Wolf's Victoire

Олив Джордан тихо вздохнула, разглядывая насаженную на вилку салатную гренку, перевела взгляд со столового прибора на подругу, и, немного подумав, махнула вилкой в ее сторону. Мари-Виктуар ойкнула, стоило гренке прилететь ей в лоб, и возмущенно покосилась на Олив - в последнее время та вела себя еще более вызывающе, чем обычно. — Джордан, ты переходишь все границы, — покачала головой Вик, потирая лоб. — Ничего я не перехожу, — фыркнула та, и, перегнувшись через стол, заглянула ей в глаза. — Ты молчишь, как рыба, а я пытаюсь тебя разговорить, только и всего. — И к чему это? — поинтересовалась Уизли, разрезая бифштекс. Впрочем, нельзя сказать, чтобы это сильно ее интересовало - девушку занимали совсем другие проблемы. У этих самых проблем даже было имя - Тэд Люпин. Синеволосый метаморф, староста Пуффендуя, наглый красавец с идеальными руками, идеальным лицом, идеальной фигурой... У этого парня идеальным было все, и это не могло не бесить. Самое обидное, что это подмечала не только она, но и другие представительницы слабого пола, которые в немеренном количестве осаждали его, подсаживались как можно ближе, закидывали ногу на ногу и приветливо улыбались. В такие моменты Виктуар становилось до чертиков обидно. Ведь если бы эти девицы знали, что Люпин принадлежит только ей, ей одной, они вели бы себя куда скромнее. Но куда там. Они не афишировали свои отношения, потому что считали, что это придает им... Остроты? Это не было под запретом, но прятаться в нишах и тискать друг друга, пока никто не видит, возбуждало вдвойне и приносило удовольствие обоим. Раньше приносило. Теперь, словно по щелку пальцев, Уизли стала подмечать горячие взгляды, которые на ее парня бросали чужие, уловки пуффендуек и улыбки когтевранок, а от этого становилось не по себе. — ...ты опять меня не слушаешь! Мари-Виктуар тряхнула головой, отгоняя непрошенные мысли, а Олив в это время с грохотом поставила свой кубок на стол, бросила на нее обиженный взгляд и двинула по направлению к дверям Большого Зала. Вот черт. — Олив, стой! — Уизли вскочила вслед за подругой, оставив так и не начатый бифштекс стыть на тарелке, и, закинув на плечо школьную сумку, кинулась к Джордан. Чуть не сшибив по пути стаю слизеринцев, спешащих на обед, девушка протолкнулась сквозь их толпу и тронула Олив за плечо. — Лив, ну прости меня. Джордан повернулась к ней и покачала головой. Виктуар знала, что долго она обижаться не станет, и смущенно улыбнулась. Олив приподняла брови. — Что происходит, Вик? Мари-Виктуар помолчала пару секунд, а потом прислонилась к стене коридора. Проходящая мимо Роксана слегка кивнула им, но останавливаться не стала. Как-никак, это же час обеда — святое время для студентов. Уизли подняла глаза на подругу. Олив не выглядела рассерженной, с интересом наблюдая за ней, и Вик решилась. — Это прозвучит очень глупо... — Тем лучше, — перебила ее Джордан, — давно не слышала от тебя ничего глупого. Только давай ты поделишься этим не при входе в Большой Зал. Когда проходили мимо открытых дверей, Виктуар, не удержавшись, бросила взгляд на стол Пуффендуя, и тут же мысленно застонала: синяя макушка Люпина была окружена женским коллективом. Всю дорогу до башни из головы Уизли не шла одна мысль, самая ни на что есть глупая: это все происходит потому, что Тэд не хочет, чтобы все знали, кто она. Статус "свободен" ему, наверное, шел. За-а-асранец. — Ну и? — захлопнув дверь в спальню, поинтересовалась Джордан, и Мари, скинув тяжелую сумку с плеча на подоконник, упала на кровать, прикрывая глаза рукой. — Это идиотизм. — Тем лучше. Если этот идиотизм тебя так грызет, то я с удовольствием выслушаю, — Олив копошилась рядом, явно разгребая завалы со своей кровати. Мари-Викуар выждала пару секунд, вздохнула и выпалила: — Я до смерти ревную Люпина. Олив промолчала, давая подруге возможность продолжить свой давно составленный в голове монолог, и Уизли воспользовалась ей. — Понимаешь, все стало не так, как раньше. Вроде бы только вчера мы красили снег и чистили в наказание за это котлы у Слизнорта, и Тэдди вроде бы целовал меня, усадив на его стол, а сегодня... Его осаждают эти пуффендуйки в коротких юбках. Олив хмыкнула. — Ты сама недавно говорила, что сокрытие ваших отношений идет вам только на пользу. Э-э-э... Остроты придает?.. — А теперь мне не нужна острота, мне нужна надежность и уверенность в нем! Дракл разбери женскую логику. Олив пошевелила босыми пальцами ног, скосила глаза на все еще прикрывающую верхнюю часть лица подругу, перевела взгляд на потолок и сместила уголки губ в одну сторону. — Если бы ты видела свои отношения со стороны, как вижу их я, то была бы уверенна в их прочности. Поверь, то, как Люпин смотрит на тебя... Это сильно, Вик. А то она не знает. Мари-Виктуар от этих взглядов бросало не то в жар, не то в холод. Кровь застывала в венах, это точно. — Тогда почему он, ради Мерлина, не хочет рассказывать? Я спрашивала у него вчера, а он, как обычно, открестился поцелуем. — Только им? — недоверчиво хмыкнула Джордан. Виктуар на секунду припомнила заползшие было под ее свитер ладони Люпина, но быстро вернула себя в реальность. — И пара касаний. Джордан, прекрати уже задавать мне такие вопросы! Это... — Личное? — опять перебила ее подруга, а потом, судя по звуку пружин, подскочила на кровати. — Ты чего? — убирая руку с глаз, спросила Уизли, опираясь на локти. Глаза Олив сверкнули. — Слушай, а может, все дело именно в этом? Вик, скажи честно: у вас было или нет? Порой Джордан удавалось смутить ее так, как не получалось даже у Тэда. Мари-Виктуар зарделась. — Лив, я... — ей в голову прилетела толстая подушка. — Отвечай! — Джордан, если бы я переспала с ним, ты бы это узнала сразу. — Значит, не было, — удовлетворенно выдохнула подруга и кивнула самой себе. — Теперь все встает на свои места. — И под этим ты подразумеваешь... — протянула Виктуар, окончательно садясь на кровати и упирая локти в коленки. — Вик, объясняю на пальцах. Люпин - красавец-метаморф, это понятно, но, плюс ко всему, он еще и семнадцатилетний парень. С девушкой, то бишь тобой. А семнадцатилетний парень плюс почти семнадцатилетняя девушка равняется не только милым поцелуям и плюшевым мишкам. Смекаешь? — Олив подмигнула ей, вгоняя еще в пущую краску. — Джордан, я... — Уизли, кончай тупить! — еще один снаряд-подушка достиг своей цели, и, пока Виктуар снимала со своей головы вылетевшие из орудия перья, Олив продолжила разглагольствовать: — Ему семнадцать лет, а это значит, что здоровый секс с любимой девушкой ему просто необходим. Поэтому... — Ладно-ладно! — замахала на подругу Виктуар, искренне радуясь, что их комната не предусматривает еще жильцов. — Я тебя понимаю, но Лив, для этого нужно время и место, а их не так-то просто найти. — Эй, ты забываешь, что твои отношения с Люпином устроила я, — Олив растянула губы в ухмылке, — значит, их спасение - мой гражданский долг.

