Thorp

      Меня зовут Мейсон Пайнс, но все зовут меня Диппером. Наша деревушка мало кому известна, но сюда, непонятным всем образом, всегда попадают новые люди.       У меня есть сестра-близнец, которая обожает пропадать в амбаре с кучей свиней и коров, вечно разговаривая с ними и почёсывая их. Она в нашей семье как раз отвечает за животинку.       Родители содержат наш мелкий садик и огород, а днём уходят работать в поле, как и многие в деревушке.       Я же не работаю — не дают, считают, что я слишком хилый для этого. В другой — соседней — деревне живут мои двоюродные деды, там царит немного другая атмосфера, но эту часть моей семьи и нашей странной местности можно опустить.       Я люблю гулять по лесу, по полям. У меня всегда с собой есть корзинка с книгами и старое никому не нужное одеяло, которое я могу постелить на голую землю, но я чаще сижу прямо в траве, слушаю природу, листая странички разных произведений, которые могу найти. Некоторые книжки я уже перечитал раз сто, поэтому знаю практически наизусть, но не могу остановиться. Самое большое счастье — переворачивать странички, сидя под летним солнцем, периодически переводить взгляды на пролетающих мимо птиц, бабочек и жуков.       Мне, на самом деле, можно почти всё. Но, ключевое слово здесь — «почти». Мне нельзя разговаривать со странными людьми. Одним из таких людей является парень по имени Билл Сайфер. Он живёт на самой окраине деревушки, семьи у него нет. Никто не понимает, как он вообще выживает, ведь хозяйство у него совсем маленькое.       И да, ему шестнадцать. Он всегда чему-то улыбается, разговаривает с птичками. Его можно было бы приравнять к моей сестре, но у неё нет такого безумного взгляда, как у него. Глаза у него какие-то странные. Да и дух какой-то странный, рядом с ним всегда неуютно становится.       По правде, я даже не хочу с ним встречаться, потому что побаиваюсь его. Ну, он странный. Родители у него давно уехали, оставив парня здесь, а он не только не погиб — никто брать к себе лишний рот не хотел — но и живёт припеваючи.       Сейчас я сижу недалеко от спокойной речушки, в которой иногда плещется рыба. За спиной у меня поле разных всяких цветов, в воздухе висит аромат нектара, а пчёлы и шмели пролетают мимо, жужжа своими крыльями, перемазанными в пыльце.       За одним таким шмелём я сейчас слежу. Вся его мохнатая полосатая попка в жёлтой пыльце цветов, он зарывается глубже в цветы, издавая громкое «ж-ж-ж». Цветок качается из стороны в сторону, шмель хватается за него своими лапками. Когда он заканчивает, то еле взлетает и летит, судя по всему, к себе домой — в улей.       Я провожаю его взглядом, а затем натыкаюсь на светло-русую макушку человека, который лежит неподалёку в траве.       Медленно встаю, закрываю книгу про приключения, а затем иду в сторону человека. Хочется пообщаться в такой хороший день с кем-нибудь.       Когда до незнакомца остаётся всего пара шагов, то я резко останавливаюсь. Меж губ у него зажат колосок полевой травы, который гоняется из стороны в сторону, лицо расслаблено, а глаза прикрыты, позволяя светлым ресничкам золотом отражать летнее солнце.       Это тот самый парень. Чёрт…       Делаю шаг назад, собираюсь уходить. — Вот так оставишь меня тут одного? — он открывает один глаз, переворачивается на живот и, усмехаясь, смотрит на меня. — Прости, я не хотел беспокоить, но уже ухожу, — делаю ещё шаг назад.       Нужно сбежать от него, мало ли что он выкинет. — Не надо… Кажется, я перележал на солнце и теперь у меня сильно болит голова… Вдруг я тут умру, а будешь виноват ты? — он делает грустное лицо. — Почему я буду виноват? — хлопаю ресницами. — Ну как же, Сосенка, ты же никому не сказал обо мне и сам не помог, — он прикрывает глаза цвета мёда, громко выдыхает воздух. — Но… Это странно, — а он прав, как бы мне жутко не было. — Проверишь у меня температуру? Я сам не чувствую, — жалуется он, переворачиваясь обратно на спину.       Он одет в чёрные лёгкие штаны, которые закатаны до колена, рядом лежит его белая свободная рубашка.       Вздыхаю, подхожу ближе, присаживаюсь на колени около него, кладу ладонь на лоб. Тонкие губы расползаются в улыбке, колосок дёргается. — Нет у тебя температуры, — хочу убрать руку, но он быстро перехватывает её и удерживает. — Эй, — возмущаюсь. — У тебя ладошки мягкие, — тихо произносит он, приоткрыв глаза. — Что за чушь ты несёшь? — с силой отнимаю руку, прижимая её к груди. — Я просто сказал тебе правду, — он переводит взгляд на небо, а после глубоко вздыхает. — Сегодня так хорошо…       Я встаю, поправляю свои бриджи. — Возможно. Ну, мне надо идти домой… — Не ври мне, — усмехается он. — Ты просто не хочешь общаться со мной, Сосенка. Потому что слухам ты веришь больше, чем своим глазам. — И что с того? — фыркаю. — Мне правда надо идти. — Врунишка, — он смеётся. Совсем тихо, но это слышно. — Раз уж так, то до встречи.       Он протягивает мне голубенький сорванный колокольчик, смотрит за тем, как я неуверенно беру цветок в руку. — Прощай, — выдыхаю я, уходя. — Смотри, чтобы Леший не запутал, — слышится мне вслед.       О чём этот сумасшедший толкует?

***

      Дома я кладу книгу на грубо сколоченный деревянный стол, что стоит на кухне. Домик у нас не очень большой, но места хватает всем. Родители спят в своей комнате, мы с сестрой в своей. Тут даже есть маленькое помещеньице, где можно подмыться из корытца — раз в два дня отец греет воду на всю семью в печи и можно ополоснуться. — Диппер, чего такой грустный? — улыбается Мейбл — моя сестра. — Да не грустный я, — отвечаю ей улыбкой, сажусь на стул. — Просто задумался. — О чём? — она пачкает своё платье грязными руками, падает на стул рядом со мной и накручивает волосы на пальцы. — Да так, о шмелях, — смеюсь, смотрю на то, как моя сестра надувает губы. — Ну это неинтересно. Ой, сегодня Пухля такое учудил… Он умеет разговаривать! — выкрикивает она. — Он просто хрюкает, — смеюсь я. — Не-е-ет! Ты не слышал, вот и не веришь мне! — дуется она. — Ну и ладно, — перевожу взгляд на колокольчик, который лежит на книжке. — Скоро родители придут, обедать будем, — напоминает мне она. — Да, знаю, — поднимаюсь, беру книгу, иду в нашу комнату. — Позовёшь меня, когда все соберутся? Я хочу ещё парочку страниц прочесть. — Ты постоянно читаешь! Диппер, перестань, а то так вся жизнь пролетит! У нас вообще почти никто в деревне читать не умеет, так зачем тебе это надо? — Тебе не понять, — натягиваю улыбку и бегу скорее читать.

