Лишние

— Эй-э-эй, ну что с этим парнем делали? — Да бросьте Вы этого бродягу! — Не могу! Вы на его раны посмотрите! Инуяша разлепил глаза. Мир горел и пылал, как пылали и горели его ноги, окромя которых он ничего не чувствовал. — Вот я про них и говорю. Подохнет эта падаль скоро, и всё. — Во-первых, словом "падаль" называют уже мёртвых. Животных. Можно его использовать как ругательство, но тогда не стоит уж его хотя бы сочетать со словом "сдохнет". Во-вторых, он не умрёт. Я не допущу. Седоволосый наконец смог сфокусировать зрение. Рядом с ним был ангел. Прекрасная девушка, почти девочка, окружённая сияющим ореолом, сидела рядом с ним, склонившись над его израненными и обожжёнными ногами. И именно ей принадлежал голос. — ...и если повезёт, то я смогу спасти его голень от ампутации. Рядом с головой, у границы зрительного поля, стоял ещё кто-то. Судя по разливавшейся в краях глаз тьме, окружавшей и эту таинственную личность, он был уже демоном. Раненый понял — жить осталось совсем чуть-чуть, раз уж за ним пришли посланцы с того света. Смысл разговора от парализованного мучениями мозга ускользал почти полностью. "Сейчас будут спорить, куда мою душу забирать. Хотя и так всё понятно..." — подумал он. — О, Ваш нищий в себя пришёл. Голос у него, как и положено адскому посланцу, оказался хриплым. — Ей, парень, чем это тебя так? Я должна знать, чтобы не навредить, — ангел поднял на него свои глаза. Инуяша принялся бесшумно открывать и закрывать рот. — Что это значит? — Он пытается сказать: «Отвали от меня и дай спокойно помереть», — и гость из преисподней заржал, довольный своей адски казённой шуткой. Инуяша же пытался попросить воды. — А, ты, наверное, пить хочешь? — ниспосланная небесами наконец сообразила, вытащила из своих одежд фляжку и, открыв, поднесла её к губам мучимого жаждой, одновременно поддерживая того под спину другой рукой, помогая напиться. — Не боитесь заразиться? Каким-нибудь лишаем или чесоткой? Сифилис, кстати, тоже подхватить можно... Инуяша хотел сказал, что у него ничего из этого нет, и ангелы, кроме того, не болеют, но оторваться от живительной влаги не было никаких сил. Тем более это были его последние глотки в жизни. — Бытовым путём сифилисом можно заразиться лишь при наличии открытых язв или через раны. Или через предметы, касающиеся слизистых, — не считай незаконнорождённый, что ангелы беззлобны, он бы решил, что девушка начала раздражаться. Вода во фляжке между тем кончилась. — Э? Всё выдул? — ангел потрясённо перевернула флягу. На землю упала лишь пара капель. — Может, он ещё и с бодуна? Это отребье всё повально бухает. — От него не пахнет алкоголем, — вздохнув, ответила незнакомка, после чего вновь спросила у распростёртого в пыли: — Парень, чем это тебя? Я врач, я хочу помочь, но мне нужно знать, иначе помочь будет труднее. Зрение прояснялось. Предметам возвращались их истинные цвета, а голове — способность к анализу. Почему-то ощутив разочарование, Инуяша понял — рядом с ним не ангел, а самая обычная, земная, правда, симпатичная, девушка. Демоном оказался мужчина в военной форме и с сержантскими погонами. Радоваться возвращению к жизни мешала и усилившаяся боль — вода вернула не только зрение и разум, но и всю остроту ощущений. С того момента, как он рухнул под дерево, прошло явно немало времени — укрывавшая его тень уползла далеко в сторону, и теперь ничто не защищало его от жестокого солнца. — Эй, не отключайся. Чем это тебя? — прозвучал уже в который раз самый насущный вопрос. — Не знаю, — голос вырвался сухой и хыркающий. Объяснять подробнее не хотелось. В самом деле, откуда ему было знать, в какую гадость его брат превратил ту воду? — Чёрт. И что за твари это сотворили? Ну не повезло человеку, ну оказался он на улице, ну зачем же