Terrible mistakes

Шея страшно затекла, чувствую это еще даже не проснувшись окончательно. - Юу, вставай.- Юмико легко тормошит меня за плечо, заглядывая в глаза. Щурюсь от включенного в гостиной света и проморгавшись, пытаюсь вспомнить, с чего я улегся на неудобном диване. На полу лежит пульт, значит я смотрел телевизор и так и уснул. С тяжким вздохом поднимаюсь и целую свою девушку в щечку. От нее еле заметно пахнет легкими приятными духами и свежим воздухом с улицы. - Ты только пришла? Который час?- она все еще в пальто, даже не разделась. В руках букет цветов- она флорист. С ее появлением в моем доме стало гораздо светлее и еще везде эти растения. Не то чтобы я их не любил, но раньше мне было достаточно двух кактусов возле компьютера. Морщусь от неприятных мыслей. - Уже 11. Мы на работе с коллегами задержались, у Мичико день рождения…-она продолжает свою трель о коллегах и прочем, а я иду на кухню, завариваю себе кофе и открываю холодильник. Желудок неприятно урчит, напоминая, что две банки пива-это не еда. В холодильнике какая-то зелень и вчерашние роллы. М-да. Ко мне подходит Юми и с виноватым видом ставит чайник. Приготовить что-либо посущественнее у нее не хватило времени. Хотя, грех жаловаться- сам хотел независимую и занятую девушку. Год назад, когда у нас с Ко все было в порядке, холодильник всегда был забит до отказа, и пусть что по большей части полуфабрикатами- он мог из всего приготовить что-то съестное. В поздний час мысли всегда убегают не в ту сторону. Пора бы смириться с изменениями, в моей жизни больше нет того, от чего я сам же и избавился- никаких однополых связей, никаких неопределенных отношений, ревности, ничего нет. И Койю тоже- нет. За окном огни Токио, и где-то он отдает частицу себя другому человеку, так же как и я- обнимаю Юми, вдыхая запах ее волос. Когда весенний ветер задувает в окно, пробираясь под водолазку, одевает кожу в мурашки и словно обнажает в полуночи обостренные чувства, хочется просто не быть одиноким. Она медленно перебирает волосы у меня на затылке и я наклоняюсь, чтобы поцеловать чуть теплые губы, стирая воспоминания вкусом чужого дыхания. «Глупо вышло»-думается мне, когда через минуту она отстраняется и идет переодеваться. -Ты голоден?- спрашивает из спальни.- Если хочешь, можем заказать еду на дом, потому что я перекусила на работе, Мичи-тян принесла жаркое из курицы…- снова не обращаю внимания на ее слова, опуская не интересные мне детали. Выглядываю в окно, и, кажется, безлюдная улица привлекает меня теперь больше, чем красивое тело в моей постели. Я совершил ошибку? Хочется взять свою самую первую акустику, одеть старые изношенные кеды, в которых мы с группой обивали пороги звукозаписывающих компаний, а потом идти по улице - бессмысленно, просто вперед, горланить во все горло песни, перекусывая гамбургером и наплевав на чье бы то ни было мнение. Хочется, чтобы они оба не опускали глаза, чтобы он все еще смотрел на меня с восхищением и ноткой робости. И пусть я тогда еще не познал сладость его кожи и не слышал громкие стоны, вдавливая его в матрац- лишь бы он уделил мне, только мне еще немного своего времени. - Время так быстро прошло, думаю, пора остепениться,- так или что-то навроде этого я произнес после очередного своего загула в клуб для «традиционных». Горький вкус его слез, когда он отдавал мне свой дубликат ключей от моей квартиры кажется мне гораздо слаще напомаженных губ моей избранницы. Его неуклюжие и неловкие попытки завязать мне галстук перед встречей с семьей, не зная, что после этой встречи я приму решение, все еще отдающееся болью- это то, чего мне не хватает больше всего эти 329 дней, что мы провели в разных кроватях. 329 дней, когда я просыпался не от его грохота на кухне, когда не собирал разбросанную по дому одежду, когда не ждал его с ночных пробежек, чатясь в твитере. 