наркотик

Что бы ты ни сделал в жизни, это будет незначительно, но очень важно, чтобы ты это сделал, потому что…

— Саске, ну же, пошли… Я так скучала по тебе! — восторженные крики девицы, что когда-то была ему интересна теперь заставляли неприятно кривиться, пытаясь отстранится и сбежать куда-то, заглушая свою боль очередной порцией виски. — Прости, Ино… Я немного не в настроении, — кидает Саске, пытаясь вывернуться из объятий девушки. Парню не до того. Впервые в жизни он не хочет никого трахнуть, а просто побыть самому. Или с Наруто. Да, лучший друг как раз то, что нужно. — Не в настроении трахнуть меня, Саске? — закусив губу, задалась вопросом блондинка. — Что с тобой стало за эти три недели, Учиха? — прокричала она ему в спину, прежде чем полностью потерять интерес к наследнику самой влиятельной семьи Токио. «А Сай милашка» — подумала Яманака, мило хлопая ресницами, когда тот угостил его коктейлем.

Ты никогда не можешь по-настоящему знать значение своей жизни…

      Барная стойка так и манила весь вечер. Единственное, чего хотел молодой парень — чувствовать как алкоголь быстро разливается по его телу, обжигая изнутри. Чувствовать, как сгорает словно фитиль. Ему сорвало тормоза. Он больше не подчиняется правилам. Мысли улетучились, а он этому только рад. А дальше все как в тумане. Перед глазами мелькают сотни людей, которых он не знает. Рюмка за рюмкой отправляется в его организм, а скоро Учиха не чувствует даже пальцев своих рук. Кажется, это было самым дорогим, что у него было — пальцы его хлеб и соль, ведь работать музыкантом довольно сложно. Сорвался ли он поэтому? Или же причина в той несносной рыжей, что так задела его? Он не знает, но ему это и не нужно. Сейчас парню хочется лишь одного — расслабиться, что он и делает. Но, кажется, он переборщил. — Эй, парень… Не хочешь попробовать чего-то другого?       Кривая усмешка неровных и полу гнилых зубов днем бы безусловно оттолкнула Саске, но сейчас ему плевать. К черту все. К черту. — Ммм… — лишь отвечает Саске, совсем не контролируя себя.       Мужчина лишь показывает наркотики, помахав перед лицом Учиха. Тот лишь расплылся в улыбке. На аккуратном пакетике выведено «Кетамин»

И тебе не нужно…

— Что ты с ним сделал! — копна рыжих волос мелькает перед глазами Учиха, и тот стушевался еще больше, ведь знает — это галлюцинация. Её не может тут быть. Она — мираж. Красивая, но бессознательная фантазия, создаваемая его собственным мозгом. Даже его мозг насмехается над ним, издевается, глумится. — Кто знает, кто знает, детка… — в темноте мелькают малиновые, словно у самого дьявола, глаза, а Саске закусывает губу. Что за миражи? Разве он знает такого человека? — А вот что мы с тобой сделаем, мм…       Голос звучит близко, а после он слышит крик. Громкий, оглушающий, который приводит парня на мгновение в норму. Кажется, на мгновение, ему показалось, что крик был мужским. Определенно, таким низким голосом да еще и с матами девушки не кричат. Хотя, кто знает, куда он попал? Плевать… А после же он просто отключается, не понимая ничего. — Это что я с тобой сделаю, ублюдок, думать надо.       И, скидывая с себя тело, парализованное электрошокером, она набирает номер человека, который всегда поможет своему непутевому братцу и его старой подруге. Всегда, сколько девушка себя помнила, старший брат Итачи помогал Саске в какой бы заднице младший не оказался. Он любил его так, как никто не любит, но сейчас она воспользуется этим, чтобы самой выбраться отсюда, а не только спасти Саске. Парня, что разорвал её сердце на тысячи кусочков, разбросав по миру.