***

      Мама говорит, что я отмечен Высшими Силами, так как у меня на лбу созвездие Большой Медведицы. Вот я жду, пока случится что-то замечательное. Что-то, что перевернёт мой мир с ног на голову.       Сейчас тысяча восемьсот девяносто пятый год, люди открывают для себя новые науки — так нам говорят те, кто иногда приезжает сюда. Я бы хотел прочитать книги о нашем мире. Раньше книги мне давали прадяди, но у них они кончились. Забирать у меня они их не стали, потому что у меня такое лицо было, когда прадядя Форд хотел забрать у меня книгу про духов, что он не решился отнять у меня эту радость.       Я встал сегодня пораньше. Даже петухи ещё спят.       В руках у меня старая любимая книжка, я взял то самое одеяло.       За окном только-только занимается рассвет. На горизонте небо желтеет, солнышко поднимается вверх, а само небо синее-синее, такое красивое. Даже облака голубоватого цвета. Верхушки деревьев выглядывают повсюду, в листве раздаются птичьи перепевы. Вот поёт соловей, голося на всю округу.       Я иду босиком, трава щекочет меня, оставляя на коже росу.       Кто-то уже вывел коров пастись, сверчки стрекочут в кустах.       Провожу пальцами по влажным листикам, улыбаюсь. Мимо пролетают первые сонные пчёлки, принимаются за работу.       Иду на то же место, где был вчера, оглядываюсь, запоминая картину утра.       Сажусь у любимого дерева, вижу в речке семейство уток, кучу утят. Эх, у нас гуси тоже потомством обзавелись… Быстро у них проходит жизнь…       Открываю книгу, улыбаюсь.       Птичьи трели пробиваются под корочку мыслей, принося спокойствие. Солнце поднимается выше. Рядом по травинке ползёт гусеница, бегают муравьи. Вдали слышится крик первых петухов.       Проходит некоторое количество времени, солнышко совсем высоко, книга уже раскрыта на середине. В воздух поднимаются ароматы раскрывшихся цветов, роса испаряется, поднимая в воздух с собой легкую духоту.       Прикрываю глаза, чувствую тёплые лучи на своём лице.       В воздухе появляется лёгкий туман, а затем быстро пропадает.       Замечаю яркий золотистый отблеск, вглядываюсь в видение. — Думал, что ты меня уже не заметишь, — улыбается парень. — Прости, но я хотел побыть в одиночестве, — тихо произношу я. — Увы, я тоже люблю это место. Хочешь одиночества? Тогда тебе придётся уйти отсюда, потому что я отсюда не уйду, — улыбается он, перекатывая во рту новый колосок. — Ну… Тогда, может, просто не будем разговаривать? Мне нравятся голоса природы, — стараюсь от него отвязаться я. — Мне скучно. А ты как раз появился вовремя, чтобы я мог с тобой поговорить, — смеётся он. — Не хочу с тобой говорить, — прищуриваю глаза. — Сосенка, у тебя нет выбора, — он садится рядом со мной, заглядывает в мою книгу. — Давно читаешь? — Какая тебе разница? Я не хочу общаться, сказал же, — закрываю книжку, раздражённо смотрю на него. — И почему же? — этот парень слишком близко ко мне… — Потому что мне нельзя. — Родители запрещают? Глупо, — фыркает он. — Они даже не знают ничего, а уже запрещают со мной общаться. — На то явно есть причины, — двигаюсь дальше от него.       Он срывает травинку, наматывает на свой палец — И потом вы все говорите, что я странный, — он тихо смеётся. — А сам ты хочешь со мной общаться? — медовые глаза поднимаются на меня. — Я не знаю. Ты слишком странный. — Сам ты странный, — он надувает губы. — Я нормальный. — Ты пристаёшь ко мне, — прищуриваю глаза. — Потому что ты самый умный в округе, — улыбается он. — Не говори чепухи, — отмахиваюсь, переводя взгляд на книгу. — Это правда. Я говорю только правду, — хихикает он. — Давай дружить? Ты мне нравишься. — А ты мне нет, — кусаю губы. — Серьёзно? Посмотри мне в глаза и повтори это, — он тыкает меня в плечо.       Перевожу взгляд на него, смотрю в его веселые глаза. — Ты мне… — я запинаюсь, краснею.       Золотистые ресницы трепещут, собирают на себя лучики солнца, светлая бровь ползёт вверх, а тонкие бледные губы растягиваются в ухмылке. — Нравлюсь, — смеётся он. — Так значит… Тебе нравится природа? — усмехается он. — Да, нравится, — сдаюсь я. — Но не думай, что я рад общению с тобой. — Да-да, — он срывает новый колосок, предварительно выкинув старый. — Так я тебе и поверил. У тебя же щёки как мак красные.       Я накрываю ладонями лицо, показываю Биллу язык. — А ты на них не смотри.       Он смеётся, кивает. — Но это мило. — Это странно, — отвечаю я.       Он пожимает плечами, прикрывает глаза.       Лучики скачут по его лицу, загорелые плечи поднимаются вверх-вниз, когда он дышит. Колосок ходит из стороны в сторону, Билл прикусывает его зубами. — Ты пялишься на меня, — вздыхает он. — Не придумывай, — открываю книгу и стараюсь читать, но мерное дыхание рядом мешает мне.       Вздыхаю, откладываю книжку в траву, смотрю на воду в речке. — Хорошо-то как, — он потягивается, сползает ниже. — Ага, — закусываю нижнюю губу.       Шмели летают вокруг нас, Билл одному такому даёт по пушистой попке колоском, когда тот подлетает слишком близко.       Стрекотание кузнечиков становится будто громче.       Я прикрываю глаза, глубоко вдыхаю аромат цветов и расслабляюсь.

