Дорога в никуда.

Проснулся или даже очнулся я от тупой ноющей боли в заднице, которая, исходила от копчика и разливалась, кажется, по всему телу, пронзая его иголками от малейшего вздоха. Что я лежал на постели и тупо пялился в темную пустую стену, боясь пошевелиться и того, что эта боль усилится. Или еще хуже - узнать внезапно, что моя задница порвана, а я лежу тут и истекаю кровью. Я не знал, день сейчас или ночь, сколько я спал, и спал ли вообще. Или просто находился в каком-то трансе, будто наркоман. Минут пять через мутную пелену в голове и пульсирующую боль в заднице, я думал, как пойду ко врачу и как буду ему говорить, что со мной случилось и почему меня нужно зашить. Еще через пару минут я уже принял решение, что ни к какому врачу я не пойду, даже если истеку тут кровью или никогда больше не смогу сесть нормально посрать. И только потом я начал осознавать, что не нахожусь в своем доме и в своей постели. Как раз в этот момент меня охватила паника, как и осколки воспоминаний вчерашнего вечера начали складываться в голове в единую картину. Наверное, я просто отключился после очередного оргазма, которым я потерял счет, когда меня трахали там, как грязную шлюху, на полу в кабинете хозяина борделя. И рука сама собой забралась между ягодиц, пальцы быстро пробежали по пульсирующему от боли отверстию. Пощупал, не нашел там и следов крови или чего-то мокрого. И боль сразу отступила, как бы отошла на второй план вместе с беспокойством. А мои пальцы так и остались лежать на истерзанном анусе. Подумать только! Жить столько лет и сменить столько любовников, даже не зная, что мне может понравиться принимать член. И не смотря на всю усталость и ломоту в теле, я снова возбудился от нахлынувших воспоминаний. Та боль, унижение, горячие мокрые члены в моей дырке, сперма, пачкающие мои бедра, мои же собственные захлебывающиеся стоны, властный взгляд хозяина борделя, который все это наблюдал до самого конца, не двигаясь с места. Я никогда в жизни не видел столько спермы! И чтобы это все еще оказалось во мне. Меня никогда так не хотели сразу несколько мужчин. Да и догадаться не мог, что можно было просто устроить оргию, а не скакать из постели в постель в поисках идеального любовника. И мне захотелось теперь взять все те члены в рот, скользкие и мокрые от их и моих выделении, смазки, спермы, и вылизывать их до чиста, обсасывать, пачкать своей слюной и смотреть в глаза всех этих мужчин, что были вчера. Знать, что за этим кто-то наблюдает со стороны, с надменной улыбкой или скрытым внутри желанием. Он же возбудился? Этот чертов ублюдок возбудился! Я мог бы поклясться, что у него встал и выпирал в штанах прямо перед моим лицом, пока я мокрый и потный там извивался под натиском и похотью оравы мужиков. И желание накрыло меня новой волной, рука легла на затвердевший ствол, крепко его сжимая. И я принялся яростно себе надрачивать, прокручивая в голове на повторе одну и ту же картину - как я держу во рту все эти члены, имевшие меня вчера. Снова и снова. Слишком медленно и мучительно на этот раз доходя до разрядки, кончая практически на сухую и тут же снова проваливаясь в сон, даже не убрав руку со своего члена. *** Я же говорил, что заведение тут было более, чем приличное. Здесь даже оказался собственный врач для таких вот "пациентов". Это я обнаружил через несколько часов, когда нашел по указанию старших и более опытных шлюх, его кабинет. Доктор, кстати, оказался веселой мразотой, предлагавшей мне выпить, прежде, чем нашпиговал меня всякими железками. Именно тогда я познакомился с уретральным бужом и анальным расширителем. Когда лежал в кресле, раскинув ноги, словно распятая бабочка, а эта сволочь ковырялась в моих дырках, отпуская едкие комментарии и прося потерпеть, пока беззастенчиво вставляла в мой член длинную стальную палку, еще и проворачивая ее. В уретре зудило ужасно, боль была странная, но на удивление чертовски приятная, хотелось поссать и одновременно подрочить. Но тянуться к собственному полувозбужденному члену перед лицом другого мужика, который в нем ковырялся, я не стал. А еще его пальцы в перчатках мяли мои яйца, будто пытаясь если не найти в них клад, то как минимум сделать из них омлет. Я скрежетал зубами, но терпел. Терпел и когда в мою задницу вонзился холодный расширитель, раскрывая истерзанное отверстие, а доктор уставился внутрь. Что там можно было смотреть? - Неужели так интересно заглядывать в чужие задницы? - я уже не выдержал и был готов свалить из этого кресла даже с этим гребаным расширителем, лишь бы не терпеть новую порцию унижения. Которое, в отличии от вчерашнего, уже не возбуждало, а раздражало. Как и несерьезное поведение доктора, что-то пытавшегося шутить и приговаривать, больше походящее на оскорбления или насмешки, чем на шутки. Может, он пьян? Как бы там ни было, но я готов был поспорить, что докторишка наслаждается процессом и видом волосатого мужика в гинекологическом кресле. Да я готов был врезать этому извращенцу, расколоть его башку и размазать его мозги по стенке. Но эта сука просто взяла и провернула расширитель во мне, что я чуть не задохнулся от боли и тут же замолк, оставив при себе все свои возмущения. Как бы ни противно было дальше, но я дотерпел до конца. И с удивлением обнаружил, что после манипуляций доктора и каких-то его мазей, я даже могу ходить не прихрамывая. Меня никто не держал. Со мной никто ничего не обсуждал. Ни к чему не принуждал. Хозяина борделя я тоже не видел. И я уехал. Уехал домой. Полный противоречивых чувств, сомнений, странных фантазий и ощущений, которые я не мог переварить или вместить в себе. Уже почти возле дома, в каком-то полутемном переулке я припарковался, всего в паре кварталов от своего подъезда. Я вышел из машины, решив прогуляться немного, подышать свежим воздухом, надеясь, что мои мозги встанут на место, а мысли проясняться и я пойму, что делать. Но не успел я сделать и пары шагов в переулок между домами, когда меня вырвало. И я просто стоял и блевал посреди тротуара, держась за холодную кирпичную стенку, отмахиваясь от участливых прохожих и не обращая внимания на тех, кто смотрел на меня с отвращением. Алкоголик... Наркоман... Блюет посреди тротуара, возле мусорных баков! Нет. Шлюха. И мои губы, испачканные в рвоте, растянулись в улыбке. Теперь то я точно знал, кто я, чего хочу и для чего я был создан. Будто божественное озарение снизошло на меня и осветило мой путь посреди этого грязного облеванного тротуара в вонючем переулке.