О вечерних панибратствах со Смертью

Сегодня она опаздывала. Обычно мы уже сидели с ней на диване, завернутые в пледы и опустошающие периодическими крестовыми походами мой холодильник. Она опаздывала. Но она никогда не опаздывала. Это настораживало. Ведь она просто не могла опаздывать. Иначе она не была бы собой. На улице давно сгустились сумерки. Небо искажал неестественный фиолетовый цвет. Звезд как всегда не видно. Облака оставались такими же светлыми на темном фоне. Хотя было трудно понять, что небо, а что облака. "Чем заканчивается то, что никогда не начинается?"- пролетел странный вопрос в моей голове. Нет, мозг. Не сейчас. Я правда беспокоюсь. Я же говорю, она не та, кто может опаздывать. Она не может. На этом моменте я даже волноваться серьезно начала. Но за неё нельзя волноваться. Нет, не так. За неё нет смысла волноваться. Самое худшее, что может случится с человеком - это она. И пусть это прозвучит слишком... грубо для нее. Я ведь серьезно сейчас. Но мне по-прежнему не давал покоя тот факт, что она опаздывает. И сильно. Я встала и подошла к выключателю. Стоит включать или нет? Темно, но какой смысл включать. Она знает, что я не сплю. Я ведь всегда её жду. Не буду включать свет. Может она обиделась? Нет, она ведь не может на меня обидеться. Нет, снова не так. Она просто не знает как это - обижаться. Хм, ну вот и узнала. В чем проблема? Нет, она не могла. Да и жду я ещё не так долго. Может на работе задержали. Тишину сотряс хохот. Мой собственный. Ну мне ли не знать, что у неё за работа? И кто её может задержать? Она сама себе начальник. Захочет, будет работать днём. Захочет - ночью. Но вот не работать она не может. Я пошла к своему иссиня-синему дивану, плюхнулась с размаху и упала на пол, больно ударившись пятой точкой. После чего аккуратно села напротив окна, подобрав ноги, прикрытые таким же синим мягким пледом. Она часто заходила через окно. Через дверь очень редко. И вот, я заметила её. Внутренне успокоилась, когда черная тень взметнулась у моему окну, молча вопрошая, чтобы я открыла форточку. Но та уже была открыта и через минуту черная тень так же плавно переместилась на мой ковёр. Я всё же встала, подошла к выключателю и комната наконец озарилась светом. Она всё так же стояла посреди комнаты. Такая маленькая фигурка, вся в чёрном и скрытым под капюшоном лицом. Я часто сравнивала нас. Чего греха таить. Она такая маленькая по сравнению со мной. Хотя мы оба выглядим как подростки. Снова не то. Это я подросток. Она намного старше меня. Я по сравнению с ней маленькая глупая девочка. Чего уж там, я такая и есть. - Чаю с корицей, мятой и смородиной? Тебе как обычно? - всё, что я решила у неё спросить. Чёрный силуэт лишь кивнул. Капюшон качнулся в такт. Я скрылась на кухне, заливая уже готовый к её приходу чай. Брала поднос, наслаждаясь запахом обыкновенного чайного пакетика и простой корицы. Прекрасный аромат. Как и вкус. Но я все же предпочитала кофе. - Ну и чего ты стоишь, словно статуя? Садись давай, рассказывай, - я похлопала рукой по дивану рядом с собой, поставила поднос и стала ждать, когда она скинет свой чёрный капюшон и перестанет стоять как истукан. И вот, сие чудо произошло. Она обычным, скорее привычным жестом сняла свой капюшон и откинула черную мантию куда-то на пол. Она всегда так делала. И вот, стоя теперь в белоснежном сарафане и простых белых кедах, она села на диван, подобрала ноги, и, наконец, заговорила: - Привет. Интересная кофточка. - Так. Я не знаю что там у тебя произошло, но знаю одно точно: тебя никогда не интересовала одежда, - сказала я, оглядывая её. Она ведь всегда носила одно и тоже. Вечно это её чёрная мантия. Работа обязывает конечно. Поэтому на ней всегда были простые белые платья и сарафаны. Она ходила или босиком или в кедах. Таких же белых, кстати. И для своих длинных светлых волос она знала только две прически: распущенные или две косички. - Это просто сарказм был, - и улыбка такая, на пол лица. Я посмотрела на себя. Оглядела. И снова мой хохот сотряс несчастный дом и его жителей. Ещё бы. На