***

      Открываю глаза я только тогда, когда тепло становится слишком близко ко мне. Вздрагиваю, отодвигаюсь.       Билл лежит головой на моих коленях, а я опираюсь спиной о ствол дерева.       Медовые глаза быстро раскрываются, Билл чихает в ладонь, утирает нос. — Я тебя разбудил? Прости, — мягко улыбается он. — Эм-м-м… — надо бы столкнуть его. — Можешь слезть с меня? У меня ноги затекли, — отвожу взгляд. — Ну да, — он сползает с меня, ложится на траву.       Его русые волосы расползаются по зеленому покрову. — Который час? — смотрю на небо. — Уже вечер, — он приоткрывает один глаз, смотрит на меня. — Ой! Мне надо домой! — встаю, закидываю книгу в корзину. — Наверно, все волнуются. — Тебя проводить? — он поднимается, опирается на локоть. — Не надо! — слишком поспешно говорю я. — Ну… Эм-м-м… В смысле, я сам доберусь… — Я понял, — натянуто улыбается он. — Знаешь, тайная дружба — это весело. — Мы не друзья, — я отряхиваюсь, быстро топаю в сторону деревни. — До встречи! — слышится мне в спину. — Лучше не надо, — под нос произношу я.

***

— О, нагулялся, — фыркает отец. — Где пропадал? — Гулял, уснул в поле, — чуть увиливаю от ответа. — Так безответственно спишь где попало? — прищуривается он. — Нет… То есть… Ну… Прости, — споро сбегаю к себе в комнату, закрываю дверь за спиной. — Диппер! — Мейбл улыбается, перестаёт расчесывать свои волосы. — Где пропадал? Неужели девушку завёл? — она играет бровями и подмигивает мне. — Что? Нет! — я краснею. — Она красивая? Кто это? Какие у неё формы? — хохочет сестра. — Да нет у меня никого, — я закрываю пылающие щёки руками.       Что за чертовщина? — Ну да-да. Вы там только аккуратнее, а то детей тебе пока что не надо, — хохочет она. — Глупая! — кидаю в неё незажженной свечкой. — Я же сказал уже, что никого у меня нет! — Хо-хо-хо, — свечка летит обратно в меня, я накрываю голову подушкой и рычу в неё.

***

      Я сменил место своего пребывания.       Теперь я читаю около озера в совсем другой стороне от речки.       Высокие плакучие ивы качают своими длинными гибкими ветвями при лёгких порывах летнего ветра.       Птички снуют туда-сюда, вечно стрекочут, кричат…       Я улыбаюсь, расслабляюсь.       Глаза мне кто-то неожиданно закрывает, над ухом слышится смешок. — Угадай, кто? — с придыханием спрашивает знакомый голос. — Ты что тут делаешь? — я убираю его руки со своего лица. — Я просто решил, что ты будешь здесь, поэтому и пришёл. Прячешься от меня, Сосенка? — смеётся он.       Я отвожу взгляд. — Я же говорил, что не хочу дружить. Перестань меня преследовать. — Ну уж нет. Так неинтересно, — он ложится рядом со мной. — Расскажи о себе? — тихо произносит Билл. — Не хочу. — А я расскажу. У меня однажды был друг… В далёком детстве… Я так любил этого друга, мы постоянно гуляли вместе, у него были просто невероятно красивые глаза… — И куда он делся, раз уж ты преследуешь меня? — смотрю на его расслабленное лицо. — Мы бегали везде. Мне было семь, а ему шесть… Я учил его читать, считать… — Ты образован? — удивляюсь я. — Не перебивай, если тебе интересно, — он открывает глаза, тыкает в меня пальцем. — Ладно, — сдаюсь я. — Однажды я позвал его на это озеро, — он указывает на водную гладь. — Мы резвились, играли, брызгались друг в друга. Тот мальчик так мило смеялся, — Билл улыбается. — Но он не умел плавать… И так случилось, что он чуть не утонул… Я в этом виноват… — вздыхает он. — Тогда наши родители запретили мне с ним общаться… — А где он сейчас? Тот мальчик? — Не могу точно сказать, — он слабо улыбается. — Ай, ладно, что-то я разоткровенничался. — И больше у тебя не было друзей? Никогда? — Ага. Тогда мне и сказали, что я — ненормальный ребёнок. Да и не нужны мне были друзья. — А я? — Ты — другое дело, — цыкает он. — Расскажи про себя? — Ну, у меня есть сестра, родители… По сути, всё. — Скучный ты. — Ну уж прости, — фыркаю. — Потому что не хочешь рассказывать, — продолжает он. — Скрытный какой.       Отворачиваюсь, надуваю губы. — Я уже сказал, что не буду с тобой дружить. Мне жаль твоего друга и тебя, но я не хочу проблем. — Боишься? — он усмехается. — Ты больной.       Он забирает книжку из моих рук и ложится прямо на меня, упираясь взглядом в мои глаза. — Ты так не считаешь, — смеётся он.       Я надуваю губы. — Слезь с меня. — Не хочу, — он хитро прищуривается. — Ты уютный. — А ты нет, — я стараюсь спихнуть его. — Поворчи мне ещё, — хохочет он.       После жалких попыток освободиться, я всё же сдаюсь и расслабляюсь.       Билл умещает голову на моей груди, потирается щекой о рубашку. — Зачем ты это делаешь? — спрашиваю у него я. — Потому что хочу, — коротко отвечает он. — А я не хочу. — Хватит уже. Одно и то же говоришь. Прям как птичка, которая щебечет одно и то же, — он прищуривается. — И что? Если ты не понимаешь ничего! — Закрой свой ротик и успокойся, — ворчит он.       Я закатываю глаза, вздыхаю, смотрю на мелкие листочки ивы.

***

      Домой я вернулся чуть раньше, всё-таки сумев улизнуть от этого больного.       Мейбл засиделась в амбаре, обнимая свинюшек. Поэтому я сбросил рубашку на стул около кровати, вздохнул и пошёл к отцу, чтобы спросить о горячей воде на сегодня.       Получив кувшин с водой, я направился в специальную комнатку.       Мы — единственная семья в этой деревушке, которая умеет делать мыло. Поэтому да, мы тут не пахнем убойным скотом. Хотя… Билл тоже не пахнет… От него пахнет травами и мёдом… И молоком свежим…       Что-то я задумался.       Горячая вода льётся на моё тело, что усеяно пузырьками от мыла. Я вздыхаю, намыливаю волосы, прикрыв глаза. В сознании всё ещё горят глаза цвета вязкого вещества из пчелиных сот. А отблескивающие волосы постоянно мелькают в видениях. Интересно, а они мягкие?..       Мотаю головой из стороны в сторону, выбивая ненужные мысли.       Ополаскиваюсь оставшейся водой, вытираюсь наскоро полотенцем, босыми ногами наступаю на деревянный пол.       Вдыхаю в себя пар, пахнущий полынью — оставшийся запах мыла — и иду в комнату, обмотавшись тёплой тканью.       Там моей сестры ещё нет, так что я спокойно надеваю на себя ночную рубашку и брэ, не боясь попасться на глаза.       В постели я размышляю о том, что Билл не такой уж странный, если подумать…