***

— Я не уверена, что это хороший план, — побормотала Виктуар, стоя посреди самого женского из всех женских отделов, на который заглядывались представители мужского пола от четырнадцати и выше - отдела женского нижнего белья. — Твой метаморф пожирает тебя глазами, когда ты разгуливаешь перед ним в школьной робе, — вихрастая макушка Джордан показалась из-за вешалок. — Представь, что с ним станет, когда ты предстанешь перед ним в этом, — ей в руки прилетел откровенный черный комплект, — или в этом, — еще один, на этот раз бежевый и кружевной, — или вон в том! Прогулки в Хогсмид всегда были любимым развлечением Мари-Виктуар. Это было то самое время, когда можно было расслабиться за большой кружкой сливочного пива, в узеньком переулке перехватить Люпина и крепко засосать, прежде чем отпустить его к друзьям, устроить посиделки с Джордан и вместе с ней посмеяться над Флитвиком, утопающем в своей бобровой накидке, в общем, время отдыха от тревожных мыслей, занимающих голову большую часть учебного года. Но сегодня все пошло наперекосяк. Олив составила план удержания Тэда (причем для Виктуар это все еще представлялось неудачной затеей) и приступила к его исполнению в кратчайшие сроки. И теперь Уизли мучительно старалась не краснеть, когда очередные проходящие мимо студенты бросали на витрины удивленные взгляды, едва заметив ее сквозь толстое стекло магазина "Witch's secret". Олив пришлось тащить ее сюда чуть ли не насильно. — Лив, у меня полно французского нижнего белья, зачем мы здесь? — снимая с головы прилетевший в нее бюстгальтер чудовищного размера, спросила Мари-Виктуар, но подруга только хитро прищурилась и приложила палец к губам, подтолкнув не по направлению к примерочным. Это был не маггловский магазин, где в кабинке развернуться невозможно, а магический, поэтому примерочные были под заклятием невидимого расширения. Виктуар скинула на небольшой бархатный диван всю кипу белья, врученную Олив, и начала стягивать с себя одежду. На улице стоял апрель, поэтому долго путаться в слоях одежды не пришлось, и вскоре Уизли смогла по достоинству оценить вкус подруги. Черное полупрозрачное кружево ей определенно шло, резко контрастируя со светлыми волосами. Лиф на тонких бретельках мягко очерчивал грудь, подчеркивая ее, но при своем цвете и материале не выглядел вульгарно, скорее, наоборот. Купить?.. С одной стороны, вовсе не факт, что она пойдет на это ради Тэда, но, с другой стороны, приобрести белье - значит согласиться на план Джордан, каким бы он ни был. Уизли покрутилась перед зеркалом. Мерлин, ну почему ей вечно нравится то, что нравиться не должно? Рассердившись на саму себя, Вик стянула лямки вниз, и те свободно упали с плеч. Она уже почти коснулась застежки, когда в магазине звякнул колокольчик, раздалось бормотание, а потом на весь магазин голос Тэда-матьего-Люпина: — Джордан, и зачем я был тебе нужен? Мысленно прибив подругу, Виктуар отшатнулась от занавески и одним движением натянула бретельки обратно, пока Олив весело щебетала с пуффендуйцем: — Знаешь, у Мари-Виктуар к тебе есть очень серьезный разговор. — И почему она не позвала меня сама? — Уизли не видела его лица, но могла поклясться, что на этих словах Люпин саркастично выгнул правую бровь. Девушка в панике оглянулась в поисках своей одежды, начиная понимать смысл плана Олив. — Она была занята. И да, Люпин, не смотри на меня так, она правда хочет поговорить здесь, подальше от посторонних ушей, — вот кто ее просил раскидывать вещи по углам? Не могла просто повесить на спинку кресла? — И где же она? — В примерочной номер пять. Иди-иди, — Олив, подожди немного, дай хотя бы рубашку нацепи... Шторка распахивается. Тэд Люпин останавливается на входе. Виктуар замирает на месте, прижимая к груди рубашку, ее любимую, светло-синюю, а потом сталкивается взглядом с потемневшими вмиг глазами Тэда. — О чем, — его голос звучит хрипло, и Люпин сглатывает, когда она обессилено опускает прикрывающую бюстгальтер рубашку вниз, — о чем ты хотела поговорить? — Я... — так, Виктуар, не тупить. Не тупить, следовательно, не мычать, не спотыкаться на словах, не дрожать. — Я хотела, — как там говорят? Лучшая защита - нападение? — Поговорить о том, что происходит. — Ты имеешь в виду в этот момент или вообще? — да, она никогда не перестанет краснеть. Тэд опускает взгляд. Виктуар заворожено смотрит, как он изучает ее лодыжки, щиколотки, тазовые косточки, и ей внезапно становится жарко. Она сжимает бедра, но осознание ситуации заставляет возбуждение накатывать волнами. Как же все это невовремя. Неужели ей правда придется?.. Нет, не придется. Потому что как только она открывает рот, Люпин решительно сокращает расстояние до нее, не глядя взмахнув палочкой по направлению к шторке, задергивая ее, и встает прямо напротив. И просто смотрит. Так же внимательно, так же пристально. Теперь уже глаза в глаза. О каких разговорах вообще может идти речь, когда Тэдди Люпин смотрит на нее вот так, растворяя в горячем хмеле темных глаз? О каких мыслях и проблемах можно вспоминать, когда в голове неистово колотится одна мысль: сделай это?! Не знает что, не