Слепой? Глупый.

      Донхуну Джунхи с первого взгляда показался заносчивым и чересчур самовлюбленным. Он уже тогда был талантливым вокалистом и при этом отлично справлялся с танцами, в отличие от Донхуна. Джуну не приходилось стараться организовать свой рацион питания, потому что вес он практически не набирал. Ему не приходилось стараться, чтобы привлечь к себе внимание, ведь за него все делала его врожденная красота и обаяние. Ему не приходилось стараться, чтобы понравиться людям – достаточно было мило улыбнуться. Ему не приходилось стараться.       Донхун, возможно, в глубине души завидовал Джуну. Он уверял себя сам, что бесится лишь из зависти, однако наверняка понимал, что причина кроется в другом.       Донхуну Джунхи с первого взгляда показался полным придурком. Всегда такой веселый, всех подбадривает, всем помогает. Всех любит. Когда Донхун не спал до поздней ночи, записывая радио-дневник, Джун ждал, пока тот закончит, чтобы приготовить ему зеленый чай.       Донхуну Джунхи хотелось ударить. После записи третьего эпизода радио-дневника Хун упал лицом в подушку на своей кровати, отказываясь от ужина и не желая ни с кем разговаривать. В этот вечер он слишком много говорил о Джуне. По большому счету он говорил правду – то, что с Джуном они почти сразу после знакомства сблизились, что Джун помогал ему с танцами, что Джун хороший лидер. И что Джун изменился в последнее время. После той своей роли в чертовом мюзикле, как считал Донхун. О том, что с тех пор между ними словно выросла стена, Хун умолчал. Джун правда стал придирчивее с тех времен, а Донхуну и вовсе казалось, что лидер цепляется к нему даже не из-за каждой мелочи, а уже в принципе без повода. Сегодня во время тренировок Джун казался Донхуну каким-то не таким. Словно этого их Джуна заменили тем его Джунхи, что младше на пару-тройку лет. Хун загонял в дальний угол своего сознания мысли о том, что он скучает по тому времени, когда они с Джунхи были намного ближе. Даже несмотря на то, что Джун и тогда его раздражал. Потому что он придурок. А сейчас-то тем более! Дурак. Дурак, дурак, дурак!       – Донхун-а, – послышалось из-за приоткрытой двери в спальню, и парень нехотя отлепил лицо от подушки, глядя на слабый источник света в темной комнате. – Тебе стоит поесть, Донхун-а.       Подпирая косяк плечом, в проходе стоял Сэюн. Остальные мемберы ужинали в гостиной, устроившись перед телевизором.       – Я не хочу, – буркнул Хун, снова падая лицом в подушку.       Дверь тихо закрылась, послышались удаляющиеся шаги. Сэюн не из тех людей, что будут настаивать, и Хун, зная это, не обижался, что его не поуговаривали как принцесску.       Как и говорил в конце того радио-дневника – Донхун всячески избегал Джуна всю неделю. Джун несколько раз пытался заговорить с ним, но Хун даже не слушал его, убегая и ссылаясь на какие-нибудь дела. Он не знал наверняка, о чем с ним хотят поговорить, но считал, что лучше перестраховаться. Все его с лидером «беседы» ограничивались перекидыванием на автомате какими-то рабочими фразами в зале для практики.       Записывая следующий – четвертый – эпизод радио-дневника, Донхун преувеличенно восторженно тараторил о том, как сильно любит оставшихся троих мемберов, о которых не успел поговорить в прошлом выпуске (все из-за этого засранца Джунхи, чтоб его!) и, в общем-то, не то, чтобы он врал – просто слегка переигрывал. Он действительно их любил, но запись нового выпуска показалась ему единственной возможностью как-то прикрыть на эмоциях высказанную неделю назад любовь к Джунхи. Это ведь просто от ностальгии его так понесло и он совсем-совсем не специально так выделил Джуна на фоне остальных.       И, возможно, немного на эмоциях он сказал сегодня, что тот, кого он любит меньше всего – это Джун. Так и сказал? Ну да, так ведь и есть.       Он не знал, что Джунхи слышал его прямо в тот момент, стоя за дверью и ожидая, пока хен закончит, чтобы, наконец, поговорить с ним по дороге к общежитию. И что Джун так и не дождался его по очевидным причинам он тоже, разумеется, не знал.       