король без королевства

Сидя в туалете на первом этаже, Марк вспоминает, что давно не видел Джексона. Нет, в школе он появляется, но он не подошел к Марку ни разу за эти три недели. Легче, правда, не становится ни капли. Это ведь Джексон все начал, этот ублюдок настроил всех против Марка. Но что Туан сделал? Ничего. А что получил? Всеобщую ненависть и кучу проблем. «Я ненавижу тебя, Джексон Ван» — крупными буквами на всю стену в школьном туалете. Слух распространяется быстро, и уже на следующей перемене Джексон стоит в том самом туалете, рассматривая аккуратный почерк того, кому обломал крылья. Ван жалеет. Такие надписи появляются регулярно, Марк выплескивает всю скопившуюся злость и обиду, оставляя оскорбления на стенах, дверцах и подоконниках. Его начинают ненавидеть еще больше. Еще через два дня Марк узнает, что синяки заживают очень болезненно, а сбитые костяшки — это очень неприятное чувство. Его вызывают к директору. Часовые лекции не дают абсолютно ничего, Марк равнодушно кланяется и бормочет извинения. Хотел бы плюнуть им лицо. Драки становятся чем-то обыденным, так даже легче. Марк выплескивает всю ярость, ударяя противника в ответ и представляя вместо него Джексона. Как же сильно можно ненавидеть людей. ****** На первой перемене Туан вздрагивает, когда ему на плечо ложится тяжелая рука, и оборачивается. Джексон-ублюдок-Ван собственной персоной. Марк молчит, испепеляя того взглядом, и поджимает губы, потирая еще не зажившие костяшки. — После уроков на крыше. Приходи один, нам нужно поговорить, — в его взгляде ни грамма издевки, серьезность серых глаз пугает, и Туан молча кивает, скидывая чужую руку со своего плеча. Давно пора выяснить отношения. ***** Сегодня ясно и безветренно, тепло. Отличная погода, чтобы прогуляться по парку и поесть мороженого с друзьями или сходить в кино. Ах, да, у Марка же нет друзей. Забавно выходит, не правда ли? Джексон уже на крыше, стоит спиной ко входу, засунув руки в карманы. Форменный пиджак валяется рядом. Марк не подходит близко, между ними метра три. Он рассматривает Джексона со спины: широкие плечи, довольно развитая мускулатура — Марк слышал, что тот занимается фехтованием — и темный ежик волос. — Долго будешь молчать? — Вообще-то поговорить хотел именно ты, я жду, — Туан опирается о дверь позади себя. — Может подойдешь? — Зачем? — Боишься? — едва усмехается Джексон, в его глазах насмешка, а Марк едва заметно вздрагивает, потому что да, чертов Джексон, я боюсь тебя. Ван, кажется, улавливает эти нотки и перестает улыбаться, вновь становясь серьезным. — Я хотел извиниться. — За что? — Я перегнул, — они прекрасно понимают о чем говорит Джексон, в Марке просыпается ярость, он сжимает кулаки, и старается дышать через раз. Как же сильно хочется вмазать ему, но Марк стоит на месте, потому что боится. Он хочет прибить этого ублюдка, а сам застывает под взглядом серых глаз, боясь вздохнуть. — Да ты что, — едва размыкая губы цедит Туан, и Джексон, кажется, первый кто видит столько эмоций от обычно неприступного Марка. — Я мог бы помочь, поговорить с ребятами. Они неплохие, просто они злятся на тебя, потому что ты долгое время… — Ван заминается подбирая слово. — …был Королем? — Ван мрачнеет, слыша тихий голос. — Я не это хотел сказать. — Да ну? — Марк откровенно играется с огнем, прекрасно осознавая риск и цену любого неосторожного слова. — Почему ты такой? — Какой? — Не подпускаешь никого к себе! Если ты примешь мою помощь, то... — То, что? — обрывает Туан, злость бушует