знает как. Но Люпин просто смотрит. Это у них такая игра: кто раньше, кто быстрее. Они оба привыкли к ней настолько, что сами не замечают, когда начинается кон. А потом Тэд делает еще один шаг. Ближе уже некуда, но все еще очень далеко. Сознание обволакивает гранатовый запах. Прикосновение его ладони к коже талии бьет разрядом тока обоих. — Тэдди... — они в примерочной, о Мерлин прости, что за безумство, — что?.. Его дыхание сушит губы. — Виктуар... Вторая рука обвивает талию, крепче, сильнее притягивая к себе, так, что в кожу упирается молния его куртки. Люпин выжидает мгновение, а потом облизывает губы. И это небольшое движение заставляет последние остатки рассудка сделать ручкой и испариться. Возможно, навсегда. Заставляет ее прижаться ближе. Схватить его за волосы и рвануть на себя, прямо к своим губам. Олив говорила, что сначала с мужчиной надо поиграть, заинтересовать его, а потом он уже никуда не денется. Как можно играть с мужчиной, если мужчина играет с тобой? Тэд обхватывает ее губы своими, но отвечает не сразу. Виктуар не ослабляет натиска и через мгновение слышит это. Стон. Не свой. Люпин опускает ладони ей на ягодицы и сильно сжимает их, отвечая, запуская язык ей в рот. Сбивая дыхание. Виктуар на ощупь находит молнию его куртки и тянет язычок вниз, стягивая одежду с его плеч. Тэдди исследует ее рот, изучает, а она льнет к нему, растворяясь в ощущениях. Приподнимает футболку, запуская под нее ладошки, скользя по твердому, как камень, и раскаленному, как сталь, торсу Люпина. Внезапно их губы разлепляется со смачным звуком, когда Тэд легонько отстраняет ее от себя. — Вик, я не уверен, что это хорошая идея... — Полностью согласна, — поцелуй. — Это дикая, — еще один, — ненормальная, — еще, — самая бредовая идея из всех. Поцелуй за поцелуем. В помещении еще никогда не было так жарко. Целуясь и стягивая одежду (точнее, стягивая одежду с Люпина) они врезаются в стену, обшитую обоями, и Тэд придерживает ее чуть ли не на весу, вовсю лапая за бедра. Виктуар стаскивает с него злополучную футболку, ухитрившись не разорвать поцелуй, и перебежками подушечек пальцев находит старый шрам на ребрах. Люпин проводит горячей ладонью по ее животу. Мало. Так чудовищно мало, почему он не понимает, ей нужно большебольшебольше... Тэд отрывается от нее, но лишь для того, чтобы слегка прикусить кожу на шее и провести по укусу языком. Его ладонь тем временем скользит к внутренней стороне ее бедер, и Виктуар, сама не понимая, что делает, подается к нему. Когда он находит то самое место и проводит по нему двумя пальцами, она не выдерживает. Из груди вырывается протяжный стон, и, кажется, именно он приводит Люпина в чувство. Он снимает ее пальцы со своего ремня и опирается ладонями о стену по обе стороны от ее головы. — Рыжик... Это... Дико. Странно. Горячо. Она и сама знает. — Неправильно, — заканчивает Люпин и это заставляет ее сфокусироваться, наконец, на его лице. — Что? — выдыхает Виктуар, пытаясь вернуть руки на место, но Люпин крепко сжимает ее запястья и подносит их к стене. — Вик, нет. Как ушат холодной воды на голову. — Но... но... — она не понимает. Вот же они, горячие темные глаза, вот же его теплые губы, почему нет?! Тэд снова опускает свой взгляд вниз. Уизли делает то же, отмечая про себя, что бретельки упали с плеч, а она и не заметила. Прикосновение к обнаженной спине выбивает дух. Но Люпин больше ничего не делает. Просто стоит. Придерживает ее за талию, изучает шею, ключицы, ямочку на подбородке. А потом выдыхает. — Если мы продолжим... Уизли, это может плохо кончиться. — Разве ты не хочешь, — начинает было Виктуар, но тут же осекается под взглядом его красивых глаз. Люпин усмехается. Отстраняется от нее. Качая головой, подходит к диванчику. Опирается на стену и прислоняется затылком к ней, насмешливо глядя на Уизли. А все, о чем может думать Виктуар, так это то, как он похож на волка. Грациозностью. Резкими чертами лица. Необузданностью, практически животной страстностью. — Рыжик, ты отдаешь себе отчет, что именно произошло бы, если бы я не остановился? Кажется, сильнее покраснеть невозможно. Люпин, не обращая внимания на ее смущение, продолжает: — Рассказываю. Если бы я не прекратил, то сейчас мы бы, вероятно, лежали на этом самом диване, — он махнул рукой на бархатный предмет мебели, — раздетые. Я бы целовал твою шею, потому что, Уизли, она у тебя слишком сексуальная, а ты бы позволяла мне это, — покраснеть еще больше вполне реально. — Тэдди... — А потом я бы не выдержал, и мы бы занялись сексом прямо здесь. Черт, Виктуар, — Люпин оторвался от стены, — это какая-то изощренная пытка? Мари-Виктуар переводит дыхание. Закрывает глаза. А когда она открывает их, шторка в примерочной едва заметно колышется. Люпина в помещении нет. — И что теперь? — Олив поставила на круглый столик две кружки со сливочным пивом. Виктуар пожала плечами. Ей все еще было не по себе. Она вылетела из магазина, как пробка из бутылки, ничего не купив и наизнанку нацепив куртку. Хотелось поверить, что все произошедшее было галлюцинацией. Бредом воспаленного мозга. Но нет. В "Трех Метлах" было