На следующий день парни все вместе впервые слушали этот выпуск и Донхун сделал морду кирпичом, когда эти его слова донеслись из колонок. Джун сделал вид, будто его это вовсе не задело, Джейсон и Сэюн тактично промолчали, лишь коротко переглянувшись, но макнэ, как по природе своей человек эмоциональный, издал протяжный звук, выражающий какое-то вселенские расстройство, будто его лично обидели.       – Джунхи-хен... – тут же взволнованно заговорил Чан, потянувшись через колени Сэюна и Джейсона к сидящему на другом конце дивана Джуну, но тот его перебил.       – Я в порядке, Ючан-а, – в своей привычной непринужденной манере сказал Джун и мягко улыбнулся, потрепав макнэ по волосам. – Донхун пошутил и мне вовсе не обидно, я ведь люблю Донхуна.       Донхун едва слышно фыркнул себе под нос и молча отвернулся. Чан, казалось, удовлетворенный ответом лидера, вернулся на место, но на его лице еще были видны нотки грусти и какой-то детской обиды.       На следующем радио Донхун был еще холоднее к Джуну. Что вообще значило это его «мне хочется заботиться о нем»? Хун тогда сбросил в их групповой чат скрин комментария, где фан спрашивает мнение мемберов о Донхуне, хотя сначала хотел написать каждому в личный диалог, но писать Джунхи ему не хотелось, а обойти его мнение стороной было некрасиво по отношению к фану. А тот ему как высказал свое мнение! Хуну аж неловко стало. И что за глупости он там понаписывал? Сам ребенок! Никакого уважения к хенниму.       Спустя пару дней после окончания радио (то был последний выпуск) Донхун все еще избегал, хотя скорее даже игнорировал, Джуна. Вот опять все мемберы ужинали в гостиной, а он тихо заварил себе зеленый чай и вышел из общежития, присаживаясь на скамью около входа. Желудок предательски заурчал, но Хун присоединиться к ужину не собирался. «И тем более тебе стоит скинуть еще парочку килограмм, Донхунни», – думал он, оправдывая свой очередной вечерний побег. Неожиданно на его плечи слегка небрежно лег плед.       – Холодно, – заговорил Сэюн, присаживаясь рядом с другом, – заболеешь.       Некоторое время они сидели в тишине. Парни были одногодками и, возможно, поэтому им было немного легче рядом друг с другом. Сэюн всегда был не фанат болтовни, и зачастую казалось, что он весь из себя такой взрослый, хотя он иногда дурачился с младшими и порой вел себя еще хуже Чана. Что на самом деле творилось у него в голове – знал лишь сам Сэюн. И то, Хун периодически даже в этом сомневался.       – Разберись уже, – подал голос Сэюн, подняв взгляд к небу. – Возьми себя в руки и разберись, Донхун-а.       – Не понимаю о чем ты, – стараясь казаться безразличным, Хун пожал плечами, делая глоток чая и грея замерзшие пальцы о чашку, а Сэюн лишь вздохнул.       – Я правда, – заговорил снова спустя пару минут Донхун, устало запрокидывая голову и глядя на звезды. – Правда ничего не понимаю.       – Все ты понимаешь.       И оба понимали. Понимали, что речь шла уже не о вопросе Сэюна, а обо всей этой идиотской ситуации в целом. Решать действительно что-то надо было, потому что уже и сонбэнимы стали замечать какой-то разлад среди парней, а это не есть хорошо.       – Что мне делать, Сэюн-а? – жалобно протянул Хун.       – Ты и сам давно знаешь, не упрямься, – Сэюн перевел взгляд на друга. – Ты совсем другой теперь и мне кажется, что скоро я перестану тебя понимать.       – Другой? – Донхун перевел полные непонимания глаза на Сэюна.       – Раньше бы ты не стал выкидывать таких фокусов на радио и не заводил бы все так далеко. Послушай, – вздохнул он, кладя руку на плечо друга, – ты играешь дурачка с того самого времени, как мы – я, ты и Джун – познакомились. Я понял это не сразу, а ты, походу, до сих пор не понимаешь. Прекращай все это иначе сделаешь хуже не только вам двоим, но и всем нам как группе.       Сэюн всегда был человеком, который молчит. Молчит, наблюдает, а потом в один момент говорит. Говорит не особо много и в основном загадками, но зато по делу.       – Сэюн-а… – послышалось от высунувшегося из-за двери Джейсона, но увидев еще и Хуна, которого встретить тут он не ожидал, парень стушевался. – Ой, Донхун-хен, ты тоже тут…       – «Сэюн-а»? – переспросил Хун, делая акцент на суффиксе и вопросительно вскидывая бровь.       – Прости, – Джейсон суетливо поклонился, – Сэюн-хен!       «Ясно все», – подумал Донхун и тихо усмехнулся. Он так глубоко зарылся в своих выдуманных проблемах, что не замечал чего-то самого очевидного.       – Ты что-то хотел? – спросил Хун, отпивая еще немного остывающего чая.       – Донхун-хен, ты хорошо себя чувствуешь? Сэюн-хен обещал мне, – парень не стал дожидаться ответа на свой вопрос и, тараторя как-то чересчур быстро, замешкался, – обещал мне помочь с одной связкой… Научить! Да, хен обещал меня научить.       Сэюн прикрыл лицо рукой, переглядываясь с усмехающимся Хуном. Джейсон совсем не умел врать и оба хена знали это. Сэюн понимал, что если Джейсон сейчас не заткнется, то наболтает лишнего, хотя его друг уже наверняка понял больше, чем надо было бы.       – Я замерз, – перебил Хун нелепые и забавные попытки Джейсона связать какие-то толковые предложения, – пойду в комнату. Ючан там?       – Да, Чан лег спать, – закивал Джейсон, глядя как Хун встает и кутается в плед, направляясь к нему, – а Джун-хен пошел мыть посуду…       – Плевать, – грубовато бросил он, проходя мимо Джейсона в дом.       – Не обращай внимания, – отмахнулся Сэюн, увидев его озадаченное и немного погрустневшее лицо.       – Разве я сказал что-то не так, Сэюн-а? – протянул Джейсон, усевшись около своего хена и собственнически завалившись на него с объятиями и кладя голову ему на плечо.       – Говорю же – не обращай внимания. Сами пускай разбираются, не маленькие уже, – тихо выдыхает Сэюн, обнимая младшего за плечи и утыкаясь носом ему в макушку.       Проскользнув на скоростях Формулы-1 мимо Джуна, заканчивающего с посудой на кухне, Донхун влетел в спальню, завалился на свою кровать и стал прокручивать в голове разговор с другом. Изменился? Он не замечал (или не хотел замечать?) за собой изменений. Зато все мемберы не могли проигнорировать таких перемен. То, как он стал себя вести не только на публику, но и наедине, какие у него появились небольшие чисто механические привычки, до невозможного кого-то напоминающие. Донхун стал похож на… Джуна? Но не на того Джуна, которого знали все вокруг, а на того, которого видел только Хун, на ту картинку, что он нарисовал в первую же их встречу. Не то, чтобы Донхун стал таким же неприятным, каким считал порой Джуна – он все еще был заботливой мамочкой коллектива, но его напускную манерность или порой даже заносчивость трудно было игнорировать.       На самом деле, когда мемберы в лице Джейсона, Сэюна и в особенности неугомонного Чана довольно жирно намекали Донхуну на то, как он изменился, парень лишь делал вид, что не видит этих изменений.       Донхун злится на Джуна. Очень сильно злится. Из-за их первой встречи, первого впечатления, первого какого-то «не такого» взгляда он всегда видел в Джуне подлеца, лицемера и самовлюбленного лжеца, что бы тот не делал. Он всегда был уверен, что Джун – двуличный и мерзкий тип и в каждом его жесте искал подвох. Ждал, когда же тот проколется в своей потрясающей актерской игре. Но так и не дождался.       Мы видим то, что ожидаем увидеть, и это не обязательно должно быть правдой.       И Донхун видел то, что ожидал увидеть. Однако рано или поздно завеса домыслов и недопониманий спадает, а запутавшиеся, словно старая рыболовная сеть, мысли Хуна– не исключение из вселенских законов.       Донхун злился на Джуна. Очень сильно злился. Ровно до тех пор, пока не понял, что злиться нужно только на себя. Ему потребовалось время, чтобы смириться с тем, что он допустил такую ошибку. Проводить он это время предпочитал в одиночестве. Разумеется, настолько, насколько это было возможно в его положении. Он старался тренироваться отдельно от остальных мемберов и избегал всяких разговоров теперь не только с Джунхи, но и со всеми остальными несколько дней. А потом он все понял.