***

      Я снова у того озера, книга уже заранее отложена в сторону.       Билл улыбается, смотря на меня. — Так что, тебе нравится со мной общаться? — мурлычет он. — Тебе это кажется, — отвожу взгляд. — Врунишка, — он общипывает лепестки ромашки, складывает их на моей груди. — Поговорим о чём-нибудь? — О том, что ты преследуешь меня каждый день, — отвечаю я. — Хорошо. Но тебе нравится и это? — улыбается он. — Или ты хочешь, чтобы я оставил тебя в покое навсегда? — Ну… — Ну? — вторит он, ухмыляясь. — Не твоё дело, — отворачиваюсь от него. — А мне нравится. Это как каждодневное задание. Увлекательно. — Так я — просто развлечение? — закатываю глаза. — Ну что ты? — смеётся он. — Просто это разбавляет скучные дни. Я счастлив, — лепестки на ромашке кончаются, Билл срывает новую. — А я сомневаюсь в своём счастье, — бормочу я. — Хочешь, я кое-что скажу о тебе? — усмехается он. — Попробуй. — Ты уже дождался того, кто всё изменит, — загадочно говорит он. — И отметили небеса тебя не просто так, — Билл прикрывает глаза. — Не говори бреда, — откуда он знает о моих мыслях? Откуда он вообще про родимое пятно узнал? Зачесал мне чёлку? — Как глазки-то забегали, — мурлычет он. — Скоро всё сам поймёшь.       Я с непониманием смотрю на него.

***

      Затем, через день, он предложил мне прогуляться.       Это было раннее утро, солнце отражалось в лёгком тумане.       Я гладил листья деревьев лёгкими прикосновениями, когда проходил мимо. Белки прыгали с веток на ветки, иногда пробегались по земле. — Тебе нравится лес? — весело спрашивает Билл у меня. — Да, — на выдохе отвечаю я.       Билл смеётся, весело скачет по кочкам и пням. — Понятно. Я тоже лес люблю, ведь только тут тебя никто не обижает словами, — задумчиво говорит он.       Киваю сам себе, а затем спотыкаюсь.       Билл быстро оборачивается, хватает меня за руку и удерживает. — Под ноги смотри, — усмехается он. — Сам смотри, — ворчу я, стараясь вырвать свою руку. — Я тебя не отпущу, — смеётся он. — А то расшибёшься о ближайший сучок, слетятся комары перекусить тобой, — жутко говорит он, скалясь. — Фу, — морщу нос, чувствую, как тёплые пальцы перехватывают меня сильнее. — В лесу всегда так тихо… — задумчиво говорит он.       Я поднимаю взгляд к небу и вздыхаю.

***

      Следующим вечером мы сидели, свесив ноги в водную гладь озера. Билл создавал рябь на воде, а я крутил в пальцах цветок. — Хорошо… — улыбается он, щурясь. — Угу, — поглаживаю лепестки, рассматриваю их. — Прям как раньше, — тихо говорит он. — А? Ты о чём? — перевожу взгляд на него. — Да ничего, просто мысли вслух, — смеётся он. — Странно, — отвечаю я.       Билл кивает, забирает из моих рук цветок, бросает его в воду.       На небе отпечатываются красивые розовые разводы заходящего солнышка, лёгкий ветерок перебирает порывами мои волосы. Я вдыхаю полной грудью запах, который исходит от воды. Да, пахнет тиной и… Не знаю… Рыбой? Так пахнет только от озёр… Свежестью и каплями. У воды свой запах.       Билл прикрывает глаза, его губы чуть приоткрыты. — Ладно, я домой, — улыбаюсь, встаю на ноги. — Хорошо. До завтра? — он приоткрывает глаза. — Да… До завтра, — улыбаюсь ему.       Я уже привык к тому, что он всегда рядом…

***

      Дома уже привыкли к тому, что прогулки у меня затягиваются надолго. Мейбл всё ещё бросает на меня косые взгляды, хихикает в сторонке. Она что-то обсуждает со своей любимой свиньей, гладит её. Я решил чуть помочь ей в амбаре.       Свиньи валяются в лужах, радостно хрюкают. — Так что, мой братишка скоро женится? — хохочет Мейбл. — Откуда такие мысли в твоей голове? — вздыхаю я. — Ветром заносит? — Ну не-е-ет, просто интуиция. — Плохая у тебя интуиция, — ворчу в ответ. — Ну-ну, — она подаёт огрызок от яблока Пухле и обнимает его. — Я пошёл, у меня ещё дела есть, — закончив, проговариваю, когда убегаю. — Аккуратнее с «делами», — кричит она, посмеиваясь.

***

— Приветик, — улыбается Билл. — Чего так поздно? — он смотрит на меня снизу-вверх, лежа в траве и закинув руки за голову.       Кожа на его груди переливается в жёлтых лучах, капельки пота отблескивают. — А… Я просто помогал сестре в амбаре, — неловко улыбаюсь.       Билл потягивается, мычит в ответ и вдыхает воздух.       У него чуть видны рёбра, на животе есть едва-заметный рельеф кубиков. А от пупка вниз тянется золотистая полоска волос, скрываясь под тканью закатанных штанов. — Ты снова глазеешь на меня, — смеётся он. — Я чувствую твой взгляд. — Мечтай, — ложусь рядом, смотрю в небо. — Не хочешь позагорать? — тихо спрашивает он. — Ну… — Совсем бледный, вечно в теньке сидишь, — смеётся он. — Ничего я не бледный, — ворчу я. — Снимай рубашку и штаны и позагорай. Это полезно, — улыбается он, смотря на меня. — Сам-то штаны не снимаешь, — фыркаю, расстёгивая пуговицы. — Я-то уже загорелый, — расслабленный тон его голоса заставляет меня чуть нервничать. — Вот и я снимать не буду, — подтягиваю бриджи чуть выше, бросаю рубашку рядом в траву. — Ну и не надо, — на выдохе произносит Билл.       Я краснею, располагаюсь на траве удобнее.       Сопение рядом становится чуть громче, я понимаю, что Билл заснул…

