Она нашла

      Дорогой друг,       Пишу тебе в смешанных чувствах. Сердце моё до сих пор трепещет при воспоминаниях о том дне, когда мне довелось стать невольным свидетелем удивительной встречи, на которую по всем законам здравого смысла я не должна была обратить внимания. Чувствую, в том были задействованы высшие силы. Однако обо всём по порядку.       Ты давно меня знаешь: в своих устремлениях поспевать во всём и везде я не имею дурной привычки опаздывать, однако в то утро всё нарочно валилось из моих рук и тем самым мешало мне собраться в гимназию. Ранее потеряв много времени, уже на пороге дома я накинула на плечи форменную пелерину и бегом направилась по знакомым улицам, не замечая ничего вокруг. Тогда я была раздосадована своей нерасторопностью и сильно взволнована предстоящими объяснениями перед учителем математики, однако сейчас не могу себе представить, случилось бы это письмо, выйди я из дома немного раньше.       Помнишь, прошлым летом я показывала тебе своё учебное заведение, находящееся на углу Большой Дворянской и Тулиновской улиц? Так вот, мне оставалось обогнуть Зимний Городской театр, переходя при этом Старо-Московскую улицу, и я была бы уже на прямом пути к Мариинской гимназии. Помня своё утреннее невезение, я старалась быть предельно внимательной, оглядываясь по сторонам, дабы не попасть под колёса какой-нибудь лихой пролётки. Опасного экипажа на пути не оказалось, зато мой взгляд задержался на высоком статном мужчине, который чуть ли не бежал мне навстречу. Он поднял вверх руку с тростью, обращая на себя внимание, и я, мгновенно выдернутая из своих праздных размышлений, резко остановилась.       Мой друг, ты не раз видел меня в моменты оцепенения, поэтому можешь себе представить всю нелепость ситуации. Я стояла посреди дороги, застигнутая врасплох тем, что время, которое я никак не могла поймать с утра, вмиг остановилось. Лучезарная улыбка мужчины на его вытянутом лице с острыми чертами словно гипнотизировала. Он будто бы светился изнутри. Его походка была плавной, но целеустремлённой. Полы тёмного сюртука развевались на ветру, открывая моему взору прекрасно скроенный жилет цвета слоновой кости и брюки ему в тон. Этот приезжий мужчина определённо был мне незнаком, поэтому вопросы, кто он и почему так рад встрече со мной, сами собой возникли в моей голове. А то, что он был неместным, ощущалось мною как-то интуитивно.       Конечно, Воронежская губерния обширна, известна и довольно красива, приезжим тут давно не удивляются. Пожалуй, ещё с того момента, как Пётр I начал на реке Воронеж строительство своего флота. Однако ранее мне доводилось общаться с новыми людьми лишь на небольших семейных выездах и званых вечерах. И ты, конечно же, знаешь, что я никогда не боялась внимания к себе и всегда с удовольствием вступала в разговор. Но в тот день я впала в трепетное волнение, ожидая обращения этого незнакомца к себе.       Когда он поравнялся со мной, я уже была готова сделать приветственный реверанс, однако этого не потребовалось. Он так легко обогнул меня, нелепо стоящую посреди дороги, что я невольно развернулась на каблуках, чтобы посмотреть ему вслед. Какой же глупой и наивной я тогда себя почувствовала! Конечно же, он шел не ко мне.       Его улыбка, без сомнения, принадлежала прекрасной даме в чудесном кремовом платье, полы которого тихо шуршали по мощёной камнем дороге. Она шла ему навстречу с открытым взглядом и радостной улыбкой, придерживая одной рукой небольшую соломенную шляпку, слегка съехавшую набок с её распущенных вьющихся волос. Стремительные шаги двух людей по мере приближения друг к другу становились медленнее. И как только тени, которые отбрасывали их тела, соединились в одну, мужчина и женщина резко остановились, беря друг друга за руки. Она была запыхавшейся и взволнованной, словно ждала этой встречи несказанно долго. Как знать, может, так и было. С уверенностью я могла определить лишь то, что она была ненамного старше меня, но уже любима и с любимым.       Я стояла, позабыв про дыхание, словно боясь спугнуть этих людей, и видела, как мужчина притянул ладонь девушки к своим губам. После он медленно отпустил её руку, но только за тем, чтобы уверенным движением поправить локон у её виска. От его лёгкого прикосновения девушка блаженно улыбнулась и на миг прикрыла глаза. И тогда я поняла, что слова для них были лишними, а мне более не следует им мешать своим безмолвным вторжением.       Как только я решилась сделать первый шаг, книги градом посыпались из моих онемевших рук на землю, тем самым заставив вздрогнуть их обоих. Мужчина резко обернулся и бросил на меня осторожный взгляд, в котором я увидела лишь изучающую опасность сосредоточенность. Мои щёки залились румянцем от смущения, и я сразу же наклонилась за книгами, которые оказались настолько ветхими, что рассыпались листами по земле. Не видя больше ни мужчины, ни девушки, я, скорее, почувствовала, как он взял её под руку и отвёл на несколько шагов вперёд, очевидно, для того, чтобы я не слышала их разговора. Но, к своему стыду, я слышала.       