душно. Пахло ванилью, корицей и еще какой-то острой специей. Тэда тут не было. — Провальная была идея, — пробормотала Уизли, пододвигая к себе кружку. — Вовсе нет, — возражает Олив, делая большой глоток и вытирая усы из пенки рукавом свитера. — Ты не видела его глаза, — покачала головой Виктуар, тоже отхлебывая из кружки. Даже любимое сливочное пиво не приносит былого удовольствия. Будь ты проклят, Тэдди Люпин. — О нет, детка, я видела его глаза. Он вылетел из магазина еще быстрее, чем ты. И поверь, этот взгляд полностью выдавал его. С потрохами. Мари-Виктуар глянула на подругу. — И что же он выдавал? — Да то, что Люпин хочет тебя, Вик. — Ну да, конечно. Именно поэтому он сбежал, — колокольчик на двери звякнул, и в бар вошел профессор Слизнорт, опираясь на черную лакированную трость. Они поздоровались с ним, и, подождав, пока он не усядется в кресло у камина, переглянулись. — Думаешь, слышал? — Он глухой совсем, сомневаюсь. — И все-таки Тэд сбежал, — вздохнула Виктуар. — Вик, — Джордан ухмыльнулась, — ты же не думала, что я рассчитывала на то, что ваш первый раз произойдет в примерочной Хогсмида? Мари-Виктуар непонимающе глянула на подругу. Олив продолжала: — Это всего лишь один из многих пунктов плана "Привязать к себе Люпина". Ты его подогрела, теперь надо продумать следующий шаг. — Ну уж нет, — решительно сказала Уизли, скидывая с плеч куртку. — Мне хватило твоих шагов. Теперь я вообще не знаю, вместе ли мы. — Спроси у него, — хмыкнула Джордан взглядом указывая на что-то за спиной Вик. Она обернулась. Обладатель синей шевелюры, появившийся словно из воздуха, стоял у прилавка с друзьями из Пуффендуя и болтал. Его не выдавали ни глаза, ни поза, ни взлохмаченные волосы. Словно он и правда свободный парень. Почувствовав на себе чей-то взгляд, Люпин вскинул голову, и Уизли быстро отвернулась. Сделала глоток. — Не буду я к нему подходить. Он сбежал, он пусть и подходит. — А если не подойдет? Вик, он нужен тебе, это невооруженным глазом заметно. Как же Олив, гиппогриф ее раздери, права. Тэдди Люпин нужен ей. Нужен. Н-у-ж-е-н. — Олив, успокойся. Не пойду я к нему. — Тогда я пойду! — отодвигая стул и вставая со своего места, уверенно заявила Джордан. — Что?! Олив, стой! Но та уже не слушала. Решительно пересекла помещение, улыбнулась симпатичному приятелю Люпина и хлопнула Тэда по спине. Виктуар не слышала, о чем Джордан с ним говорила, и остро пожалела, что у нее нет удлинителей ушей. Дядя Джордж вечно дарил их на Рождество. Люпин улыбнулся Олив, кивнул и бросил на нее, Виктуар, долгий взгляд. От этого стало как-то не по себе. Уизли опять отвернулась, изо всех сил подавляя в себе желание встать и пойти туда, к нему. Высказать в лицо все, что она о нем думает. Наверное, прошла вечность, прежде чем напротив плюхнулась Джордан и заговорщически ей подмигнула. — И что? — не выдержала Мари-Виктуар, а Олив тихонько хихикнула. — Он сказал, что просит прощения за этот «инцидент», — девушка пальцами изобразила в воздухе кавычки. — И хочет встретиться с тобой завтра в библиотеке. А у меня свидание с его другом. — С Анри? — прокручивая в голове слова, сказанные Джордан, отстраненно поинтересовалась Виктуар. — Именно с ним. Похоже, у меня неплохо получается строить отношения с французами, не находишь?

***

Чертова Уизли. Тэд Люпин скомкал черновик эссе по чарам и бросил его в камин. В голову не шло ни одной умной мыcли. Только она. Только Уизли. Он не был глупым парнем. То, что случившееся вчера в примерочной не было просто совпадением, Тэд не сомневался. Но он никак не мог понять, что это, ради Мерлина, значило. Виктуар для всех была милой девушкой-конфеткой, красивой, обаятельной, забавной. Только он знал, насколько она может быть непохожа на саму себя. Тогда, когда они целовались в многочисленных нишах. Тогда, когда она сама затаскивала его в узкие переулки Хогсмида, потому что «соскучилась». Сотни и тысячи этих самых «когда». Мари-Виктуар Уизли умела быть настоящим дьяволенком. Тэдди сносило крышу от одного ее вдоха. Их отношения строились не только на взаимопонимании, гармонии и веселье, но и на страсти, долгих, сладких поцелуях, приятных касаниях, разрядом тока проходящих по всему телу, на всем том, что было так необходимо обоим. Они были очень близки, но ни разу — физически, и теперь он не мог не задумываться, было ли это правильно. Вчера… Он чуть было не сорвался. Он чуть было не трахнул свою любимую девушку в примерочной магазина. И это не могло не пугать. Но потом его посетила мысль — не того ли она добивается? Вокруг Уизли крутились толпы парней, которые чуть ли не серенады пели под ее окнами, может, он ей наскучил? Может, она хочет переспать с ним, чтобы убедиться, что они не подходят друг другу? В таком случае он обязан принять бой. Ее подруга Джордан, редкая сводница, устроила (и ему это было на руку) им свидание в библиотеке. Перед закрытием. Если он начнет свою игру, привяжет Виктуар к себе, она не уйдет. Она соблазняла его — пусть. У него тоже есть пара трюков в рукаве. Тэд Люпин улыбнулся своим мыслям и с чистой совестью отправил еще один черновик прямо в яркое пламя.