***

— Нам нужно заскочить ко мне домой, я кое-что забыл, — улыбается утром он. — Я не пойду к тебе, — прищуриваюсь. — Да ладно тебе, всего на минутку, — он тянет меня за руки. — Ну… — Давай, — его смех будто заполняет мой разум. — Ну… Ладно…       Мы идём по протоптанной тропинке, я вижу впереди его дом с покосившимся заборчиком. — Ты не думал уехать отсюда? — интересуюсь я. — Нет. Я не могу уехать, тут у меня нечто важное, — смеётся он. — Что это? — хлопаю ресницами. — Это секрет.       Дверь открывается, мы входим внутрь.       Пахнет дровами и сушеными ягодами… На столе как раз разложены красные ягодки смородины и малины, на стенах висят разные травы.       Как-то всё слишком знакомо…       Я осматриваю стены, прохожу чуть дальше. — Можешь пока тут побродить, — улыбается он. — Я должен это сначала найти. — Хорошо, — киваю, иду дальше.       Тут местами есть пыль, но выглядит всё более, чем хорошо.       Провожу пальцами по дверному косяку, улыбаюсь, в голове будто детский смех проскакивает.       Иду дальше, замечаю в одной из комнат шкаф с книгами. Замираю на месте, хлопаю глазами. — Нравится? — сзади раздаётся веселый смешок. — Откуда они у тебя? — оборачиваюсь к Биллу. — Да так, родители собирали, — хихикает он. — Могу парочку одолжить. Правда, я уже одалживал одному человеку книги, но он их так и не вернул, — смеётся громче Билл. — Так потребуй обратно. Книги ведь бесценны! — выкрикиваю я. — Знаю, но не могу, — он опускает взгляд. — Они у того самого друга. — Не хочешь найти его? — присаживаюсь на незастеленную кровать. — Он меня не вспомнит, — Билл садится рядом со мной. — С чего ты взял? Если уж вы так хорошо дружили… — Просто знаю, — медовые глаза чуть темнеют.       Киваю, опускаю голову. — Ладно, я уже забрал то, что хотел. Пойдём гулять? — улыбается он. — Давай, — беру его за протянутую руку, отвечаю на улыбку.

***

— Ты как-то изменился… — смеётся Мейбл. — Да нет, я всё тот же, — вздыхаю, смотря в потолок.       Мы лежим в наших кроватях, я всё никак не могу выкинуть из головы сегодняшнюю прогулку.       Билл случайно нашёл крота и решил показать его мне, а потом перемазал меня в земле из свежей норы. Тогда началась битва в грязи. — Мне со стороны виднее, — задумчиво говорит она. — Ты загорел? — Есть немного, — ёрзаю под одеялом, опускаю взгляд. — Странно, — Мейбл хихикает. — Но ладно. Буду держать мысли при себе. Спокойной ночи, братик! — Спокойной… — И да, такое было всего раз. — М-м-м? — Ну, такое поведение у тебя. Всего один раз. — Когда? — я приподнимаюсь на локте, смотря на свою сестру. — Очень давно. Тебе лет пять что ли было? Не знаю. Всё, спать!       Давно?..       Не помню ни черта…

***

— И вот так я и поймал курицу, — смеётся Билл, заканчивая историю.       Я смеюсь вместе с ним, смотрю в темнеющее небо. — Будет дождь, — говорю я.       Билл кивает, встаёт с травы. — Побежали ко мне? Я сделаю нам отвар из полевых трав. Тебе понравится, — улыбается он. — Давай, — беру его за протянутую руку, поднимаюсь.       Мы идём в сторону деревушки, Билл постоянно о чём-то болтает, а я стараюсь не думать о тепле в своей ладошке.       Сверху неожиданно капает капля, затем ещё одна. И ещё. — Побежали! — смеётся он, таща меня за собой.       Я бегу за ним, усмехаюсь. Земля под ногами размякает, начинает чавкать. Шмели и пчёлы летят в ульи, а птички располагаются на ветках, надувшись.       Трава прибивается к земле, цветы опускаются под весом капель. Резко сверкает молния, а затем раздаётся грохот.       Дом Билла оказывается рядом, мы вбегаем внутрь. — Фуф, мокрые все, — улыбается он, стягивая через голову промокшую рубашку. — Угу, — расстёгиваю свою, вешаю её на спинку стула. — Сейчас печь растоплю и будем отвар пить, — улыбается он.       Я киваю, смотрю за тем, как он суетится у печи, подкидывая дров и разжигая их с помощью соломы и пары кремней. — Справляешься со всем один? — подпираю подбородок рукой, продолжаю наблюдать. — Угу, привык уже, — легко отвечает он.       Через некоторое время мы уже сидим с дымящимися кружками. Билл с коварным прищуром смотрит на меня. — Ты чего? — неловко улыбаюсь. — Ничего, — он прячет ухмылку за кружкой, наблюдает за мной.       Я отпиваю отвар, а затем широко раскрываю глаза.       Слишком знакомо… Как что-то родное… Такое близкое. — Сосенка? Ты в порядке? — он с интересом рассматривает меня. — Да… Просто почудилось что-то, — отпиваю ещё пару глотков, прикрываю глаза…

***

— А ты знаешь, кто такие Лешие? — улыбается Билл. — Угу. Те, кто заводят тебя в самую чащу, чтобы повеселиться, — мы сидим около разведенного костра с утра пораньше. — А про Кикимор? Или про бесов? — хихикает он. — Ты меня не напугаешь, — тыкаю его в плечо. — А жаль, — вздыхает он.       Вокруг костра собираются жучки, кружат вокруг пламени. — А раньше… — он замолкает и накрывает рот рукой. — Что раньше? — переспрашиваю я. — Ничего, — отмахивается он. — Я просто так, — он выдавливает из себя улыбку. — Понятно. Опять чудишь. — Угумс, — кивает он.       Я вздыхаю, тыкаю палочкой угли. — Так что… Мы друзья??? — неуверенно спрашивает он. — Конечно, — прикрываю глаза. — Я счастлив, — он жмурится. — Да ты всегда счастлив. — У тебя же скоро день рожденья? — улыбается он. — Да, а откуда ты знаешь? — наклоняю голову набок. — Просто знаю, — он опирается на руки позади себя.       Я прищуриваюсь, тыкаю его в живот. Он хихикает.       Затем тычки продолжаются, я валю его на траву. С соседних травинок срывается роса, капает вниз.       Билл удерживает меня обеими руками, смеётся, когда я начинаю щекотать его.       В его глазах отражается огонёк костра, волосы поблескивают. Я останавливаюсь, запоминаю всё, что вижу.       Все звуки будто стихают. — Сосенка? — шепчет он.       Я болтаю головой из стороны в сторону, будто пробуждаясь ото сна. — Да, прости, задумался, — отползаю от него. — Хорошо… — как-то странно произносит он.

