Выбор

      Вздохнув и кое-как уняв дрожь, Аврора поднялась с пола. «Сегодня уснуть точно не получится — значит, разберу вещи», — решила так, размазывая по лицу слёзы. Выдохнула: она сильная — она справится. Сбросив куртку на табурет, стоявший тут же, Аврора стянула с себя кроссовки. Потом прошла в комнату и открыла створки шкафа. Взглянув на содержимое, едва не рассмеялась: там висел минимум одежды. Даже для неё, не являющейся заядлой модницей и не таскающей по полсотни чемоданов за собой. Аврора вздохнула, подтащила чемодан к шкафу и стала разбирать вещи. Те, что нужнее — на плечики. Те, что пока не понадобятся — на полки шкафа. В целом, это заняло у неё не так уж и много времени, а впереди была ещё целая ночь. И спать Аврора была не намерена: не хотела, чтоб её мучили кошмары. Покончив с вещами, она села на край кровати, сцепила руки в замок и, покачиваясь, смотрела в стену. Потом взгляд её упал на фото в рамке на прикроватной тумбе. Аврора криво улыбнулась, потянулась, взяла фото в руки. Протёрла рукой стекло не из-за пыли (Аврора следила за чистотой дома), а стараясь стереть воспоминания. Крепко сжала рамку фотографии. Ещё раз всмотрелась в стекло, проморгалась. На фото были изображены четыре лучшие подруги: Аврора, Ира, Оля и Катя. Три психолога и один психиатр. Все пошли одной дорогой. Все хотели помогать людям. Поэтому Аврора оказалась психологом в полиции, Катя с Олей — частными психологами, Ира — в больнице психиатром. Аврора покачала головой: поняла, что воспоминаний прошлого не избежать.Аврора с тяжёлым вздохом поднялась, отправилась в кухню, заварила крепкий сладкий кофе и горько улыбнулась.

***

      Аврора, кипящая от гнева и негодования, влетела в квартиру и оглушительно грохотнула дверью. Скинула кофту на ближайший пуфик, совершенно не заботясь о её внешнем виде. Распустила и взъерошила волосы. Скинула бежевые туфли и пнула их, чертыхаясь. В душе клокотала злость. Негодование. Как? Как они могли? Где же хвалёная справедливость, в которую она верила? Хотелось плакать, кричать, проклинать весь мир. — Что случилось? — подскочила к Авроре Оля. — Они закрыли дело! — крикнула громко, отчаянно. — Как?! — встрепенулись девочки.       На Аврору посыпался шквал вопросов, она не ответила. Молчала, сдерживая гнев. Вместо этого стукнула по косяку рукой. Голоса подруг слились в один.        И только детский Аллочкин крик из кроватки разрежет эту тупую глухую боль. Аврора её осторожно возьмёт её на руки, прижмёт к себе и скажет: «Тише-тише. Не волнуйся: твоя мама научится контролировать эмоции. Только не плачь». Уложит обратно Аллочку в кроватку, укроет её одеялом и вернётся в комнату к подругам.

***

      Обещала научиться контролировать эмоции. И научилась! Превратилась в ледяную стерву, от которой даже коллеги шарахаются. Аврора усмехнулась, ополоснула кружку, поставила её сушиться. Она чувствовала, что завтра будет долгий и трудный день. Посмотрела на часы, потом на телефон, пожала плечами. Взяла телефон в руки и, ни секунды не колеблясь, позвонила генералу Андрееву Евгению Фёдоровичу.

***

       Дежурившие в эту ночь Джексон с Пашей сидели в кабинете оперативников, курили и от скуки говорили ни о чём. Сначала говорили о работе, о старых делах, о новых проблемах. А потом диалог плавно перетёк в обсуждение новенькой. — Как она тебе? — делая затяжку, спросил Жека.       Паша посмотрел на кружку, где на донышке ещё плескалось кофе, достал сигарету, прикурил от Жеки и сказал:  — Как женщина она мне абсолютно не интересна. А как специалист… Не знаю: не понимаю я ни черта в психологи.       В кабинете звонил рабочий телефон. Джексон подошёл и снял трубку. Вслушался в речь дежурного. Нахмурился. Положил трубку. И уже набирая номер Шилова, бросил: — Ну, что, Павел Николаевич, у нас новый труп, а и ещё свидетель. — Ух ты! — Паша мгновенно затушил сигарету. — А кто? — Девочка, — Жека помрачнел ещё больше, — десяти лет.

