Пока все относительно спокойно

      Ханджи наблюдала с утеса за своими товарищами, сидя на зеленой траве. Похоже, им было действительно весело. И даже Микаса не сдерживала своего смеха, обрызгивая водой Жана, который каждым своим действием и словом, как будто нарочно, вызывал в каждом желание утопить его.       Это выглядело весьма забавно. Пусть веселятся и дальше, иногда всем необходим отдых от работы. Женщина достала из кармана пожелтевший от времени лист бумаги. Сколько ему уже лет? Пять или шесть? Может быть даже и больше, у нее всегда было множество важных дел, и подсчет лет любовных писем в это число не попадал. Как жаль, что автор этих писем не видит той красоты, что сейчас могла увидеть она и не только увидеть, но и прикоснуться, понюхать, каждой клеточкой тела прочувствовать, как прекрасно море…       Как прекрасна свобода.       Наверное, ее вина в том, что единственная любовная история была печальна, не так уж и велика, ведь Зоэ совсем не уделяла этому времени не по собственной прихоти, а лишь от того, что ни сил, ни времени на то порой просто не было. Она, все-таки человечество спасала. Да, пожалуй, это подходящая для нее отмазка на тему так и не случившегося признания в любви. Определенно, все именно так. И только расплакаться ей сейчас не хватало…       Вытирая слезы рукавом своей рубашки, женщина продолжала смотреть на голубое море, не отрывая взгляда. Пока что оно спокойно. Жаль, что близиться буря. Разворачивать лист было равносильно намеренной провокации добить себя и опять уехать куда-нибудь, где никто из товарищей не вздумает ее искать, чтобы там снова и снова перечитывать неказистые строчки, написанные с теплом и любовью, которых раньше она не понимала. А может быть просто не хотела понимать. — Думаешь, я сделал неправильный выбор?       Ханджи подняла глаза на мужчину и пожала плечами. Это не означало, что она не знает ответа на заданный вопрос, а было своего рода приглашением к размышлению вслух на данную тему. И Леви предложение это принял, впрочем как и всегда. Он сел рядом с ней и так же уставился на море, но солдаты развед.легиона, которые с каждой минутой становились все задорнее, были куда более интересным для него зрелищем. Сущие дети. — Не делай такое лицо, будто не понимаешь, о чем я говорю. Ты ведь сейчас именно об этом думала? — Я никогда не сомневалась в твоем выборе, и ты знаешь это лучше остальных. За эти три с половиной года Армин очень изменился, он стал увереннее в себе. На командора пока, конечно, не тянет, но и Смит не сразу стал первоклассным лидером и стратегом, — ее пренебрежительный тон выдал то, что предположение Аккермана оказалось верно. — Я думаю, годам к двадцати пяти этот парень сможет и заменить его, я уверена, что он… — Для тебя его никто никогда не сможет заменить, — отрезал мужчина все ее дальнейшие попытки показать, что ей ничуть не больно от такого диалога. — Прости, я зря задал этот вопрос.       И вновь повисло молчание, нарушаемой доносившимся с берега смехом. За эти несколько минут Зоэ сменила свое положение и теперь преспокойно положила голову на его бедра, так что могла видеть абсолютно равнодушное лицо. Раздражающе равнодушное лицо, которое может говорить с ней обо всем наболевшим без тени сочувствия, хотя прекрасно знает, как ей может быть от этого плохо. — Все сильно изменилось в такие короткие сроки… Мне кажется, что мы вот только проводили эксперименты со способностями пятнадцатилетнего Эрена, а они уже давно повзрослели… а в последние полгода мне и вовсе думается, что они все вполне счастливы, хотя в любой момент могут начаться военные действия. Может это даже и хорошо. Пусть порадуются, пока у них есть время. Пока все относительно спокойно… — У тебя опять плохое предчувствие? Просто нечто подобное я слышу от тебя каждые три-четыре месяца, — Леви принялся поглаживать ее волосы. — Может тебе стоит взять пример с них и тоже хоть немного побыть счастливой? — Если бы это было возможно, я бы давно уже была счастливой, — это было произнесено тихо, в надежде, что Аккерман ничего не услышит. Годы идут, а от наивных надежд избавиться так и не удалось. — Я боюсь, что меня уже ничего не сможет сделать счастливой…       Мужчина фыркнул. Если его лицо равнодушно, это не значит, что он вообще не способен чувствовать. Он чувствует, еще как чувствует. А сейчас ему больно. Потому что Ханджи говорила правду. У него мало шансов сделать ее счастливее, чем она была тогда, когда по вечерам ее заключал в объятия Эрвин в своем кабинете и передавал ей через капрала любовные записочки. — Знаешь, я никогда не воспринимала наши отношения с ним как что-то серьезное. Была уверена, что это так все, просто потому, что хочется, потребность отдавать свое тепло кому-то помимо подопытных гигантов. Мы даже никогда прямым текстом не могли сказать друг другу "Я люблю тебя". А после событий там, в Шинганшине… — на этот раз вытирать слезы самой не пришлось — это сделал Леви. — Можно несколько странный вопрос? — Валяй. — Когда ты понял, что твои чувства ко мне из просто дружеских становятся чем-то большим? — Не знаю… — Аккерман отвел глаза. — Помнишь ту ночь, когда мы единственный раз напились с ним в хлам? Он тогда начал тебя расхваливать. Говорил, что ты само совершенство, что он не достоин такой чудесной женщины. Я тогда понять толком не мог, чего такого в тебе было и решил присмотреться, поискать все эти качества, которые он мне перечислил. — И как, нашел? — чуть улыбнувшись спросила Ханджи, прищуриваясь. — Нашел кучу проблем на свою голову, — он улыбнулся ей.       Леви улыбался так редко, что когда это все же случалось, Зоэ убеждалась, что подпустив к себе этого человека настолько близко, на сколько она была близки лишь с Эрвином, не совершила никакой ошибки. Может быть он прав, и ей действительно стоит хотя бы попытаться быть счастливой.       Хотя бы пока все еще относительно спокойно.       Жаль, что скоро начнется буря.