как бы защищаясь. - Ни в коем случае. Я же знаю, как Чуя любит свою странную шляпу. - Она не странная! - сказал я, одновременно закрывая глаза и мысленно начиная отсчет. Не дам ему ни единой лишней секунды. Тем временем, вокруг было тихо. И что он там задумал, засранец такой. Честное слово, я ожидал чего угодно: пинка, ловушки, взрыва, пения (он знает, что я ненавижу, когда он поёт). Но никак не странного ощущения на своих губах чужих губ. Хотелось раскрыть глаза и толкнуть придурка-шутника-извращенца, но я заставил себя терпеть, иначе, считай, я не выполнил желания. Я просто продолжил считать. "12..." Он прижимается чуть настойчивее. "18..." Я чувствую, как он, немного неуверенно, пытается просунуть язык меж моими зубами. Пришлось приоткрыть рот. "23..." Горячий язык скользнул по зубам и тут же дотронулся до моего. Голова кружится. Это от жары помещения? "31..." Не помню в какой момент я стал отвечать на поцелуй. В любом случае, ощущение, когда наши языки сплелись, когда Дазай как-то странно охнул прямо в мои губы, когда я с силой жмурил глаза, подавляя желание открыть их (хотя не особо уже и хотелось) - это было что-то невероятное. Ноги стали ватными, ещё немного и я упал бы, но он тут же подхватил меня за талию и прижал ближе. Кажется, я застонал от наплыва таких странных и непривычных чувств. Чёрт, я сбился со счёта. Сколько уже прошло? Пускай будет "48". Ещё немного, а потом я ему врежу. "57..." Дазай прикусил мою нижнюю губу и оттянул на себя. Обязательно врежу. "59..." Я открыл глаза. Лучше бы не открывал. Он смотрел на меня из полуприкрытых ресниц. На щеках играл лёгкий румянец. Губы были немного припухлыми и...мокрыми. Опомнившись, я грубо толкнул его и буркнул "извращенец". Словно ножницами, он за минуту "исполосовал" моё сердце, которое стучало так сильно, что наверняка можно было услышать в самых дальних уголках города. И Дазай тоже слышал, потому что первое, что он сказал было: - В следующий раз загадаю 5 минут. И, конечно, улыбнулся. А я забыл, что собирался врезать ему.