Розы флориста

И смотрела я на него не просто так: на его запястье красуется свежая рана. Вчера вечером, перед сном ее точно не было. И хоть я плохо учила в школе биологию — это не рана от какого-либо пореза, такое чувство, будто его кто-то поцарапал. И очень сильно поцарапал… Только кота в квартире нет. Никита однажды упомянул, что у него аллергия на шерсть. Все его лицо покрывается красными пятнами, когда он взаимодействует с животными… Сама не знаю почему, но мне жутко стало любопытно, и я, не подумав, ляпнула самую настоящую глупость: — Ты вены решил порезать, лишь бы только меня не видеть? — по лицу Никиты было понятно, что он не очень рад такому вопросу, но через силу улыбнувшись, ответил: — Нет, я неудачно сходил в туалет сегодня ночью, не буду вдаваться в подробности, — и мы продолжили есть. Между нами прошлась некая нотка ненависти, раздражения. Казалось, просто завтракаем, но я чувствовала, будто узнала то, чего не должна была знать. Я сожалею, если заметила эту рану, точнее я не могла не заметить ее. Царапина видна невооруженным глазом. Человек с плохим зрением заметил бы ее. Можно было и пластырем заклеить, не так видно было бы. Но это неважно. Важно то, что после этого разговора мы почти словами не обменивались. Я переоделась, привела себя в порядок и ушла. Никита сказал, что позвонит чуть позже. Спускаясь по ступенькам вниз, проверила телефон на наличие сообщений или пропущенных звонков от мамы…и нашла. «Ларчик, все хорошо. Я на работе и буду дома в девять часов дня. Все подробности расскажу при встрече. Люблю». Фух, как камень с души упал. А сколько сейчас времени? Почти девять часов. Думаю, к десяти доберусь до дома. И что мама делала на работе? Ее ближайшая смена — завтра. Выйдя из подъезда, накинула на голову капюшон, так как шел очень сильный дождь, и побежала к ближайшей станции метро. Пока бежала — успела промокнуть до нитки: кроссовки насквозь промокли, платье выжимать можно, волосы за несколько минут стали спутанными и липкими от дождя. Но все-таки я добежала до метрополитена и добралась до дома. На это потребовалось три пересадки и пятьдесят минут пути. *** — Мама, ты дома? — запыхавшись, влетела в квартиру, как ненормальная и, не разувшись, прошла на кухню, где мама стояла за плитой. Она испуганно взглянула на меня и отложила ложку на стол. Я ни с того ни сего подбежала к маме и крепко прижала к себе. Мне показалось, будто мать в шоке от этих действий. И почему «будто»?! Она действительно не ожидала такого от меня. Когда это я в последний раз обнимала и целовала родителей? Вспомнить не могу. — Удушишь же, — засмеялась мама буквально через пару секунд и взаимно обняла меня. — Быстро снимай обувь и переодевайся, — я, конечно, все понимаю, но не понимаю реакцию мамы: она радостная и счастливая. Всегда казалось, что человек, узнав об измене, должен расстроиться как минимум на несколько дней. Ну, я бы точно впала в депрессию. Я хоть и пытаюсь внешне выглядеть крутой, сильной и независимой, но в душе я — тряпка. Достаточно сказать какую-то гадость в мою сторону, и настроение на весь день будет испорчено. Знаю, глупо притворяться другим человеком, но я не могу показать себя настоящую. Одна мысль, что кто-то узнает мою слабость — приводит в ужас. Я и перед родителями притворяюсь, не говоря уже о друзьях, которых нет. Постояв в объятиях мамы еще некоторые мгновения, пошла в комнату. Я переоделась в домашнюю пижаму с кошечками, а одежду на мне бросила в корзину для грязного белья в ванной комнате. Еще меня задолбали пакли на голове. Я заплела безобразный пучок так, что некоторые голубые пряди спадали на лицо и приятно щекотали кожу. Голубая краска стала совсем тусклой, яркие волосы уже и не яркие. Думаю, в ближайшее время нужно сходить в салон и повторить процедуру. Вы не подумайте, я крашусь в «интересные» цвета только летом, когда нет школы. Мне не очень нравиться ходить, как новогодняя елка в учебный год. Тем более директор не разрешает. — Мам, может поговорим о вас с отцом? — я решила, что будет лучше поговорить об этом сейчас. Рано или поздно мы соберёмся и все равно побеседуем на эту больную тему. Лучше это сделать рано. — Да, я тоже хотела обсудить это с тобой, — мама отложила кухонную тряпку в сторону и, указав мне на стул, сама