329 дней без синяков ревности, укусов страсти, криков счастья и неловких признаний. И уже полгода, как его новый парень терроризирует меня взглядами, не давая даже шанса приблизиться к нему. Моему Урухе. Его Койю. Его медиаторы, закатившиеся под кровать это все, что у меня от него осталось. И еще его МР3 плеер с набором музыки для ночных пробежек. В распаленном тоской мозгу вспыхивает безумная идея, и я тут же дрожащими руками набираю его новый номер- сердце колотится о ребра, но времени передумать я себе не даю, уже достаточно ошибок совершено. По кухне невесомой тенью, от шкафа и до стола, снует Юмико, доставая столовые принадлежности и заваривая вяжущий каркаде. Не отрывая телефон от уха, натягиваю спортивку и старые кроссовки. Телефон не отвечает, но он обязательно перезвонит через несколько минут. Кидаю Юми, что перекушу в удонье- и чтобы ложилась спать, не дожидаясь, а затем выхожу ему навстречу- где бы он ни был. Слегка неуверенный голос запыхавшегося Койю вызывает у меня на губах самую искреннюю за последнее время улыбку, и я предлагаю встретиться. Он мнется, слышу, как тяжело дышит, наверняка кусает губы и рассматривает носки своих кед. И на секунду я боюсь, что он все-таки откажется, что он запыхался вовсе не от бега, боюсь, что услышу в трубке лай чужой собаки и звуки знакомого почти каждому в Японии голоса. Но он молчит, и на фоне тоже тишина, а потом тихое «да» заставляет мое остановившееся было сердце, пуститься вскачь. Через 15 минут я уплетаю рамен, а он сворачивает новый плеер и наушники и бережно кладет их в карман. Его свежий фруктовый сок готов и хозяин раменной желает нам приятного аппетита, скрываясь за шторкой. Кажется, Койю чувствует себя неуверенно, ждет от меня каких-то слов, но я просто хочу побыть рядом с ним, пусть и прикоснуться к нему не смогу- у Койю тяжелая рука, и если он чего-то не захочет, то лежать мне потом с синяками. Его дыхание тяжелое, перемежается жадными глотками, а в моем мозгу вспыхивают картины прошлого, как он выгибался в моих руках, просил еще, а потом я шел на кухню за водой, обнаженный и счастливый. Кадык дергается, когда он сглатывает, а потом оборачивается ко мне. В его теплых глазах все еще плещется та безграничная нежность, которая при первом взгляде так похожа на холод. Нас разделяет от силы всего 10 сантиметров, я просто могу поднять руку, ладонью по тонкой шее, обводя родинки, выше- большим пальцем по полным губам, завести руку за его затылок, слегка сжать жесткие пряди и ко мне- близко, чтобы дышать его волнением, чтобы он дышал моими воспоминаниями. Одно движение- резкий поворот корпуса направо, растолкать его колени, и вжаться между ними, прижаться к его сердцу и заставить раскрыться мне навстречу- слепо, без задних мыслей, как раньше- крышесносно. У него зрачки в полрадужки, тонкие пальцы с серебряным кольцом на безымянном пальце левой руки, совсем как у женатого мужчины, стискивают прохладное стекло стакана. Мы так и не научились говорить друг с другом, но раньше в этом не было необходимости, прикосновений хватало с лихвой, а сейчас без них мы все равно что немые, не знающие языка жестов. Я прочищаю горло- хрипло кашляю, он вздрагивает и упирается взглядом в столешницу- минуты нашего молчания пусты и не скажут нам ни о чем, возможно он даже жалеет, что согласился встретиться со мной, мог бы сейчас отмокать в теплой ванне, а его парень крутился бы недалеко, может быть даже очень рядом. Он не взял с собой на пробежку денег, наверняка хотел быстрее вернуться домой, я бросаю пару купюр на столик и киваю хозяину раменной. Койю поднимается следом за мной, благодарит за сок, кланяется и выходит. Ветер, которому повезло в прикосновениях больше, чем мне, треплет его волосы и целует его губы, касается тонких пальцев, оголенных запястий, напряженной спины. Мы встречаемся глазами и он наклоняет голову вбок, по-прежнему не говоря мне ни слова, на лице ни единой эмоции. Когда Юмико стонет, мне кажется, что я причиняю ей боль- настолько вымученно это звучит. Но она сама же подается мне навстречу, выгибает шею, подставляясь для поцелуев, кровать еле слышно скрипит, приглушенный свет делает красивые изгибы ее тела еще желанней. Когда все заканчивается, она прикрывается простыней и ждет, когда я обниму ее, позволив положить голову себе на плечо. Эта поза означает, что она зависит от меня, так? Я вот зависел от Такашимы. - Хочешь?- доносится до меня знакомый голос вокалиста из-за закрытой двери курилки. Койю тоже там, но он не один, да и не курит он давно. - Прямо здесь?- его голос искушает, он тягучий и насмешливый, но в то же время добрый. - Ты очень возбуждаешь, и вчера мы всего один раз…-мне не хочется слушать, мне больно, мне завидно, мне так… Я совершаю ошибку за ошибкой, я приникаю к двери и в тоненькую щель смотрю на них- руки его парня проникают под черную свободную водолазку, поднимаются выше и быстро, почти совсем неумело гладят. Койю смеется и целует в лоб смущенного Таку: - Не так, это не возбуждает, ты мне кожу сдерешь,- дальняя дверь хлопает, а Ко убирает его руки со своего тела, целует тонкие пальцы и улыбается.- я тебе дома покажу.