***

В библиотеке всегда тихо. Это святилище книг хранит ту самую тишину, уютную тишину, которой иногда так не хватает. Мари-Виктуар порой устает от людей. Тогда она и идет в библиотеку. За порцией спокойствия. Но сегодня спокойствия не было. Тэдди Люпин по кирпичику разрушал ее устоявшуюся жизнь, превращая в сладостную пытку прогулку в Хогсмид и спокойствие библиотеки в нервозность до трясучки. Она не знала, чего ждать. Не знала. А Виктуар не любила что-то не знать. В воскресенье в библиотеке не найдешь студентов. Они все отдыхают в своих гостиных. Поэтому-то тут и тихо. Строчки расплывались перед глазами. Буквы перемешивались, превращались в бесполезные черные точки перед глазами, и она бездумно перелистывала страницы старого фолианта, уйдя глубоко в себя. Олив долго напутствовала ее перед этой встречей. Она заставила ее надеть самую короткую юбку, допустимую правилами, полупрозрачную блузку и подвела ей глаза. Потом попыталась нацепить на нее туфли на шпильке, но Уизли выказала такое ярое сопротивление, что эту идею пришлось оставить. Мари-Виктуар вздохнула. Да, подруга долго приговаривала что-то вроде «будь собой» и «будь соблазнительной», но она искренне сомневалась, так ли это совместимо. На плечи вдруг легли теплые мужские ладони, и Виктуар вздрогнула, но, увидев синие волосы в отражении стеклянной дверцы шкафа, расслабилась. — Я переживала, что ты не придешь. — Знаю, — ладони медленно скользнули по плечам и пальцы тронули ключицы. — Прости меня. Она никогда не умела долго на него сердиться. Люпин начал осторожно мять ее плечи, и Уизли расслабилась. Она откинулась на спинку стула и прикрыла глаза — Тэд часто делал ей подобный массаж в конце трудового дня. Пальцы Люпина коснулись застежки мантии и спустили ее с плеч. Тронули самый верхний позвонок и убежали к основанию шеи, касаясь чувствительных мест за ушами. Это всегда было приятно, но так... Она запрокинула шею, отдаваясь ощущениям. Люпин стащил с ее волос резинку и осторожно погрузил пальцы в рассыпавшиеся золотом по плечам локоны. Это было… необычно, но приятно. По телу разливалось долгожданное спокойствие, и Виктуар почти расслабилась, когда внезапно его руки выпутались из ее волос и пальцы погладили ключицы сквозь тонкую ткань рубашки, медленно спускаясь к груди. Коснулись края выступающего лифа. — Тэдди… — начала было она, но тот, слегка наклонившись, поцеловал ее в краешек губ. — Просто расслабься. Но это было уже не так-то просто. Тэд ловко расстегнул верхние пуговицы ее рубашки вновь коснулся открытой ткани бюстгальтера. Погладил легкую пену кружев. Он двигался вперед, рушил даже их устоявшиеся было отношения одними своими прикосновениями! Виктуар уже собиралась было открыть рот, чтобы возмутиться, но тут Люпин спустил чашечки лифа вниз и накрыл ее грудь ладонями. И вместо слов изо рта вылетел непроизвольный стон. Гиппогриф ее раздери! Тэд Люпин ласкал ее в библиотеке, там, где их в любую секунду могли застукать, ничуть не стесняясь! И от осознания этого факта появлялось ощущение чего-то порочного, грязного. Но... какая разница? Губы Люпина коснулись ее шеи, а его правая рука слегка отвела ее подбородок вверх. Виктуар выгнулась. Это было чистейшей воды сладкое безумие, но прекращать его у нее не было сил. И… желания тоже не было. Да что там, в голове не осталось ни одной мысли, а голос разума… А существовал ли он вообще?.. Явно не теперь, явно не сейчас. Тэдди развернул ее (причем Виктуар могла бы поклясться, что его светлые глаза были темнее ночи), подхватил под бедра, рванув на себя, и усадил на библиотечный стол, прижимая спиной к стеклянному стеллажу. А потом накинулся на ее рот так внезапно, что она и ойкнуть не успела. Вторгаясь. Беря свое. Стоило его языку коснуться ее, как во всем теле, в каждой его клетке, взорвался фонтан эмоций. Они целовались долго, сладко, и Люпин был совсем горячий. Виктуар обнимала его за шею, запуская пальцы в бордовые волосы, выдававшие все его помыслы. Возбуждение приливало потоками, и Уизли почти добралась до ремня Тэда, когда он резко оторвался от нее и, запустив одну ладонь ей под юбку, взял в рот торчащий сосок. Из груди непроизвольно вырвался еще один протяжный стон. Соплохвосту под хвост полетела вся ее выдержка вперемешку с логикой и здравым смыслом. Никогда еще она не чувствовала такого. Это было слишком. Слишком остро, слишком чувствительно, слишком болезненно-возбуждающе. У Люпина был жаркий рот и горячий, горячий язык. Одной рукой он тискал ее ягодицы сквозь ткань юбки, а другой поглаживал под коленом, медленно пробираясь ко внутренней стороне бедер. Его ладонь задела край белья, и от этого промаха в глазах Мари-Виктуар все потемнело. А когда она пришла в себя, Тэдди уже расстегнул ее бюстгальтер и стащил с плеч рубашку, а потом, опустившись на колени на пол, засосал ее прямо там, через насквозь промокшее белье. Вспышка. Вот на что это было похоже. По всем законам жанра и логики, она должна была смутиться, но не могла. Не тогда, когда она почти добилась своего. Тэдди отвел ее белье в сторону, и, глянув на нее снизу-вверх, осторожно коснулся ее языком. Никогда еще до нее не касались вот так. Наверное, именно поэтому после еще пары таких же — черт возьми осторожных — касаний, она не выдерживает. Крышесносящее удовольствие приходит, накатывая