До самой смерти.

      Я смотрел вдаль, стоя на балконе своего дома в Хогсмиде. В ночном небе яркими огоньками играли и переливались звезды, а Луна, точно большой белый фонарь, освещала все вокруг. Где-то недалеко слышались звуки, исходящие из Запретного леса, — несмотря на окончание войны, он не стал более безопасным или менее пугающим. Наоборот, он теперь имел некий образ островка страха, когда везде вокруг ощущалась позитивная магическая энергия. Ветер уходящего лета трепал мои темные волосы, залезая своим прохладными лапами под свитер. Становилось зябко. Громкое угукание филина где-то неподалеку немного вывело меня из состояния ступора и задумчивости, я зашел в дом.       Все вокруг было разбросано в хаотичном порядке. Книги, пергамент, пустые склянки от зелий и огневиски валялись большой кучей около кресла. Бросив взгляд на календарь, я заметил дату. Сердце резануло острым клинком осознания. Опять захотелось напиться до чёртиков. Двадцать первое августа. Год. Прошел ровно год, Северус.       Я закрыл дверь на балкон и подошел к каминной полке. Передо мной стояло множество колдографий, и почти на каждой из них была изображена девушка с медовыми волосами. Я рассматривал их с нежностью и теплом, которые наполняли меня полностью и точно возвращали в то безмятежное время, когда я не мог и подумать, что потеряю ее, но каждый раз, когда очередная ее улыбка бросалась мне в глаза, становилось трудно дышать, реальность быстро отрезвляла.       Гермиона. Моя прекрасная Миона. Произношу твое имя вслух и хочется рвать и метать, как загнанный в ловушку зверь. В сотый раз рассматриваю один и тот же снимок, где ты сидишь у озера в своем кремовом платье, с улыбкой смотришь на купающегося в воде пса и легко поправляешь венок из полевых цветов на своей голове. Это, пожалуй, мой любимый кадр.       На следующем снимке ты изображена в компании двух гриффиндорцев. Никогда не забуду, как ты просила меня поставить эту колдографию здесь, а я упорствовал, говоря, что Поттер и Уизли не должны маячить у меня перед глазами каждый день. Но ты все равно победила и смогла убедить меня. Конечно, разве я мог отказать моей прекрасной ведьме.       Вот другой снимок. Здесь ты стоишь около директора Макгоногалл и с той же лучезарной улыбкой берешь у нее из рук свой диплом об окончании Хогвартса. Как сейчас помню в тот вечер после вручения, реакцию профессоров и твоих друзей, когда они узнали о наших отношениях. Я собственник, поэтому просто взял и поцеловал тебя тогда, как свою женщину. Если бы можно было вернуться в то время и все изменить.       Резко разворачиваюсь и сажусь в кресло возле камина. На столике рядом лежат два письма. Одно из них потерто больше другого, но изучено мной уже тысячу раз. Я получил его как раз ровно год назад, в тот самый день. Но, взяв его в руки, вновь начинаю перечитывать знакомый текст, написанный тонким, летящим и будто струящимся из-под пера почерком, и переживать события того периода.       Мой милый Северус, прости, что тебе приходится переживать все это вновь. Мы слишком долго исцеляли твою душу от ран вместе, но, если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет рядом, и тебе приходится опять переживать потерю. Если бы я только могла все изменить, но ты же знаешь, я — слишком гриффиндорка, а мы никогда не живем для себя. Знай, каждый миг своей жизни я благодарю все возможные и невозможные силы, что они подарили мне это время с тобой. Все те моменты, через которые мы прошли, направляясь к нашей относительно спокойной жизни, я прокручиваю в голове каждый день. Помнишь, когда ты на седьмом курсе прислал мне на день рождение букет полевых цветов? Я ходила и не могла понять, кто мог сделать мне такой волшебный подарок. Никто ведь не мог знать, что я люблю именно такие цветы. А потом мне рассказал Добби о том, что именно ты просил его насобирать их. Никогда не забуду глаз этого домовика, когда он мне говорил об этом. Да и вообще, я очень долго обдумывала это открытие на протяжении последующих нескольких недель. Помнишь, когда на рождественском балу ты пригласил меня на танец? Знаешь, я уже тогда была влюблена в тебя, хотя старалась этого не показывать. О моих чувствах только Рон и Гарри с Джинни знали. Если бы не они, я бы точно с ума сошла. А спустя месяц мы уже спокойно прогуливались вдоль озера вместе после заката. Наверно, никогда не смогу понять, как Макгонагалл, которая все про всех