***

       Уже светало. На небе начинало проявляться солнце, проглядывавшее сквозь вечные серые тягучие тучи. Утро робко стучалось в окна. Аврору, вопреки её надеждам задремавшую под утро, разбутил настойчивый телефонный звонок. Аврора резко подскочила на кровати, убрала волосы с лица, приняла звонок: — Да, алло? — в трубке послышался резкий приказ Шилова прибыть на место убийства, Аврора вздохнула: — Скоро буду.       Начала одеваться. Одевалась всегда по-молодёжному (по старой привычке). Вынула из гардероба первые попавшиеся брюки, натянула водолазку с горлом, ещё раз неприязненно поморщившись при виде странгуляционной борозды. Хоть Аврора никогда не заморачивалась со своим внешним видом и это её не волновало, сегодня она придирчивее обычного осмотрела свой внешний вид.        На месте преступления Аврору встретил Паша и сообщил ей, что есть свидетель. Показал рукой на маленькую девочку. У Авроры болезненно сжалось сердце и, проглотив комок в горле, она кивнула.       Сколько раз за два года, проведённых в отделе по делам несовершеннолетних, при допросе детей, у Авроры сжималось сердце? Наверное, регулярно. Пусть она и научилась скрывать свои эмоции. Иногда чувствовала себя выжатой и разбитой. А как можно чувствовать себя, когда какая-нибудь девчушка спокойно рассказывала как родной отец её изнасиловал, а она потом его убила перерезав горло? После такого Аврору возвращала к жизни Аллочка. Её свет и тепло.       Аврора совладала с чувствами, смело подошла к девочке, присела перед ней на корточки и ласково начала: — Привет! — девочка дрожала от страха, Аврора ободряюще ей улыбнулась и протянула руку для знакомства. — Меня зовут Аврора Александровна. Можешь звать меня просто Авророй. А как тебя зовут? — Мама мне с чужими не разрешала разговаривать, — твёрдо сказала свидетельница, но голос дрогнул. — Мы не чужие. Мы — полиция. — Настоящая? — прищурилась девочка. — Самая настоящая. Так как тебя зовут? — Винникова Елена, — ответила свидетельница. — Лена, расскажи, пожалуйста, что ты видела. — Во двор въехала большая серая машина, как в фильмах, — голос Лены задрожал, и она захлюпала носом. — И там выстрелы были! И потом человек упал… И кровь… — сказав это, Лена вздрогнула и заплакала.       Аврора поняла, что это истерика, и ей придётся сейчас её предотвращать.

***

      Так как Милу никто не собирался вызывать на утреннее происшествие, она выспалась, спустилась к завтраку. Весёлая, довольная и достаточно счастливая. Но лицо её омрачилось, как только она вспомнила о странной новенькой. Посмотрела на отца, уже ожидавшего её за столом, села напротив. — Что ты так смотришь на меня, Мила? — прищурился Апостол. — Да, так… Просто радуюсь, что у меня такой отец! — Ох, лисица. Прекращай ходить вокруг да около. Что тебе надо? — Пап, а можешь найти информацию на Аврору Штрассе? — спросила Мила, улыбаясь.       Апостол слегка вздрогнул, посмотрел удивлённо на дочь и кивнул. За это был удостоен поцелуя и звания самого лучшего отца.

***

      Шилова с утра пораньше разбудил телефонный звонок. Когда на том конце провода сообщили, что убили очередного бизнесмена, он стал тихонько собираться. Поцеловав Юлю на прощание, пиликнул сигнализацией, плотно захлопнул из квартиры. Ожидая, пока машина прогреется, Рома вспомнил Юлины слова: «А вы поговорите с ней в неформальной обстановке!». Этот совет зацепил Рому. И правда, может быть, она что-нибудь скажет. Или хотя бы перестанет быть железной леди.

***

      Все расселись вокруг стола в шиловском кабинете. И Джексон первый начал докладывать по утреннему происшествию. — Короче, Ромка, убитый — Вершинин Иван Виленович. Он же «Граф». Эксперты выжали из пуль всё что смогли, но опять облом, — на последних словах Жека развёл руками и подмигнул Авроре. — Так же на месте преступления находился свидетель, — хладнокровно начала Аврора, игнорируя ехидство Жени. — Она рассказала о большой серой машине. Но девчушке от силы лет десять! — едва не сорвалась на эмоции. Изменила курс беседы, помрачнела: — Но это абсолютно не вписывается в психологический портрет. — Почему? — спросила Света, подпирая щёку рукой и переглядываясь с Пашей. — Может, пожалели? — Нет, это не те люди, чтобы жалеть. Тем более: у них было время её убить, — нарочито спокойно отозвалась Аврора, захлопывая записную книжку.       От этих слов Стаса передёрнуло, он нахмурился, посмотрел на Романа, ещё больше помрачневшего. — В итоге мы топчемся на месте! — сказал Рома, затушил сигарету и вышел из кабинета.