Просто знай, что твоя жизнь имеет значение…

      Всегда есть те, кто недоволен чем-то. Кто-то недоволен своей работой, кто-то — семьей, а кто-то и вовсе этим миром, но уже давно оставивший тщетные попытки всё исправить. Другие же недовольны людьми. Им до осточертения надоели люди — такие несовершенные и опороченные собственными желаниями, действиями. Они такие ужасные и омерзительные, что хочется сбежать и забыться. Шисуи не любил людей — больше нет. Раньше, когда он был по-младше, по-наивнее это было не так, но после смерти его отца это изменилось. Словно мир перевернулся с ног на голову и осознание пришло само собой. Все они относились к Шисуи нормально лишь потому, что влияние отца не позволяло иначе, а после же о нем все забыли. Он остался один на один со своими страхами и переживаниями, не смея доверить их никому, даже лучшему другу.        В особенности он ненавидел таких, как младший брат лучшего друга. Этот упрямый, эгоистичный Саске никогда не ценил то, что имел, а после, когда терял, приходил в слезах к аники. Каждый раз это повторялось, ничего не меняя в жизни малолетнего ублюдка. Он был слишком… — Ши, а это не брат твоего дружка? — окликивая коллегу и кладя руку на плечо, поинтересовался высокий блондин. Часть лица прикрывала копна волос.        Они только закончили задержание, а этот Дейдара — новенький из восточного района Токио, — бодрый и веселый, словно выпил энергетика. Такие люди, на взгляд Шисуи, вообще странные. Слишком солнечные для этого мира. За размышлениями Шисуи абстрагировался от мира на несколько мгновений, за которые произошло слишком многое: он увидел девушку, плачущую возле тела парня, самого парня, сидящего в углу и ничего, по-сути, не соображающего — скорее всего как и многие здесь, оставшиеся прямо до утра. И лучшего друга, который, словно дурак, сначала бежал к брату или девушке, а может, сразу к обоим, а после обнимал рыжую девушку.       Офицер Учиха слышал от Итачи об этой девушке, но особого значения не придавал — Итачи упоминал о ней вскользь, не акцентируя на ней какого-либо внимания. Но, видимо, в этом пренебрежение была его, Шисуи, ошибка. Сейчас, наблюдая за этими тремя, полицейский искренне желал узнать, кем приходиться маленькая девчушка двум Учиха, один из который — взрослый и состоятельный мужчина, вряд ли оказывающий себе в чем-либо; а второй, хоть и не живет с семьей, разорвав с ней все связи, истинный Учиха. Ши помнит, как в детстве он с другом бывал у Мадары Учиха — человека, который и посей день не утратил свой авторитет, а тогда еще и главы клана. Тот, пусть и был по сути своей немногословен, но с мальчишками поговорить мог. Иногда он шутил, говоря фразы про «настоящих Учиха». Мадара всегда рассказывал, что настоящий представитель их клана должен сделать тот вещи: разбить сердца сотням красавиц, поругаться с кланом и сделать что-то такое, что в старости можно будет рассказывать со словами «А вот в моей молодости». Кажется, Саске уже был настоящим Учиха.

Каждая жизнь имеет значение… длится она сотню лет или сотню секунд… Каждая жизнь… Каждая смерть по-своему меняет мир…