всегда знает, нас не замечала ни разу. Люблю прокручивать в голове лица всех, когда ты поцеловал меня после вручения дипломов. Тот ступор и густую тишину можно было накручивать на волшебную палочку. Хотя Гарри, конечно, и разрядил обстановку своим тостом про идеально подходящие друг другу сердца и то, что любви все возрасты покорны, но неслабую тираду о том, что мы нарушали порядок в стенах школы, нам все-таки пришлось выслушать от нашей многоуважаемой директрисы. Все то время, что я провела с тобой, Северус, было самым сказочным в моей жизни. Я всегда обожала наш маленький домик в Хогсмиде, наслаждалась теми часами, что мы находились вместе, готовя разнообразные зелья, ценила каждое мгновение, проведённое с тобой за чтением книг перед камином. Но все же никогда не смогу забыть твое лицо, когда ты узнал, что мы с Гарри и Роном работаем с орденом и помогаем им уничтожить остатки пожирательской деятельности. Прости, милый, что из-за этого наше с тобой счастье было разрушено. Я бы хотела, чтобы все случилось иначе, хотела бы, чтобы мы вновь оказались вдвоем, в нашем теплом и уютном доме в Хогсмиде. Знай, что я всегда любила тебя и буду любить. И даже после моей смерти моя любовь будет жить в тебе и защищать твою душу, любимый. Навеки твоя и телом, и душой, и сердцем Миона.       С той же нежностью, что и всегда, кладу письмо на место и беру второе. Оно гораздо короче и написано уже совсем другим почерком.       Профессор Снейп, пишу вам по просьбе Гарри Поттера. Он, Рональд Уизли, Гермиона Грейнджер и ещё несколько волшебников сейчас находятся в отделении Недугов от заклятий больницы Святого Мунго в тяжёлом состоянии. Просим вас прибыть к нам как можно скорее, так как требуется ваше письменно согласие на то, что мисс Грейнджер может находится под нашим надзором. Ведущий целитель больницы Святого Мунго Анирелла Ванкорндби.       Следующие несколько дней прошли тогда как в тумане. Лимонные халаты, постоянные раздражающие фразы о том, что в палату заходить нельзя, мелькание перед глазами ярких оранжевых голов и их возгласы о том, что все, непременно, будет хорошо. Но уже тогда мне стало ясно, что не будет. Она лежала за стеной, но я вполне отчётливо осознавал только то, что она на самом деле уже совсем-совсем далеко от меня.       О, да. Я знал, что за проклятие наложили на мою девочку. С приходом осознания иронии происходящего я с горечью стал понимать, что судьба действительно коварна. Наивно полагая, что все мои грехи искуплены, а долги оплачены, я надеялся, что снова смогу начать жить. Но именно тогда я по-настоящему четко осознал, что на искупление всех моих злодеяний не хватит и всей этой жалкой жизни. Единственное, что не дало мне умереть прямо там было понимание того, что моя девочка пострадала совершенно бессмысленно. Судьба стремилась отобрать у меня все, но лишить жизни ее — это было слишком большой несправедливостью.        Главное иронией стало то, что когда-то давно, еще в те времена, когда я действовал в пожирательском мире по собственной воле, мне было поручено изобрести заклинание. Оно должно было быть похожем на обычное оглушающее, но главный эффект достигался спустя время, когда пораженный им человек впадал в кому. Находясь буквально на пороге смерти, он подавал большие надежды на выживание. Ложные надежды. Именно это было венцом этого заклинания. Спустя время человек умирал, но те несколько часов или дней могли использоваться магом, наложившим его, в своих целях.       На что только люди не идут ради призрачной надежды спасти дорогого им человека, ради мимолетной веры в то, что все еще может быть хорошо. Но хорошо уже не будет. Я не зря всегда славился своей гениальностью не только в зельеварении, но и в создании заклинаний. Я очень хорошо позаботился о том, чтобы никто и никогда, в том числе и я сам, не смог создать антидот или контрзаклинание к этому ужасному проклятию.       Гермионы не стало через три дня после того, как ее привезли в Мунго. Целители сказали, что это какое-то малоизученное темномагическое заклинание. Колдомедик был сух в своих словах, но смысл их был чист и понятен. Приговор объявлен. Теперь я вновь один. Слушая это все и сжимая в кармане мантии коробочку с фамильным кольцом Принцев, которое принадлежало до этого момента моей матери Эйлин, я понимал, что сегодня должен был сделать моей девочке предложение, у меня даже сомнений не возникало о том, что она сказала бы мне «Да». Тогда я ещё не знал, что в ближайший год мне каждую ночь будут являться во сне ее улыбка, глаза и губы, которые соглашаются стать официально моей, а в следующий миг ее будет убивать неизвестное проклятие, проходящие прямо насквозь через грудь, через сердце. А вечером Поттер принёс ее письмо. Она просила друга о том, чтобы тот отдал мне послание, если она вдруг погибнет на одном из таких заданий.       