мне была моя домашняя кофта, которую разрисовали мои младшие братья по приезду. Только вот постирать я её так и не удосужилась. А стоило бы. Ибо там всё, начиная от машинок и самолётиков, заканчивая тем, что по биологии в восьмом классе проходят. - Ты так обо мне заботишься, что даже не замечаешь себя. И печенюшки, которые вот-вот закончатся благодаря мне, - она снова ехидничала. - Так может поделишься? Новостями в смысле, - заметив, как она придвину к себе поближе несчастные печенюшки с шоколадом и той же корицей. Неотъемлемый продукт для неё. Корица у неё по всюду. Хотя нет, стоп. Она разве ест ещё что-то помимо моей еды? - Да всё как обычно. Тебе что, подробности подавай? - она горько усмехнулась, зная мою реакцию на это. Я правда скептически относилась к её работе. Я понимала, что не она её выбрала, но я никогда не спрашивала, нравится ей или нет. Нетактично, с её-то работой. Я вроде бы понимала, что это не её прихоть. Да и кому-то же надо это делать. - Просто ты выглядишь какой-то... подавленной, что ли. Да и опоздала к тому же. А такого ещё никогда не было, - я громко отхлебнула своего кофе и поморщилась. Горький. - А, заметила всё-таки, что я опоздала, - пропустив мои слова о подавленности, как удручённо вздохнула. - Просто день не задался. Так вышло. Если коротко, то меня заметили. За работой. Я широко распахнула глаза. - А такое возможно? - Да. Теперь она громко отхлебнула своего чая, но глаза прикрывала с наслаждением, в отличие от меня. - И кто это был? - вроде интересно, а вроде и нет. - Жертва. Она это серьезно сейчас? Её, да за работой. Ещё и её жертва. Что-то я не понимаю. Поймав на себе мой изучающий взгляд, она снова отхлебнула. Ждала вопроса. - И что он сделал? - уж не надеялась я, что из неё клещами придётся всё вытягивать. - Заглянул мне по капюшон. А потом хохотнул, назвал милашкой и долго ржал. Старуху ждал наверное. Я всё же не сдержалась третий раз. Расхохоталась так, что соседи начали стучать по батареям, прося угомониться. Ну да. Стереотипы. Обязательно старуха и с косой. И девочка-ромашка не подходит, да? Она - Смерть. И по совместительству лучшая подруга. Иногда меня от этого только ржать тянуло. Я бы наверное тоже старуху ждала, на старости лет. - А дальше? - Ну а что дальше, - сама Смерть, сидящая тут прямо передо мной, брезгливо поморщилась. - Мне бы его всё равно убить пришлось. Веселуха началась, когда его ко мне в кабинет отправили, за всё хорошее. Сама виновата, мол, выкручивайся теперь. - И что ты решила с ним делать? - я не без интереса наблюдала за её движениями. - Сторожем в кабинете сделать, - беря очередную печенюшку, ответила Смерть. Моя бровь изогнулась, а на лице появилась усмешка. Хотя, а почему нет? Междомирье всё-таки. Мало ли кто набредёт. - Знаешь, я вот подумала, - она продолжала есть, постепенно переходя на мармеладных мишек, - рано или поздно мне ведь и тебя придётся убить. Для меня её слова не были громом среди ясного неба. Я сама часто раздумывала над этим. Я уже даже готова была. - Ага, в курсе. И? - я начинала придвигать к себе печенюшки, на что получила шлепок по руке. - Не трожь. Моё, - её голубые глаза грозно сверкнули. - Так вот. А ты не хочешь стать моим... напарником? А вот тут я уже поперхнулась кофе. Стать напарником? Аля "Люди в чёрном - 2"? - Только если будет что-нибудь разнообразное. Ибо просто убивать целыми днями и ночами я не нахожу интересным. Её светлая голова уставилась на меня с интересом. Думала, я сразу откажусь? - Кстати, давно хотела тебя спросить. У тебя же есть имя? Ну не Смертью же тебя зовут. - Ну конечно. Николь. На секунду я замерла. А потом как-то задумалась о том, что я ей своего имени тоже не называла. - А меня Женей звать. Будем знакомы, - я шуточно хотела пожать её руку, но Николь лишь покачала головой. Мол, будто не знаешь, что я призрак. - Ага, - она улыбнулась мне и продолжила нашествие на мою еду. Мы сидели так каждый день. Потом, под утро, она выпархивала в моё окно и мы прощались до следующей ночи. Пока не пришла моя очередь стать частью её работы.