***

— Бро-бро! — Мейбл прыгает сверху на меня, смеётся. — Нам шестнадцать! — кричит она. — Ага… — переворачиваюсь на бок. — Мы уже взрослые!!! — рычит она, стараясь докопаться. — Молодец. Дай мне поспать, — фыркаю я.       Она скачет по мне, хохочет. — Давай вставай!!! Скоро будет праздник!!! — Не хочу. — Давай!!!       Ворчу, потираю глаза, иду умываться.       Я хотел сегодня сходить к Биллу, поговорить с ним.       Быстро споласкиваю лицо водой, вздыхаю.

***

— Доброе утро, — он что-то прячет за спиной, покачивается из стороны в сторону. — Чего такой весёлый? — подхожу ближе к нему. — Это тебе! — он протягивает мне охапку полевых цветов. — С днём рождения! — смеётся он. — А… Спасибо, — отвожу взгляд. — У меня для тебя подарок! — он хватает меня за свободную руку. — Подарок? — переспрашиваю я. — Угу. Твои воспоминания, — он подмигивает мне, улыбается. — В смысле? — глупо моргаю, смотрю на него. — В прямом, — он касается пальцами моего лба, закрывает свои глаза.       В голове у меня мелькают картинки…       Передо мной маленький мальчик с русыми волосами, которые переливаются на солнце. Его яркие медовые глаза, которые светятся весельем, сверлят меня взглядом. Сам мальчик держит меня за руки, смеётся. — Сосенка, пойдём гулять! — весело говорит он.       Я бегу за ним, позволяя себе в конце пути упасть в кучу цветов. Одуванчики раздувают свои семена вокруг, пушинки застревают в моих волосах. Мальчик вытаскивает их, мило улыбается, называет меня самым красивым и проводит пальцами по созвездию на лбу.       Следующая картинка сменяет прежнюю…       Мальчик сидит около меня, держит в руках книгу, которую мы читаем уже в сотый раз. Я читаю по слогам, водя пальцем по строчкам. — Тебе нравится эта книга? — тихо шепчет он.       Я киваю, прижимаю книгу к себе. — Тогда я подарю её тебе. И все книги, которые нравятся тебе, — он аккуратно обнимает меня.       Затем звездное небо, рассказы мальчика о созвездиях. — А там Большая Медведица, — он указывает пальцем на ковш, тыкает меня под рёбра, я смеюсь. — Прям как у тебя на лбу. Ты, наверно, особенный. Ну… Для меня ты точно особенный, Сосенка, — выдыхает он.       Я смеюсь, накрываю его руку своей       Следующая картинка показывает мне то, как мы сидим на его кухне, в руках у нас кружки с отварами, а рядом стоит блюдечко с мёдом. — Много не пейте, мальчики, — улыбается светловолосая женщина. — Хорошо, мам, — мальчик улыбается, показывая пару дырок меж зубов — молочные уже выпали. — Пойду пока почитаю, — улыбается она и гладит нас по головам.       Дальше я вижу, как мальчик тянет меня за собой.       Это знакомое мне озеро. Мы хохочем, брызгаемся.       Я иду за ним, даже не задумываясь. Затем дно пропадает, я начинаю паниковать, хвататься за мальчика.       Его лицо становится напуганным. — Сосенка! Подожди, я вытащу тебя, Сосенка!!!       Всё слишком скоро накрывает волной, глаза начинают болеть от попадающей в них воды…       Непроизвольно делаю вдох, а затем теряю сознание…       Дальше было напуганное лицо мальчика, наши родители… — Мы запрещаем вам общаться! — выкрикивали мои родственники. — Ты чуть не убил его!       У мальчика бесцветные заплаканные глаза и взъерошенные волосы.       Все ругаются, воздух будто давит на грудь…       Билл…       Затем я оказался дома. Дядя Форд и дядя Стен специально приехали к нам. — Диппер, Солнышко, нам надо забрать эти книги. — Но… — я не помню откуда они у меня… — Ты же мне их отдал?       Лицо у Форда чуть мрачнеет, у меня из глаз катятся слёзы. — Хорошо, я оставлю их тебе, но больше не дам. У меня кончились…

***

      На меня сверху прыгает Мейбл.       Я раскрываю глаза.       Сон? — Бро-бро! — Я знаю! — несдержанно отвечаю я, хватаю вещи и бегу одеваться.       Быстро умываюсь, здороваюсь с родителями и убегаю на улицу, застёгивая по пути пуговицы.

_

      Билл оказывается на нашем месте, улыбается. — Ты сейчас подаришь мне цветы, — улыбаюсь я. — Откуда ты знаешь? — смеётся он, но протягивает мне букет. — Я верну тебе книги, — быстро отвечаю ему.       Билл замирает, смотрит с прищуром на меня. — Почему мне? — Они твои, — выдыхаю я.       Он сводит брови на переносице. — С чего ты… — я серьёзно смотрю на него. — Откуда ты узнал? — Ты сам рассказал мне, — выдыхаю я, а затем беру его за руку.       Он удивляется, молчит. — Я не… — Ты мне снился.       Букетик оказывается на земле, я порывисто обнимаю Билла.       Он неуверенно кладёт руку мне на спину, затем глубоко вдыхает в себя воздух. — Я так долго ждал… — выдыхает он в мою макушку.       Утыкаюсь носом в его шею, вдыхаю запах Билла. — Прости, что забыл… Простишь меня? — поднимаю на него глаза. — Глупый. Мы же… Друзья? — натянуто улыбается он. — Ты должен мне подарок, — щёлкаю его по носу. — Это наглость, — его губы растягиваются чуть сильнее. — Подаришь? — медленно моргаю. — А ты этого хочешь?.. — Очень…       Слышу, как бьётся его сердце, сглатываю слюну.       Билл кладёт руку на мою щёку, проводит пальцем по губам. — Давай же… — смотрю в его глаза.       Он неуверенно склоняется ко мне, прислоняется своими губами к моим губам.       Они у нас сухие, а у меня чуть обветренны, поэтому когда мы чуть шевелим ими, то они сцепляются из-за соприкосновения влаги и суховатых участков.       Я втягиваю в себя воздух, обнимаю Билла за шею. Он чуть углубляет поцелуй, касается моих уст языком. Я приоткрываю рот, позволяю ему вести. Тёплые руки спускаются на мою талию, прижимают меня к себе сильнее.       Смотрю на его подрагивающие реснички. — Сосенка… — он чуть отстраняется от меня, облизывается.       Я только киваю, снова целую его.       Так мокро и тепло… Но всё равно его язык кажется чуть прохладным.       Билл переходит лёгкими поцелуями на мою щёку, улыбается.