волнами цунами, а Люпин, точно издеваясь, не прекращает. И тут — в самый неподходящий момент — у входа раздается шарканье и скрипучий голос Филча: — Кто еще здесь? Тэдди реагирует куда быстрее, чем она. Бросает снятую одежду под стол, где она теряется во мраке, накидывает на Уизли мантию, а сам, обернувшись большим черным котом, трусит по направлению к двери. Ей хватает ума лишь на то, чтобы сесть на стул за секунду до того, как Филч выныривает из-за стеллажа. И, поскольку Люпин опять трусливо ускользнул, у нее нет отмазки вроде «искала кота», а учитывая, что библиотека закрылась уже полчаса назад и старый смотритель очень зол, ей не удается выйти сухой из воды. Он и не подозревал, что у него хватит выдержки. Тэд Люпин несся по коридорам Хогвартса со скоростью, которой могла позавидовать новейшая Молния-5. Пролетел мимо картины, за которой скрывалась кухня, пробормотал пароль, под удивленными взглядами друзей в два больших шага пересек гостиную и захлопнул дверь в спальню. Тело горело. От одних только воспоминаний о стонущей Виктуар ткань брюк натягивалась. Он не знал, к чему приведет его план. Там, в библиотеке… Тэдди не ожидал такой отдачи. Девчонка хотела его. Это было видно по частым вздохам, стонам, от которых у него вставало все, что только может встать. Он не был паинькой, он знал, как обращаться с женским телом и как приносить удовольствие, но еще никогда не получал такого удовольствия сам. Уизли не кричала, как это делали некоторые, только тихо постанывала, а на пике удовольствия чуть дернулась и часто задышала ртом. И от этого Люпин сам чуть не кончил. От одного ее «Тэдди» он возбуждался сильнее, чем от порнографических роликов на Wizardsw, которые они лет в четырнадцать просматривали с пацанами. Член все еще стоял колом. Тэдди выругался сквозь зубы, и закинув себе на плечо полотенце, отправился в душ. Но сегодня что-то пошло не так, и сколько бы ледяной воды не вылилось ему на плечи, из головы не шла полураздетая Виктуар, прижатая его телом к школьному стеллажу. Нет. Не думай о ней, не думай. Но что это? Кажется, уже поздно. Рука пришла в движение и резко двинула по всей длине горячей, пульсирующей кровью плоти, вызывая волны удовольствия, отдающиеся во всем теле: в ступнях, затылке, позвоночнике. И это желание подаваться навстречу плотно сжатому кулаку. Перед глазами все та же Уизли, ведьма, не вылезающая из мыслей. Нет, нет, нет. Он не хочет видеть. Он хочет ощущать. Представлять, как она заходит в кабинку. Босыми ступнями по мокрой плитке. Как прижимается к его спине, и он чувствует — о Мерлин — что на ней нет одежды. А все та же ледяная вода стекает по ее волосам, золотым, как солнце, и те длинными змейками ложатся на ее спину, а она поднимает руки, блин, ее тонкие руки, чтобы перебросить их на одно плечо… Черт… Как же он ее хочет. Всю ее. Невысокую, хрупкую, тaкyю, что просто крышу сносит. Ее маленькая ладонь опускается на его локоть. Проводит по свободной руке, аж до пальцев, а потом осторожно касается бедра. С губ срывается приглушенный водой стон, и он опять стискивает зубы. — Ч-черт. А ее ладошка, — почему она такая маленькая? — продолжает. Скользит по животу, втягивающемуся всякий раз, когда ледяная вода пробирает до костей, а потом так же осторожно касается его там. А он бы не выдержал. Развернулся с тихим рыком, и заполнил ее собой. Полностью. И снова и снова смотреть в распахнутые голубые глаза, такие, такие… Он падает. Конечно, падает. Стоит под ледяной водой, вздрагивает в последний раз, выдыхая. И целое мгновение в голове так восхитительно-пусто. А потом его снова накрывают мысли.

***

— А можно мне тоже такого горячего мужика? — ухмыляется Джордан, когда Виктуар, спотыкаясь и краснея, заканчивает свое повествование. Уизли не отвечает. При одном воспоминании, как она себя вела, становится не по себе. Олив подсаживается к ней. — Ты же не будешь теперь смущаться увидев его? — Он опять сбежал, Лив, — тихо отвечает Виктуар и обхватывает себя руками. Джордан успокаивающе обнимает ее за плечо. — Вик, я сильно сомневаюсь, что ваши действия никак на него не повлияли. Может, он пошел… Ну, понимаешь. Успокаиваться. — Лив, это не шутки! — Уизли встает с кровати и начинает ходить взад-вперед по комнате. — Он словно… Отвлекал меня от себя. Он не раздевался, и вообще, у меня возникло ощущение, что ему ни капельки не хотелось. — Вообще? — удивляется Джордан, а потом понимающе цокает языком. — А похоже, наш метаморф вступил в игру. — Ты о чем? — настороженно спрашивает Виктуар, но Олив, кажется, ее вообще не слышит. — Тогда многое становится проще, — она оборачивается и смотрит на подругу, — я не говорила тебе, Вик, но когда вы сошлись с Люпином… в вас обоих проснулась эта привлекающая всех жилка. Вы словно… сияете. И если бы ты не была так увлечена своей ревностью к нему, то давно бы заметила, что не он один сидит в постоянном окружении противоположного пола. — Ты хочешь сказать, что таким образом он пытался наложить на меня печать собственничества? — нахмурилась Мари-Виктуар. — Вот именно. Печать собственничества. А ты — на него. Уизли простонала что-то невнятное и упала спиной на кровать. — И как мне теперь из этого выпутываться? — тихо спросила она. Джордан хмыкнула. — Не переживай, все будет пучком. Я же рядом, помнишь?