внутри, подстегивая, и он сокращает расстояние между ними, оставляя жалких полметра. — Помог бы мне? А как? Меня все ненавидят, я стал изгоем! Ты не представляешь что я чувствую, будучи растоптанным на глазах у всей школы! Каждый задохлик считает своим долгом полить меня грязью, а знаешь кто виноват?! Знаешь?! Ты, чертов ублюдок, испортивший мне жизнь, какого хрена ты привязался ко мне тогда? Спокойно не жилось? Сейчас лучше, да?! Теперь, когда ты на коне, а я лишь жалкий отброс, чтоб тебя! Марк с силой толкает Вана в плечи, заставляя отступить назад. Ярость застилает разум, и единственное что Марк понимает, так это то, что остановится он уже не сможет. Слишком долго копил все в себе. Джексон молчит, слушая тираду, смотрит в глаза напротив и видит в них отчаяние смешанное с обидой и злостью. Марк, как обиженный ребенок, только все куда хуже, и Ван понимает, что это действительно его вина. Видеть Туана таким больно, китаец помнит его еще на вершине иерархии: прекрасный, но недоступный. Тогда Ван хотел лишь растопить лед между ними, но он и не подозревал, что стал зачинщиком травли. И он жалеет, правда, жалеет. — Марк, я не хотел, — Туан резко останавливается, поднимая безумный взгляд, его губы дрожат, а потом он просто начинает смеяться. Этот смех пугает, так не смеются нормальные люди. Туан запрокидывает голову, хватаясь за живот и смеется-смеется-смеется. Джексону становится страшно. — Марк? — парень постепенно затихает, восстанавливая дыхание, все так же запрокинув голову и всматриваясь в ослепительно голубое небо. — Марк. Туан опускает голову, и Джексон видит слезы. — За что ты так со мной, Джексон? — старший стоит спокойно, будто ничего и не было, лишь дрожат руки, а в голове — полнейшая каша. — Я не хотел, Марк. Послушай, мы можем исправить все, — Ван вглядывается в лицо напротив и надеется увидеть в глазах ответ, но он не видит ничего. Марк кривит губы в усмешке и качает головой, тихо шепча: — Не можем, Джекс, — он буквально чувствует всю боль, которую испытывает Марк, и от этого становится еще хуже. — Просто позволь мне все исправить, Марк, я обещаю, что помогу тебе, — Джексон хочет обнять и никогда не отпускать, но Марк такой холодный, что кажется едва он его коснется, тот растает. Старший горько усмехается, сглатывая противный ком в горле, и пытается остановить слезы, но не может, слишком много для него. Больше, чем он способен выдержать. Джексон выглядит обеспокоенным. Волнуется за него. Хочется поддержки, простого ощущения заботы и чужого тепла. Хочется доверится кому-нибудь. Доверять хочется Джексону. Марк медленно подходит вплотную, не разрывая зрительный контакт, и упирается лбом в чужое плечо. Рубашка мгновенно намокает от горячей влаги и липнет к коже. Джексон стоит, боясь пошевелится, чувствуя чужое дыхание. — Джексон… — в голосе такая мольба, что младший виновато опускает голову, обнимая. Марк плачет беззвучно, кусая губы и смаргивая горячие слезы, чувствует чужую заботу и доверяет так, как никому и никогда. Внутри все разрывается от противоречий, и от этого лишь хуже, Туан путается сам в себе, пытаясь разобраться. Мысли хаотичны и неуловимы, чувства растворяют их в себе, оставляя лишь обрывки слов, сметая все ощущением опустошенности. Ему сложно стоять, и он почти полностью опирается на Вана, тот аккуратно поддерживает, не решаясь что-то сказать. — Я ненавижу тебя, Джекс, — слова растворяются с соленой влаге, впитываются в кожу и проникают в самое сердце, колятся маленькими иглами под кожу. — Прости.