***

      Родственникам я ничего не говорил. Мы просто погуляли с Биллом на природе, иногда срываясь и целуя друг друга, пока губы не устанут.       Он такой…       Тяжело вздыхаю, сидя за столом.       Все радуются, празднуют, а я всё думаю… — И скоро наши детки заведут своих деток! — радостно говорит мама.       Я мигом выхожу из раздумий и с шоком смотрю на неё. — Угу, скоро к нам свататься придут. Ух, как я жду, — задорно говорит отец.       Мейбл улыбается широко-широко. — Свататься? — переспрашиваю я. — Конечно! Надо же вам уже остепениться, — усмехается отец.       Меня будто по голове ударили. — Но я не хочу, — начинаю нервничать я. — У нашего мальчика будут самые красивые детки! — гнёт свою линию мама.       Я кусаю щёку изнутри до крови, хмурю брови.

***

      Так прошёл месяц…       Билл переплетает свои пальцы с моими, читает мне вслух и улыбается.       Он слишком часто улыбается… Чаще, чем раньше. — Билл? — спрашиваю его я. — Да, Сосенка? — он останавливает чтение. — Меня… — Я знаю. И я не позволю, — хихикает он. — Правда? — кусаю губы. — Конечно, — он откладывает книгу в сторону, сладко целует меня. — Я боюсь… — Ты только мой, — шепчет он.       На улице ещё тепло.

***

— Диппер! — Мейбл весело скачет по кровати. — Что? — я без интереса смотрю на неё. — Сегодня придут свататься! — радуется она.       Я медленно моргаю. — Сегодня? — Ага! — она обнимает подушку. — Но… — Скоро! Совсем скоро!!!