***

Когда приходит учебная неделя, приходит и время отработок. Это неизбежно. Порой отработки попадаются приятные, например, кормить маленьких единорогов. А порой… — Сток в ванне старост? — ей показалось, она ослышалась. Какое там. Профессор Хальт, преподаватель ЗОТИ, приподнимает тонкие брови. — Вас что-то не устраивает, мисс Уизли? Спорить с Фарией бесполезно, поэтому Виктуар затыкается. — Кто-то наполнил ванну и забыл ее опустошить после купания. Из-за этого старый сток сломался, а у меня нет времени с ним разбираться. Палочка будет у вас, так что надеюсь, вы осилите это задание. Иначе придется возиться с флоббер-червями Хагрида… — Я поняла, — быстро отвечает Мари-Виктуар. — Отлично. Можете приступать, — хмыкает Фария и через минуту хлопает дверь. Ванна и правда наполнена до краев — часть воды вылилась на каменный пол. Уизли снимает туфли и гольфы и осторожно, чтобы не поскользнуться, подходит к краю небольшого бассейна. Его стены не дают воде остыть, и от той идет едва заметный пар. Девушка стягивает мантию и форменный джемпер и аккуратно вешает их на крючок стены. Закатывает рукава рубашки. Да, видела бы ее сейчас мама. «Неве’гоятно!» — воскликнула бы она. Невероятно, это точно. Еще невероятней, что с ней это происходит по вине Люпина. Прекрасно. — … и если вы вдвоем отработаете… О, мисс Уизли! — Виктуар стремительно оборачивается. Только затем, чтобы увидеть, как над маленьким Флитвиком замаячат синие волосы. Вспомнишь солнце — вот и лучик. Становится не себе. — Профессор Флитвик? Что вы тут… — Уизли ловит напряженный взгляд Люпина и опять замолкает. — О, мистер Люпин не сдал сегодняшнюю работу, — так, словно это пустяк, отвечает ей учитель. — Профессор Хальт предупредила меня, что вы здесь, и я подумал, что вдвоем вам работать будет веселей. Тэд, мисс Уизли проинструктирует вас по поводу сегодняшней работы. А у меня, — стирая пот со лба, улыбается Флитвик, — репетиция с хором. Дверь хлопает во второй раз. Тэдди обезоруживающе улыбается. — Ну что, рыжик? Проинструктируешь меня? И почему это звучит так… так… Спокойно, помни о вашем с Олив плане. А это значит, что тебе надо держать себя в руках. — Надо как-то починить сток, — пожимает плечами гриффиндорка. — Понятно, — Люпин наклоняется, чтобы развязать шнурки на ботинках. Стягивает веселые носки. Чуть закатывает джинсы и подходит к ней. От пара его волосы чуть взмокли и теперь блестят. — И как мы будем это чинить? — беззаботно, словно ничего не произошло, спрашивает он. — Ты заклинание знаешь? — ему в тон спрашивает Виктуар, против воли задерживая взгляд на выступающих венах его рук. Слегка трясет головой, отгоняя наваждение, и чуть было не падает прямо в бассейн - Тэд хватает ее за локоть. И это прикосновение горячей ладони дает под дых. Замирают. Выжидающе глядя друг на друга. Могла ли она предположить, что ей понравится такой парень? Неформал с бирюзовыми волосами появился в ее жизни и изменил все. Перевернул. Это… волшебство. Какой-то хаффлпанк, который на семейных встречах валял дурака? Который, казалось, не замечал ее вовсе? Который… Она и не заметила того мгновения, когда Тэд чуть дернулся. Мгновение — и он обнимает ее. Крепко. Их одежда совсем влажная, и ощущения не из приятных, но какое это имеет значение? Теперь — никакого. — Тэдди, — шепчет она прямо в его плечо, стирая между ними все границы, — что ты делаешь? Он смотрит ей прямо в глаза и за секунду до того, как накрывает ее губы своими, отвечает: — Я сдаюсь. Распасться на молекулы. Атомы. Отдельные частицы безумия. Тэдди, теперь уже точно только ее Тэдди находит языком ее нижнюю губу. И это вынуждает ее податься к нему еще ближе. И совершенно похабно застонать ему в рот. Love me like you do… И теперь уже, не стесняясь, расстегивать его рубашку. Не смущаясь, стаскивать ту с плеч рваными движениями. Касаться обнаженной кожи. А он, кажется, не против. А он, кажется, не отстает. Его губы находят ключицу, пальцы расстегивают лиф, а волосы теряют свой синий оттенок. И уже неважно, что они сходили с ума хрен поймешь сколько часов. Плевать. You’re the only thing I wanna touch… Руки Люпина сжимают ее талию. Виктуар запускает пальцы в бордовые уже волосы и целует его. Сладко. Так, как он, она, они это любят. А руками находит все тот же проклятый ремень и теперь, не встретив на своем пути преграды, расстегивает его. Ладони Тэда сползают ей на ягодицы. По понятной причине оба забывают, где они. Поэтому нет ничего удивительного в том, что, сделав небольшой шаг, Виктуар бухается прямо в воду, увлекая за собой Люпина. Бассейн, слава Мерлину, совсем неглубокий. Поэтому вынырнув, они остаются в нем. Теперь уже точно мешающая верхняя одежда отправляется за ненадобностью к бортику. Если бы в это время какому-то незадачливому старосте пришло бы голову принять ванну, то он немало бы удивился, увидев в бассейне двух полураздетых студентов, слившихся в страстном поцелуе. Люпин, не отрываясь от нее, уходит под воду, и Виктуар это начинает казаться нереальным. Вокруг — разноцветная вода, воздуха нет, его и взять неоткуда, а они все не могут насытиться друг другом. А может, она умерла, и все это — ее маленький рай. Или только умирала. Продолжала так же ярко и безумно умирать. И все-таки, это больше, чем просто сигаретный дым. Больше, чем качели из выдохов и вздохов. Это больше, чем нехватка кислорода. Это что-то на уровне внутренних органов. Потому что затрагивает каждую частицу ее тела. Потому что распаляет в ней что-то новое. Нарастающее возбуждение вперемешку с азартом. Они выныривают, судорожно втягивая в себя горячий воздух. Пальцы Люпина проникают под ее нижнее белье, и Виктуар не находит ничего лучшего, чем закинуть ноги ему на бедра. Бортик за спиной, пальцы — охчертвозьми — давно стянули с нее всю одежду, а возбуждение Тэда упирается ей прямо в бедро, но все это меркнет перед осознанием, что сейчас все и