Он начал первым, и его голос был полон нежности:       — Рад вас видеть, Анна Викторовна.       — И я рада, — будто пробуждаясь ото сна, после недолгой паузы прошептала она. — Безмерно.       — Мы же договаривались встретиться в гостинице.       — Я как раз оттуда. Не было больше сил ждать. Оставила дядюшку смотреть за чемоданами, а сама сбежала.       — Вы же совсем не знаете Воронежа, могли заблудиться.       — Вас отыскала, и дорогу бы обратную нашла.       — Так уж сами и отыскали? — в его интонации чувствовалась улыбка.       — Сама! — обиженно ответила она.       — А я почему-то думал, что имел некоторое отношение ко всем тем подсказкам, которые передавали вам наши общие знакомые.       — Имели. Но если вдруг вы снова решите так поступить со мной, оставив надолго без известий, то простыми извинениями в письме вы не отделаетесь! Знайте, я вас даже на краю света отыщу, а после обязательно расправлюсь с вашим желанием скрываться от меня! — голос девушки в конце сорвался, и она замолчала, давая возможность мужчине ответить.       — Нисколько в этом не сомневаюсь. И за это же люблю, — он притянул её к себе и крепко обнял, отчего его и без того тихие слова потонули в копне её волос.       Я как раз закончила собирать разлетевшиеся повсюду листы, чтобы, поднявшись, увидеть их крепкие объятия. В тот момент во мне боролось сразу два противоречивых чувства. С одной стороны, я ругала себя за столь бесцеремонное подглядывание за счастьем этих людей, а с другой… С другой стороны я тоже была счастлива. Когда я смотрела на них, душа моя заполнялась теплом и бесконечной нежностью. Именно поэтому я с трудом заставила себя сделать первый шаг по направлению к обычной, ничем непримечательной жизни.       Знаю, ты можешь сказать, что их поведение некоторые могли счесть непозволительным. Может, так и было, но тогда я однозначно об этом не думала. Смею тебя заверить, их любовь была самым светлым чувством, которое я когда-либо видела. Не знаю, отчего именно мне было разрешено взглянуть на них, но, вероятно, был в этом какой-то смысл. Так же, как и в том, что мой слух не обошло продолжение их разговора, которое я услышала, уходя.       — Нам пора. Вечером поезд, а вы ещё даже не отдохнули.       — Поезд? Разве мы не останемся здесь ненадолго?       — Нельзя, вы же знаете. Ваше появление в городе не останется незамеченным.       — Яков, — её голос дрогнул. — Это когда-нибудь закончится?       — Что? — мужчина явно был удивлён её вопросом.       — Всё то, что препятствует нам.       — Я пока не встречал ни одной преграды, которая действительно бы нам помешала, — ухмыльнулся он в ответ. — Разве что моя глупость. Но я обещаю впредь не повторять своих ошибок.       — Верю. И обязательно буду указывать вам, Яков Платонович, верное направление. Вы только не покидайте меня больше, — отозвалась она в ответ.       После я скрылась за поворотом и более их не слышала.       На следующий день в газете «Воронежские губернские ведомости» я увидела знакомое лицо. С чёрно-белой страницы на меня смотрел тот самый Яков Платонович. Оказывается, он был пропавшим столичным следователем, которого уже несколько месяцев разыскивали по всей Империи. Статья о нём была небольшой и содержала одни лишь домыслы о причинах его пребывания в губернии. Сначала были написаны предположения о том, что он пытался скрыться от наказания за убийство какого-то князя Разумовского в городе Затонске, а после Штольмана делали чуть ли не героем, восхваляя его попытки раскрыть личности государственных изменников. Как бы то ни было, полиция города Воронежа, как, собственно, и других городов, в которых он был ранее замечен, следователя упустила.       Это странно, но больше всего меня удивили не сами разоблачительные строчки газеты, а фотография в статье. Мне до сих пор так ярко вспоминается тот день, что, смотря на изображение, я вижу в красках Старо-Московскую улицу с её двухэтажным домом из красного кирпича и яркой летней зеленью лип, высаженных вдоль дороги. Вот бы знать человека, который смог незаметно запечатлеть сыщика!       К этому письму я прикладываю вырезанный из газеты снимок, который ранее был мною несколько изменен с помощью красок.Как бы мне хотелось передать тебе к тому же и атмосферу, царившую в тот день! Не думай, что я сошла с ума и брежу. Нет, я просто нахожусь под сильнейшим впечатлением. Я, можно сказать, влюблена. Влюблена в то чувство, которое видела. И теперь на меньшее не соглашусь ни при каких обстоятельствах, как бы родители на том не настаивали.       А что до новых известий о пропаже Штольмана — всё неправда. Его нашли. Она нашла. И это самое большое моё утешение.       С любовью и надеждой на скорую встречу,       Твоя L.