***

      Ему не спалось этим утром, хотя у всех и был заслуженный выходной. Донхун ворочался в кровати, однако сон так и не приходил к нему. Джейсон, Сэюн и Чан в унисон сопели каждый в свою подушку, наслаждаясь сладкими снами. А Джун встал около часа назад. Донхун слышал, как Джунхи на цыпочках передвигался по комнате, а сам усердно притворялся спящим, пока тот заправил свою постель, сходил в душ и больше в комнате не появлялся.       За это время бодрствования ранним утром Хун много думал. О том, чего он не сделал и что сделал не так. И о том, что должен сделать теперь. Неужели он правда такой слепой? Казалось, ответы на все, даже на еще незаданные, вопросы маячили у него перед глазами, а Донхун упорно их игнорировал все это время. В самом деле, как ослеп. Или он просто глупый?       Собравшись с мыслями, он поднялся с кровати и, проверив, чтобы оставшиеся трое все еще спали, тихо вышел из комнаты. Он уже все решил для себя, а ситуация теперь казалась ему до абсурда очевидной и он хотел бы отправиться немного в прошлое (а желательно на несколько лет), чтобы сказать тому себе, какой же он дебил. И все же, чем дальше Донхун отходил от спальни, тем стремительнее его покидала уверенность. С одной стороны, сейчас самый что ни на есть подходящий момент, даже, он не побоится этого слова, идеальный. Но с другой стороны, он будет счастлив, если увидит пустующую кухню, что будет означать, что Джунхи куда-то ушел.       Сделав еще пару шагов по направлению к кухне и остановившись за углом, он услышал глухой стук тарелок и тихое «айгу» Джуна. Донхун постоял еще пару минут и когда, судя по звукам, вся посуда оказалась на своих местах, парень выдохнул и тихо вышел из-за угла.       Джун стоял к нему спиной в красной растянутой домашней майке и старых спортивных штанах, опираясь руками по обе стороны от плиты, и гипнотизировал воду в кастрюле, чтобы та скорее закипела. Донхун не спеша подошел к светловолосому парню и, поколебавшись не дольше трех секунд, обнял его со спины и положил подбородок на плечо Джуна, закрыв глаза, даже зажмурившись, словно так не наступит никаких последствий. Джунхи даже не дернулся и лишь губы его растянулись в теплой улыбке и всем своим видом он олицетворял облегчение. Конечно же, он слышал, как Хун неловко крался по коридору и,шумно дыша, стоял за углом. Он также знал, что тот не спал пока Джун утром ходил по комнате. А еще он знал, почему парень так себя вел. И не то, чтобы Джунхи был каким-то гением, просто у Донхуна каждая его мысль была написана на лице с момента их первой встречи. И, видимо, сам Хун был действительно глуповат, раз единственный так долго осознавал собственные мысли и соображал.       –Джунхи-я, – тихо позвал Донхун, хотя это было больше похоже на жалобный скулеж щеночка. Он никогда еще не обращался к Джуну так.       – Да? – Джун старался не показывать свою в каком-то смысле победную радость от сложившейся ситуации, но все же был мягок.       – Я должен извиниться перед тобой, – нехотя заговорил парень. Конечно, нелегко признавать свои ошибки, а тем более говорить об этом вслух.       – Продолжай, – попросил Джунхи, не сводя глаз с кастрюли на плите.       – Прости, что так относился к тебе. Я был не прав, – стараясь говорить уверенно, Хун все-таки пробубнил это куда-то Джуну в шею, а после совсем уж тихо пролепетал: – И что так глупо вел себя тоже прости.       Не было ни сил, ни особого желания мучить Донхуна, и Джунхи, вздохнув и убрав с лица улыбку, развернулся к Хуну. Тот выглядел немного напугано. Изначально он был уверен в том, что должен делать и какая за его действиями последует реакция, но сейчас все шло не совсем по его сомнительному плану и он начинал паниковать.       – Все? – спросил после небольшой паузы Джун.       Донхун растерянно забегал взглядом и, в конце концов, взглянув Джуну в глаза неуверенно кивнул, после чего исправился, нервно пожимая плечами.       – А те свои слова забрать назад не хочешь?       – Какие?       – Что любишь меня меньше всего.       – Да.       – Да?       – Хочу.       – Тогда как ты меня любишь? – уже не в силах сдерживаться, внаглую улыбался Джунхи, положив руки Хуну на плечи.       – Эй, я вообще-то все еще твой хен, имей совесть! – надулся старший.       Джунхи тихо рассмеялся, падая лбом на грудь Донхуну и тот, заметно расслабившись, улыбнулся и положил свои руки на спину Джуна, прижимая его к себе.       – Я знаю, что вы за углом, – неожиданно заговорил Хун, не поворачивая головы.       Тишина. Джун поднял голову и бегло оглядел помещение – никого.       – Если вы сейчас же не вернетесь в свои кровати, я вас верну туда сам, – громче сказал Хун, – а Чана защекочу до смерти!       Следом за угрозой из-за угла послышался испуганный визг макнэ и топот слоновьего стада, которое скрылось в спальне мемберов, громко хлопнув дверью. Понятно Чан, ладно еще Джейсон, но как Сэюн за этими двумя увязался? Боже, ну что за дети?       – Как ты узнал? – слегка озадачено спросил Джун, глядя Донхуну в глаза.       Джунхи, улыбнувшись, завел руки за шею Донхуна и обнял его, приближаясь вплотную к парню. Их носы практически соприкасались и Джун, продолжая улыбаться, заинтересованно смотрел прямо Донхуну в глаза, в то время как тот не мог сфокусировать свой взгляд на чем-то определенном, бегая взглядом по лицу Джунхи.       – Я частенько замечаю всякие… – Хун задумался, остановив взгляд на приоткрытых губах Джунхи, – всякие мелочи.       – А я, в таком случае, знаю все, что происходит в этом доме, – медленно и тихо проговорил Джун, последовав примеру Хуна и опустив свой взгляд на его губы, а после небольшой паузы добавив: – С самого первого дня.       Джунхи ловил губами горячее дыхание Донхуна, и только у него проскочила мысль податься еще немного вперед, как Хун заговорил в полный голос:       – Ты снова здесь, Ючан?       – Айщ! – подтвердил свое присутствие макнэ, – мамочка правда все замечает!       – В таком случае, – возобновив зрительный контакт с Джуном, Донхун снова обратился к Чану, – хочешь совет от мамочки, Чан-а?       – Давай.       – Беги.       – Понял! – послушно выкрикнул парень, и следом послышалось хихиканье и топот на сей раз лишь одной пары ног, а следом хлопок двери.       – Так ты у нас мамочка? – усмехнулся Джунхи.       – А ты не знал? – театрально удивился Хун. – Многодетная мать, да еще и одиночка!       – Теперь-то уж не одиночка.       Джунхи, широко улыбаясь и хихикая, на несколько секунд прижался лбом ко лбу Донхуна, после, уже отстранившись, легко коснувшись губами кончика носа парня. Вода в кастрюле уже вовсю кипела и парни, прерываясь на объятия и прочие нежности, которые заставляли Донхуна густо краснеть, что казалось Джуну запредельно умилительным, принялись готовить рамен.       Прежде Донхун видел лишь то, что ожидал увидеть, и это было его главной, если не единственной ошибкой. Зато теперь Донхун видит сидящих с ним за столом парней, уплетающих с любовью приготовленную им и Джуном еду за обе щеки, смеющихся и шутящих. Таких счастливых, какими ему, казалось, еще не доводилось их видеть. Потому что все несказанно рады, что недопонимания разрешились и все точки над «i» наконец расставлены,а разлад в группе предотвращен.       Совсем скоро они впятером дебютируют. Все мемберы стали ближе (а отдельные личности сблизились даже слишком) и теперь усердно тренируются и поддерживают друг друга еще сильнее. Донхун теперь совсем не избегает Джунхи, и даже наоборот. У них складываются теплые отношения, а остальные мемберы за них только рады. Донхун теперь не говорит, что любит Джунхи меньше всего, да и вообще невозможно кого-то из этих дураков любить меньше. Сэюн и Джейсон постоянно куда-то пропадают вдвоем, но лишь Джейсону кажется, что они очень круто шифруются и никто даже не догадывается о происходящем. Однако к этой парочке все тоже отнеслись с пониманием. В коллективе мир и гармония, за окном и на душе весна. И все теперь хорошо.