произойдет. Он не знал, что такое — победа. И теперь понимал, что все то, что он раньше считал достижением — малая часть того, чего человек может сделать. Например, можно добиться такой девушки, как Виктуар. Добиться и никогда не отпускать. Уизли быстро и рвано дышит, пока он ласкает ее, и сама — сама! — прижимается к нему, явно ощущая бедром его стояк. А он уже не сдерживается, потому что хватит. Хватит притворства. Он хочет ее. Нет, не так. Не в том банальном смысле. Хочет быть ее сутью. Кровью. You're the light, you're the night You're the color of my blood Сильно толкается к ней и Уизли широко открывает рот, запрокидывая голову. Закрывает глаза. А он уже рычит, как волк, как дикий зверь, прижимает ее к себе. Теплую, мокрую. Его низкий стон. И Тэдди перехватывает ее за поясницу, прижимая к себе. Прижимая к пульсирующему паху. Каменный стояк упирается ей в бедро. Ощущение горячего члена, вжимающегося в нее, прошибло током. Так сильно. Необузданно. Жарко. Она положила ладони ему на грудь. Скользнула ими по животу, оглаживая каждую натянутую, словно струну, мышцу пресса. Кончиком безымянного пальца проникла в углубление пупка, а затем чуть ниже. Прямо к краю мокрых насквозь джинсов. И это влажное скольжение его рта по шее. Виктуар зажмурила глаза, впитывая в себя его частые вдохи и шум воды вдалеке. Все так же скользя ладонями по его пояснице. Движение — и он выгибает спину, прижимаясь к ней, вжимаясь в ее тазовые косточки пахом. Он знает, что она хочет его. Тэд знает это. Он чувствует. Два стона в унисон. А Виктуар не останавливается и касается его прямо сквозь тяжелую, мокрую ткань джинсов. Нерешительно, робко. Впервые. Он толкается к ее ладони, чувствуя, что еще чуть-чуть, и он обкончается, как малолетка. Кто бы мог подумать. Все эти многочисленные поклонники Уизли, наверное, и представить не могли, что она может так страстно, так грязно ласкать кого-то. Нет. Не кого-то. Его. Она находит пуговицу на его джинсах, и он не останавливает ее. Только вжимает в бортик. Запускает язык в горячий, влажный рот. — Тэдди, — она задохнулась, когда он с особым усердием сжал правый сосок, толкаясь коленом между ее ног. Член вспыхивает бешеной пульсацией, упираясь в тазовую косточку гриффиндорки, и после этого Тэдди уже не может остановиться. Из горла вырывается не то стон, не то хрип, когда — охчерт — Виктуар добирается до его плоти. Горячая ладонь касается его… там. Это вышибает из легких воздух. Стон. Ненормальный. Звериный. Это заставляет шестеренки двигаться. Люпин отпускает ее на секунду, лишь для того, чтобы стянуть с себя оставшуюся одежду. Потом снова закидывает ее ногу себе на бедро. Сжимает талию. Тут не слов. Только взгляд. Глаза в глаза. Люпин заполняет ее собой одним мощным движением. Тело вспыхивает огнем. Раздирает на куски. Он прижимается к Виктуар всем телом, чувствуя, как напряжены ее руки, живот, а также — как же узко внутри. Она вцепляется в его плечи короткими ногтями, и он, несмотря на то, что вокруг воды, все равно чувствует это. Слезы. Ее теплые слезы на его шее. И держать себя в руках. Услышать: — Медленно… Чувствовать, как она стискивает коленями его бедра, видеть, как она жмурится, подаваться к ней. Уизли, явно неосознанно, сжимает его внутри. И сама же, сама насаживается на него. Что за гребанный мазохизм? Ненормальная, безумная девчонка. Мари-Виктуар. Уизли. Это как татуировка на теле. Как потеря самоконтроля. Он подается тазом к ней, видя по ее глазам, что больно. Черт, ну конечно, ей больно. Он прижимается к ней губам, целуя. Глубоко. Так, чтобы она расслабилась через силу. Возобновляя толчки. Впиваясь пальцами в разведенные бедра. Дыша сквозь все так же стиснутые зубы. Дыша. Запрокидывая голову. — Тэдди… Эта боль, это жжение, раскаленным огнем выворачивающее внутренности — его почти нет. Почти прошло. Остались движения, руки, ощущения, темный взгляд — она за это отдала бы многое. Все. Люпин вздрагивает, когда она произносит его имя. Она знает, как ему нравится, когда она зовет его так. You're the cure, you're the pain — Тэдди, — шепчет она, обхватывая его лицо ладонями. Капкан. Остатки терпения каплями пота скатываются по спине. Быстрее, в нее. Глубже. ЧертУизличтожетытворишь… Чистый огонь. Безумный, сладкий. Такой же, как толчки твердого члена, заполняющего ее. Люпин сжимает ее ягодицы, не прекращая движений. Сладкий гранатовый запах - его запах - обволакивает все тело, пробираясь в сознание. Лишь бы видеть, как его глаза становятся совсем черными. Все, что нужно сейчас — просто смотреть на него, чувствовать его поцелуи, то, как он касается ее скул, лба, губ. А потом — почувствовать, как он сжимает ее подбородок одной рукой. С хрустом впиваясь в ее губы. И ответить, чувствуя, как они оба прыгают за грань. За грань чего-то большего. Страшного, сильного. Never knew that it could mean so much Тэдди делает толчок — еще один, мощный. Замирает, впиваясь зубами в ее щеку. Кусая. А потом вздрагивает всем телом. Виктуар чувствует это, и ее следом также накрывает. Чувствуя. Его губы на своем плече, хриплый вздох около уха, абсолютно мокрую кожу спины под ладонями. Голой грудью ощущая, как бьется его сердце. Сердце волка. — Уизли, — горячий шепот опаляет шею. — Моя. Конечно, твоя. Но это все та же печать собственничества, правда? Тэд отстраняется от нее и заглядывает ей прямо в глаза. Восстанавливает дыхание. — Я абсолютно серьезно. Если ты после этого решишь меня бросить… — она прижимает палец к его губам прежде, чем он успевает что-либо сказать. — Заткнись, Люпин. Ты — мой, я — твоя. И планы соблазнения уже осуществились. В его глазах мелькает что-то необъяснимое. — Виктуар, — он легко касается ее губ, но не углубляет поцелуй. — Ты и правда Победа*. Гриффиндорка чуть улыбается, явно его недопоняв. Он объяснит ей позже. Она ведь и вправду победа. Победа волка. *Victoire = Виктуар - победа (фр) игра слов