***

— Билл! — я нахожу его на поле, где вся пшеница собрана в высокие стоги сена.       Тут мы гуляли вчера.       Он лежит на золотистом холмике, жуёт соломинку. — Ты чего? — он удивлённо смотрит на меня.       Вокруг нет никого. — Сегодня… Они хотят сегодня… — из глаз у меня катятся слёзы. — Тш-ш-ш… Всё будет хорошо… — он прижимает меня к себе. — Билл, не хочу, — утыкаюсь лицом в его грудь, всхлипываю. — Знаю. Посмотри на меня, — он поднимает меня за подбородок. — Посмотри…       Я смотрю в его медовые глаза, замечаю в них беспокойство. — Я… — Всё хорошо, — он накрывает мои губы поцелуем.       Хватаюсь за него, оттягиваю рубашку. — Хочу быть твоим… Если ничего не получится, то хочу… Билл… — расстёгиваю пуговицы на его рубашке. — Сосенка, ты чего? — он останавливает мои руки. — Билл, — смотрю в его глаза, выдыхаю в его губы горячий воздух.       Он одним движением притягивает меня ближе, горячо целует. Тёплые руки шарят под моей рубашкой, я стягиваю её через голову. Билл проводит губами по моей шее, тянется за поцелуем. Он приподнимается, его рубашка остаётся лежать под ним. Провожу руками по его плечам, жмурюсь, чувствую поглаживания. Его пальцы ползут по моему позвоночнику выше, перебирая позвонки по одному и переходя к лопаткам.       Я сижу сверху на нём, чувствую, как его плоть трётся о мою, громко дышу. Билл меняет нас местами, сено чуть рассыпается вокруг нас.       Он нависает надо мной, громко шепчет что-то мне в губы. — Так люблю… Люблю до ужаса… — бьются эхом его слова в моей голове. — И я люблю… Очень-очень, — льну к нему всем телом, целую тёплую загорелую кожу.       Билл оставляет поцелуи на моих руках, прижимается сильнее. Я оглаживаю кончиками пальцев его бока, чувствую, как они подрагивают от моих прикосновений. Над ухом раздаётся тяжёлый вздох.       Солнце палит над головой, становится слишком жарко. — Билл… — цепляюсь за него, он берёт меня за одну руку. — Знаю, Сосенка, — шепчет он…       Любимые губы спускаются вниз по моему телу, я выгибаюсь навстречу.       Билл прихватывает губами мои сосочки, чуть тянет за них, проводит языком по каждому. Я кусаю губы, ёрзаю. Солома неприятно царапает спину… Громкие вздохи со стороны Билла, губы скользят по коже на моих рёбрах, язык чуть смачивает горячие участки.       Зарываюсь пальцами в русые волосы, поглаживаю кожу головы, спускаюсь касаниями на шею, и так по кругу…       Билл отпускает одну мою руку, чтобы стянуть с меня оставшуюся одежду и прижаться щекой к низу моего живота. Он оставляет лёгкие поцелуи вдоль тёмной уходящей вниз дорожки, снова находит мою руку.       Внизу всё будто пульсирует. Билл чмокает мои тазовые кости, оставляя на них мокрые следы. Чуть сжимаю его волосы между пальцев, когда он разводит мои бёдра в стороны и оставляет на них нежные поцелуи. Припухшие губы проходятся по моей плоти, я издаю стон.       Билл слизывает выступившую капельку на головке, затем неожиданнно накрывает плоть губами, скользит ими ниже, беря в себя всё полностью и до упора. Он поднимает взгляд на меня, в глазах у него застыли слёзы. — Не делай, если тебе неприятно, — краснея и заикаясь выдаю я, сквозь силу.       Он выпускает мою плоть изо рта, прочищает горло. — Непривычно… Ты такой… Даже описать не могу, — он стирает слёзы пальцами, вытирает слюну с нижней губы. — Но мне очень приятно… Слишком… Мне нравится, смотреть на то, как ты дрожишь из-за меня, — шепчет он.       Я всхлипываю, смотрю за тем, как он спускается обратно, пару раз поцеловав мои бёдра.       Головка снова скрывается у него во рту, я вскрикиваю. Он чуть втягивает щёки, посасывает и стонет.       Сжимаю его волосы в кулаке, зажмуриваю глаза. Его язык давит на дырочку, чуть щекочет её. Меня выгибает, я громко дышу…       Голова Билла движется вверх-вниз между моих ног, слюна стекает ниже по плоти. — Билл… Я… Странно себя чувствую… — выстанываю я.       Он только мычит в ответ, вызывая у меня дрожь по всему телу. — Билл… Билл! — вскрикиваю я, когда всё внизу резко сводит, всё тело подрагивает.       Билл замирает, я продолжаю кричать, когда чувствую небывалое удовольствие.       Громко дышу, меня ещё трясёт.       Билл поднимает на меня взгляд, выпускает плоть изо рта. У него весь рот в чём-то белом, губы растягиваются в улыбке. Я тяну его ближе к себе, чтобы поцеловать. На губах у меня остаётся чуть солоноватая жидкость, затем она растирается по языкам, когда я углубляю поцелуй. — Хочу сделать и тебе хорошо, — медленно моргаю, смотрю в чёрные омуты, заполнившие медовые глаза. — Сосенка, — горячо выдыхает он.       Оказываюсь сверху, снова меняя нас местами.       Билл лежит подо мной, я снимаю с него штаны с нижним бельём, откидываю в сторону.       Золотая солома, загорелое тело на ней… Светлые волосы, которые взъерошены моими же пальцами, голодный взгляд медовых глаз.       Мои губы сами по себе оказываются на любимой шее, собирая капельки пота. Чуть покусываю кожу, чувствую поглаживания по своим плечам. Билл выгибается навстречу моим губам, перебирает мои волосы. Целую каждый сантиметр его тела, обвожу языком кубики на животе, прикусываю нежную тонкую кожу у пупочка, забираюсь в него языком.       Сверху слышится сладкий вздох, я поднимаю взгляд. Билл приоткрыл свои уста, громко дышит, смотрит на меня с такой нежностью, что внутри всё щемит. Провожу языком по тонкой дорожке светлых волос, передо мной оказывается плоть Билла.       Сглатываю вязкую слюну, вздыхаю.       Медовые глаза чуть прикрыты, на щеках румянец.       На пробу провожу пару раз языком по головке, затем беру его плоть в рот. Он вскрикивает, живот у него сразу же напрягается. Я стараюсь взять так глубоко, как только могу, пока головка не упирается в горло. И, как и у Билла, на глазах появляются слёзы.       Начинаю посасывать его плоть, неприлично причмокивать.       Билл громко стонет, кусает припухшие губы. — Со… Сосенка… — стонет он.       Хочу ещё больше удовольствия доставить ему… Я так его люблю, хочу его… Чтобы он был счастлив…       Он сжимает мою руку, что лежит на его бедре, вскрикивает.       В горло мне бьёт что-то горячее, я прикрываю глаза, принимая в себя всё и глотая солоноватую жидкость. Билл ёрзает, когда я всё ещё продолжаю посасывать головку. — Сосна…       Я отрываюсь от своего занятия, прокашливаюсь.       Билл слизывает слюну с моих губ, затягивает меня в поцелуй. Одна его рука ползёт вниз по моему телу.       Я оказываюсь лежащим под ним. Мои ноги широко раздвинуты, я посасываю пальцы Билла.       Он обводит ими мои губы, затем облизывает сам и опускает ниже.       Я хватаюсь за его плечи, чуть сжимаю их. Он давит пальцами на моё колечко мышц, успокаивает меня поцелуями, вводит пальцы на всю длину. Начинаю шипеть, прикусываю язык. — Потерпи чуть-чуть… Сейчас всё пройдёт, — шепчет он.       Я киваю, получаю сладкий поцелуй.       Пальцы двигаются внутри меня, растягивают, а затем на что-то нажимают. Я вздрагиваю, выгибаюсь.       Билл улыбается, добавляет ещё один палец.       Жжётся, болит… Но он ждёт столько, сколько нужно.       Пальцы двигаются из стороны в сторону, я сжимаю кожу на плечах Билла. — Сосенка… — он целует меня, громко дышит. — Да…       Пальцы пропадают из меня, ко входу прислоняется плоть. — Я очень люблю тебя… — шепчет он. — И я тебя…       Он резко толкается внутрь меня, я вскрикиваю от боли.       Плоть входит в меня до конца, Билл шипит и позволяет кусать себя за шею. Я жмурю глаза, из которых текут слёзы. — Сейчас пройдёт… — он успокаивающе поглаживает меня. — Билл… Больно… — Потерпи чуть-чуть, Душа Моя… Сейчас… — он двигается ещё раз, но я сжимаю его талию ногами. — Билл, — всхлипываю я.       Он хмурит брови, целует меня, громко дышит. — Прости… Если не хочешь…       Я беру его двумя руками за лицо, поглаживаю скулы. — Нет. Уже проходит, — через зубы выдыхаю я.       Билл кивает, двигается ещё раз на пробу.       Я запрокидываю голову назад, громко дышу.       Плоть проезжается внутри меня, я зажмуриваюсь. Чувствую абсолютно всё… — Прости, — просит меня он. — Всё хорошо… — обнимаю его, прижимаю ближе к себе.       Двигаюсь ему навстречу, открываю рот в громком стоне. — Сосенка? — Ещё… — прошу я.       Он слушается, двигается внутри меня, вырывая из меня стоны удовольствия. Он попадает по тому месту, из-за которого моё тело дрожало. Я вскрикиваю, накрываю его губы поцелуем.       Билл стонет вместе со мной, поглаживает моё тело, крепко обнимает.       Движения становятся быстрее… Ещё и ещё… Я чувствую, как внутри всё теплеет. Слюна растирается между нашими губами, солома натирает кожу, пот капает на неё. Медовые глаза чуть прикрыты, я смотрю прямо в них. И вижу там столько страсти, любви, нежности…       Он так стонет в мои губы… Я кричу, чувствую, как он водит руками по моему телу.       Поглаживаю пальцами его затылок, мы стукаемся зубами.       Всё тело пронзает удовольствием. — Билл… — жарко дышу я.       Он целует меня глубже. — Сосенка…       Билл двигается ещё пару раз, громко стонет, внутри меня растекается тепло, пульсирует его плоть. Я и сам выгибаюсь, заливаю белой жидкостью свой живот, пачкая ещё и Билла.       Он аккуратно выходит из меня, сладко целует, трётся носом о мой нос.       Я улыбаюсь, крепко обнимаю его. — Никому тебя не отдам, — выдыхает он в мои губы. — И я тебя никому не отдам…

***

      Дома я просто забрал свои вещи и сбежал. Сбежал к Биллу. Я даже никому ничего не сказал.       Я иду туда, куда меня зовёт сердце. Туда, где меня ждёт счастье.       К тому, кто перевернул весь мой мир с ног на голову…       Светло-русые волосы разметались по подушке, медовые глаза, полные счастья, смотрят на меня, а я целую уста их обладателя…       И пошли к Лешему те, кто помешают нам…