издеваться? Мрази. — Кагомэ, а Вы уверены, что это не он сам, пытаясь в больничку лечь-отъесться? Или там случайно в какую-то лужу вляпался? — голос у военного оказался далеко не таким хриплым, как послышалось парню в его бредовом состоянии. «Значит, её зовут Кагомэ? Интересное имя», — решил Инуяша. — Вот ты дурак, сволочь или просто совершенно не разбираешься в подобном?! — алхимик уже ждал, когда же девушка сорвётся. Дождался. — Нужно быть совершенно сумасшедшим, чтобы так себя калечить! И столь агрессивные вещества — не бензин — вот так запросто на дорогах не попадаются! Хотя бы потому что они очень быстро прореагируют! К тому же они обычно недёшевы! Ещё дурацкие вопросы будут? - врач, выплюнув эту тираду, отвернулась от мужчины и заметно покраснела. Стало ясно - ругаться она не умела и не любила, но порой оказывалась слабее рвавшихся из неё слов. — Ну сказал глупость; что сразу кипятиться? — мужчина примирительно поднял руки. Девушка не стала продолжать ругань и вновь принялась рассматривать ступню, словно надеясь, что ожог сам ей всё расскажет человеческим языком. — Эй, у меня ещё и вторая нога есть! — алхимику не понравилось, как эта девчонка разглядывала его ногу. Будто она самая умная! Вот если бы отец его научил медицинской алхимии, он бы сам всё вылечил! А эта сидит тут и пользуется его незнанием! — Мы заметили. Её вообще трудно не заметить! Потому что она толще твоей задницы, — ответил мужчина новой плоской и неуместной шуткой и сам же заржал. Кагомэ юмор не оценила. — Сержант, отстаньте от парня! — вновь вступилась она за беловолосого, после чего повернулась к пострадавшему: — Там надо в больнице на рентгене посмотреть. — Тьхе! — как будто он этого сам не мог понять! — Тебе больно? «Вот что за дура?!» — про себя вздохнул парень. Произнёс всё-таки чуть-чуть иное: — Нет, блин, приятно! — Тогда давай я на ней попрыгаю. Может, вообще от оргазма умрёшь?! — сержант вновь загыгыкал. Инуяша мысленно поклялся, что первым делом, после того как выздоровеет, набьёт морду "юмористу". — А можно вот без этих дурацких острот? — непонятно кого отчитала девушка. Только сейчас незаконнорожденный заметил — она что-то чертила вокруг его обожжёной ноги. Догадка ещё не вполне успела оформиться в его голове, как Кагомэ прижала руки к рисунку. Вспышка на секунду ослепила, и боль сразу хоть и не ушла, но заметно ослабела. — Вот. Это всё, что я могу. — Значит, вот какая она — медицинская алхимия... — в голосе военного впервые за весь разговор появилось уважение. — А то! — Кагомэ самодовольно сложила руки на груди; через секунду, впрочем, сбросила и вновь стала изучать ожог. — Мда... Знать бы... Да и я... Ладно, бог с этим. Теперь всё нормально будет. Сержант, Вы закончили? — Да, а что? — Помогите мне его до дома довести. — Этого-о?.. — протянул мужчина насмешливо. — Думаю, он и так дома. Имя которому — улица. — До моего дома! — В вашу больничку? А что он там забыл? — Ему уход нужен. — Вы всех своих бродяг собираете? — Я врач, я не могу оставить человека без помощи. — Вы ему и так помогли. — Ничего почти я не сделала! — Эй, а моё мнение никто услышать не хочет? — «А то разговаривают так, будто меня тут нет», — добавил Инуяша уже мысленно. — Останешься на улице — останешься без ног! — отрезала врач. Парень насупился и пробурчал: «Я-то думал, раз алхимик, значит врач хороший...» Между тем девушка и военный пришли к какому-то согласию. Мгновенно была найдена повозка с возницей, мужчина, может и без нежности, но всё-таки достаточно аккуратно, чтобы не потревожить ноги больше неизбежного, положил парня в телегу. Кагомэ запрыгнула рядом, а сам её спутник куда-то испарился. Поехали. — Почему ты мне помогаешь? — Потому... Спи лучше. «Совершенно не ангел!» — подвёл черту Инуяша, но совету решил последовать.