села за соседний. — Ларис, давай договоримся, буду говорить только я, а ты внимательно слушаешь. — Хорошо. — Как бы тебе сказать помягче… Мы с папой не любим друг друга. Веришь ты или нет, но еще полтора года назад мы думали о разводе. Мы хотели рассказать все, но не хватило смелости. Тем более ты была в десятом классе, и тебе было очень трудно: все эти пробники, завали, каждый день контрольные роботы. Мы с отцом все видели, и не хотели, чтобы к твоим проблемам еще и прибавился распад семьи. Ты нуждалась в нас. И сказать о разводе было равносильно удару ножу в спину. И… когда вчера папа заявил об измене, я сначала расстроилась, но потом, осмыслив, обрадовалась. Появился повод сделать то, о чем я мечтала целый год, — я внимательно слушала маму и не верила во все ее слова. Такое чувство, будто в голове слишком много информации. Это как тебе за минуту поместили все знания из школы за одиннадцать лет. — Понимаю, как тебе сейчас сложно и больно, но мы никуда не делись. Я и папа всегда будем с тобой, мы просто будем жить врозь. Отец позвонил полчаса назад, когда я только вступила на порог дома, и сказал свой новый адрес жительства. Он сегодня хочет лично поговорить с тобой в шесть часов вечера. — Хорошо, — единственное, что вырвалось из меня. — Мам, прости, но можно я пойду немного полежу? Мне просто нужно переварить всю информацию. Спасибо, что поделилась со мной этим, я ценю правду. Встав из-за стола, направилась в родную комнату. Как и сказала, я легла отдохнуть и уснула. И проспала весь день. Я проснулась, и времени хватило лишь на то, чтобы принять душ, одеться, взять у мамы адрес отца и поехать к нему. К слову, я опоздала на двадцать пять минут. Что поделать, пунктуальность — не мой конек. С самого детства родители приучали приходить всегда вовремя, но я их не слушала и делала свое. Так о чем это я? Меня не в то русло занесло. Папа снял квартиру недалеко от нас, минут десять пешим шагом. Чему я очень рада. Не нужно далеко ехать или идти, все в одном районе. Я позвонила в домофон первый раз. Никто не ответил. Потом позвонила еще раз. Снова тишина. И только после третьего звонка папа без ответа открыл дверь. Искать квартиру долго не пришлось, все пронумеровано. Шестая квартира — третий этаж. Дверь была приоткрыта. Я зашла, и с порога папа сразу же полез обниматься. Приятно, конечно, но неожиданно. Слишком много объятий за один день. — Я думал, ты не придешь, — отец отпрянул от меня и потрепал за волосы. — Проходи, я испек пирог. Он немного подгорел, но по вкусу очень даже ничего, — пока папа говорил, я снимала с себя куртку и осматривала новую берлогу отца. Обычная квартира: на полу постелен линолеум, на стенах поклеены обои с цветочками; большой шкаф на всю прихожую с зеркалом. В конце коридора две двери — они ведут в ванную комнату и в туалет, мне так кажется. Также есть еще двери, ведущие в другие комнаты. А кухня находится прямо напротив прихожей. Кстати, очень вкусно пахнет пирогом. — Проходи, не стесняйся, — папа прошел на кухню, а я следом за ним. Глаза снова осматривали помещения. Тут почти все так, как у нас дома. Только стол стоит напротив окна, а у нас около стены. *** За ужином с папой ничего необычного не произошло. Мы кушали, болтали и смеялись, как отец и дочка. Еще мы пересматривали наши семейные фотографии, папа взял с собой один альбом. Было смешно смотреть фото, сделанные пять, десять, пятнадцать лет назад. Я была такой маленькой и смешной. Особенно забавно я вышла на фотографии, где держала обезьянку. Мы тогда отдыхали в Сочи. У меня на том снимке нет трех зубов, и я похожа на чупакабру в детском обличи. Признаться честно, я раньше специально вырывала зубы, чтобы ко мне во сне приходила зубная фея и давала денюжку. Только после одиннадцати лет мама призналась, что это папа подкладывал деньги и забирал зуб. Также папа провел со мной такую же беседу, как и мама. Он и говорил почти тоже самое. Отец сказал, что я всегда могу положиться на него. Дверь его квартиры всегда открыта передо мной. Он даже ключ запасной отдал. Еще сказал, что, несмотря на все сказанные им слова, он любит меня всем сердцем. Если сказать дословно, получится как-то так: «Ты моя единственная дочка, мое драгоценное сокровище». Звучит очень странно, но так заботливо.