Спустя несколько месяцев я узнал, что это был подарок Беллатрисы. Она так и не смогла смириться с тем, что Тёмный Лорд пал. Обвинила во всем меня и решила отомстить. Отомстила, мерзкая тварь. Теперь сотни выживших после битвы за Хогвартс пожирателей, пройдя через поцелуй дементора, отправились к Мерлину. Она тоже последовала туда, но умирала Лестрейндж несколько иной смертью. Я позаботился об этом.       Найти ее не составляло труда. Небольшая наводка по старым каналам, и Белла пришла к нему. Думала, что застанет врасплох, хотела убить, но при этом сама попала в ловушку. С помощью скользящей аппарации и невидимого портала я доставил ее в специально оборудованный дом. Пожирательница не ожидала такого поворота событий, а некогда идеальные инстинкты за долгое время сна совсем потеряли свою остроту. Ее лицо, полное безумного отчаяния и бесстрашия самой смерти, запомнилось мне в тот вечер больше всего.       Нет, я не был безумцем. Кровавые и грязные методы расправы, которыми в основном пользовались пожиратели, мне всегда были чужды. К тому же, после детских картин избиения отцом матери любое физическое насилие над женщиной вызывало во мне подсознательный протест в виде судорог. Да, даже эту дрянь я не смог бы покалечить.       Именно поэтому я выбрал путь более чистый для себя, но от этого не менее болезненный для нее. Наоборот, с ее психическими отклонениями эффект был еще более поразительнее моих ожиданий. Я потратил почти год, чтобы найти или воссоздать все мои самые блестящие пожирательские наработки, чтобы отточить до безупречного формулы зелий и заклинаний и, конечно, подготовить их к применению.       Я воссоздал ее самый жуткий кошмар. Боггарт помог сделать это. Все ее дальнейшие мучения были исключительно психологическими, связанны с ее самыми потаенными страхами. Маглы, грязнокровки, мертвый Лорд, потеря сил и (кто бы мог подумать?) мертвая Нарцисса. Различные сцены сменяли одна другую, переплетались между собой, образуя все новые и новые сюжеты, сводя ее с ума еще больше, убивая.       С помощью специального устройства я наблюдал за всем, что происходит у нее в голове. Да, за время служения пожирательской идее я создавал множество различных изобретений, но эта комбинация зелий, заклинаний и различных приборов была по-настоящему великолепной. Она умерла спустя несколько недель, совершенно истощенная морально Белла переживала заключительное видение. Последним, что она увидела в своей жизни, было мертвое тело Нарциссы, которое в безумие истязает ее обожаемый Темный Лорд.       Лишь только пожирательница испустила последний вздох, я отправил сову с заранее приготовленным письмом для Макгоногалл, в котором рассказал о всех событиях, переживаемых мною за последний год, и Поттеру. Нет, облегчения не получил, да я и не надеялся на него, но долг отмщения я оплатил, иного пути у меня не было.       За убийство Беллы мне полагается поцелуй дементора. Я знаю, что Мальчик-который-вновь-выжил уже получил мое письмо с признанием и подробным описанием содеянного. Он, наверняка, сейчас собирает группу для моего ареста. Собирай, Поттер, все равно не успеешь. Взяв с полки снимок Гермионы в венке и нежно проведя по нему пальцами, я прижимаю его к груди и открываю заранее приготовленный флакончик с зельем серого цвета, делая большой глоток, смыкаю веки и представляю такие любимые янтарные глаза. Мой путь открыт к тебе, родная. Я готов.

***

      Утренний выпуск Ежедневного Пророка. Северус Снейп был найден мертвым в своём доме в Хогсмиде группой по задержанию опасных преступников. Операция по несостоявшемуся задержанию проходила под руководством Гарри Джеймса Поттера. Герой, прошедшей недавно войну, от комментариев по поводу ареста бывшего профессора Хогвартса отказался. Напомним, что ровно год назад была убита Беллатрисой Лестрейндж возлюбленная Северуса Снейпа — Гермиона Грейнджер. Как связаны между собой эти истории нам ещё предстоит выяснить, в пока просто почтим память умершего так трагично героя.