Потеря памяти

Когда Найлс пришел в себя после двенадцатичасовой медикаментозной комы, все члены больничного персонала, начиная врачами и заканчивая медсестрами, спорили между собой, что он сделает первым делом. Перед тем как провалиться в бессознательность, он бурчал что-то похожее на «я опоздал». (Именно поэтому его прозвали мистером белым кроликом). Все вокруг внимательно следили за ним, когда он открыл глаза и пару раз моргнул, чтобы лучше разглядеть незнакомые лица вокруг. — Здравствуйте, — негромко произнесла опытная медсестра и медленно приблизилась к нему, чтобы не нагонять лишнюю панику. (Половина людей вокруг были разочарованы тем, что женщина не спросила «как долго длится вечность», чтобы дать ему шанс ответить «иногда и меньше секунды».) [1] Найлс посмотрел на медсестру, на обстановку вокруг. Приподнял голову и увидел присоединенную к руке капельницу. Глубоко вздохнул. В это мгновенье все напряглись. Со спокойным и собранным видом, он облизнул губы и слегка хрипло произнес следующее, что отбросило надежды на необычный ответ: — Я в больничной палате. Что произошло? xxx На деле никто точно не знал, что именно случилось. Была среда; дети были в школе; Фрэн отправилась за покупками вместе с Вэл; пара партнеров посещали целый ряд запланированных встреч по городу; Найлс в доме был один. Когда днем Фрэн вернулась, чтобы успеть освежиться и дать ногам отдохнуть перед приходом детей, дом был погружен в пугающую тишину. (Она надеялась, что Найлс не обидится, ведь ей пришлось рассказать полиции о том, как он обычно проводит досуг, оставаясь дома один, а именно: громко поет, танцует, пьет бренди, закинув ноги на стол в гостиной — короче говоря занимается любимыми делами, раз уж целый дом в его распоряжении.) Поэтому Фрэн начала искать Найлса и обнаружила его без сознания в кладовой, лежащим на полу и окруженного разной кухонной утварью. Она вызвала помощь, и скоро его забрали в больницу с трещиной в черепе и неразрешимой загадкой относительно того, как он умудрился сам себя ударить по голове кастрюлей. xxx К сожалению, после его пробуждения загадка осталось неразгаданной. Доктора осмотрели его, чтобы убедиться, что у травмы не было побочных эффектов. Никакой моторной дискоординации или помутнения рассудка; Найлс мог сидеть и ходить без посторонней помощи, мог ясно и понятно изъясняться. Он блестяще справился с проверкой на знание своей жизни, правильно ответив на вопросы о себе (имя, возраст, род деятельности) и о Шеффилдах (имена членов семьи и определенные даты). Он мог выразить собственное мнение и рассуждать на разные темы, начиная текущей обстановкой в мире и заканчивая общими темами. (У него появилось несколько поклонниц среди медсестер, ведь он британец и дворецкий, и с хорошими манерами, и акцентом, и голубыми глазами к тому же.) Однако он совершенно ничего не помнил о той среде. xxx Удостоверившись, что можно пускать посетителей, но не большую толпу людей, которая собралась в комнате ожидания (или точнее весьма обеспокоенную брюнетку), именно Максвеллу Шеффилду разрешили первому навестить пациента на следующее утро. Он зашел в комнату и несколько опешил от вида своего старого друга с перемотанной бинтами головой и аппарата, подключенного к его груди, провода которого скрывались под больничной робой. — Нет нужды беспокоиться, сэр, — ровно произнес Найлс, увидев реакцию мужчины. — Врачи хотят убедиться, что проблема с головой никак не повлияет на мое сердце. Максвелл попытался улыбнуться, но у него не вышло. Он нервно задвигал пальцами. — Извини, старина. Должен признать, что после того инцидента с Хизер Библоу, непросто смириться… с возможной потерей кого-либо. — Все в порядке, сэр, — ответил Найлс, тронутый редким проявлением эмоций своего босса и невысказанным упоминанием о потере Сары и Фрэн. — Вам незачем беспокоиться. — Рад слышать, — Максвелл облегченно улыбнулся, наконец подходя к кровати. Чувствуя неловкость от выплеска эмоций, он прокашлялся и похлопал Найлса по плечу. — И как поживает твоя голова? Найлс в ответ пожал плечами. — Когда болит слишком сильно, люди в белом дают мне эти замечательные таблетки. Полагаю, что скоро смогу вернуться к работе, — и он не был бы собой, не отведи он взгляд и не произнеси печальным тоном, — три месяца максимум. Максвелл был рад видеть Найлса в строю и сделал вид, что попался на удочку. — В таком случае позволь мне поднять тебе настроение. — И как именно? — Найлс заинтересованно приподнял бровь. Максвелл скрестил руки на груди и со всей серьезностью произнес: — Могу я позвать детей? Они ждут снаружи, им не терпится сказать, как безумно они скучали по тебе и твоей готовке. — Я польщен тем, что они решили навестить меня, — Найлс наигранно вздохнул, — и уверен, что они поймут как быстро я могу утомиться. И раз уж у меня травма головы, было бы невежливо с вашей стороны использовать слово «безумно», — он поджал губы для пущего эффекта. Максвелл с легкой полуулыбкой продолжил. — Ты прав, извини. Однако что насчет мисс Файн? Она тоже ждет, и ей не терпится в подробностях рассказать, как ужасно было найти тебя в таком состоянии. — Уверен, это весьма увлекательная история, — он незаинтересованно взглянул на Максвелла, — пусть от ее голоса мое состояние может ухудшиться и помешать дальнейшему восстановлению. — Я упоминал, что Сильвия и Йетта тоже здесь? — Ладно, ладно! Я буду вести себя подобающе! — он вскинул руки, сдаваясь. Мужчины рассмеялись. Найлс опустил руки и спросил: — Неужели действительно все здесь? — Разумеется! — просиял Максвелл в ответ на его скромную улыбку. Затем он убрал руки с груди, засунул их в карманы и с сожалением произнес, — в смысле не все. Я не смог убедить Сиси прийти. В ту секунду, когда Максвелл произнес имя своего бизнес-партнера, аппарат, подключенный к груди Найлса, отобразил значительно ускорившийся пульс. — В чем дело, старина? — обеспокоенный, Максвелл положил руку на его плечо. Найлс нахмурился. — Кто такая Сиси?