— Саске… Саске очнись! — не выдержав, кричит девушка. — Я тебя задушу, если узнаю, что ты умер. Долбанный ты Саске, пожалуйста, очнись, иначе…       Слезы идут ручьем, а она бессильна. Она даже не знает, что сказать. Ей плохо, ей больно от того, что Саске так себя чувствует. Да, тогда в клубе, кажется, она думала только о своей выгоде, но сейчас, когда играть не перед кем, она думает о том, что может потерять его навсегда, лишиться всего, что было в ее маленьком мире, в который редко попадал кто-либо. — Все нормально, успокойся, — приобнимая за плечи, шепчет Итачи, а она лишь сильнее утыкается в сильное тело. Брюнет вздыхает, перебирая прядки волос в своих рука. Методично, бережно — так, как он привык.       Ками, как он сходит с ума. Как же он волнуется, выжигая себя изнутри этим мерзким чувством страха за родного брата, за подругу детства, за семью. Как его отото мог спуститься до этого? Что произошло в его жизни такого, что он начал употреблять наркотики? Ведь это уже не первый раз. Кажется, это третий раз, когда он забирает его из клуба под наркотой. Как вышла такая ситуация, что младший глупый братец, сын практически самого влиятельного мужчины в городе, успешный музыкант — скатился до этого? — Что случилось с Саске? Ты знаешь? — пытаясь отвлечь девушку от слез и страданий, в омут которых она погрузилась с головой, спрашивает Итачи, заправляя прядку огненно-рыжих волос за ухо. — Мы… мы поссорились три недели назад, Итачи. Мы… я ушла, он был с какой-то шлюхой. Банально, не так ли? — на последних словах девушка горько усмехается, смотря прямо заплаканными глазами в глаза брата бывшего парня. Они такие же черные, такие же, как и у самого Саске. Только в отличие от отото, у Итачи глаза излучают тепло. Еле заметное, на самой глубине ониксовых глаз — но оно есть. Рыжей девушке всегда казалось, что Учиха-младший смотрит на нее холодно, отстранено, в то время как Итачи — он и для нее за всё это время стал отличным аники, — всегда с добротой, каким-то доверием и верой в нее. Она всегда поражалась тому, как такое можно передать во взгляде; как вообще получается смотреть так, чтобы весь мир переворачивался, а ноги переставали держать. Почему Саске не мог смотреть так? — Да, неприятно… Знаешь, чтобы вы не делали дальше с Саске, я могу сказать лишь одно: важно, чтобы вы хоть что-то делали.       Рука Итачи заботливо гладит рыжие волосы в последний раз, а после он оставляет подругу. Слышится, как открылась дверь, но она не закрывается… — Он тебя любит. Он только на одну девушку смотрит, как на тебя. Она немного выше тебя. И у него её ДНК.       А дальше пустота. Лишь рука Саске, которую сжимает в своих ладошках девушка. Слезы. Боль. И ее любовь к нему.

Поэтому не принимайте жизнь как должное… Но и не воспринимайте её слишком серьёзно… Не откладывай то, чего ты действительно хочешь… Не оставляй ничего недопонятым… Убедись, что люди, которые тебе дороги, знают…

      Что бы я не сделала, это будет незначительно… Но очень важно, чтобы я это сделала, ведь больше этого не сделает никто. И, кажется… Кажется, я умираю. Ками, как мне тебя не хватает. Но я прощаю тебя… Ведь люблю.       Многие задаются вопросом: что мы чувствуем, когда умираем? Ничего. Пустота преследует меня и тут.       Я не чувствую ничего, кроме того, что люблю тебя. Люблю того, кем жила.        Страшно ли мне? Я боюсь только остаться одна. И боюсь, что ты сделаешь то же, что и я. Но не нужно так поступать. Ты выше всего этого. Ты сильный. У тебя есть Итачи. У тебя есть дорогой тебе человек.       А у меня нет ни сожалений, не боли… Просто любовь и осознание того, что когда-то я увижу тебя вновь. Будет ли это через несколько минут или через несколько тысяч лет. Неосязаемая вера переполняет меня, а я отдаюсь ей без остатка.       Но, знаешь, я и сейчас вижу тебя. Твой силуэт перед моими глазами, а я уже не прикоснусь к тебе, не заправлю прядь непослушных волос. Но мне этого и не нужно. Я просто люблю тебя. Будь счастлив, я прощаю тебя. И еще… Я, кажется, умерла.

Убедись, что они знают о твоих чувствах… Убедись в том, что те, кто дорог тебе, знают… Потому что просто вот так… Всё может кончиться.