Просто... помни

      Я всегда убеждала всех и больше всего себя в том, что не страдала, когда мамы не стало… Но понимала, что я всего лишь одна из немногих, кто смог так талантливо зашить неизлечимую рану на своём сердце. Не многие на это способны, многих это ломает, многие это теряют… И у всех есть какая-то грань: что-то способное в один миг порвать швы и выпустить на волю всё то, что томилось в теле годами… И у меня есть…       Я никак не решалась открыть глаза, мне хватало и запахов, и звуков… И окутывающего, всепоглощающего чувства страха и обречённости. Прямо как тогда, много лет назад. Я смотрела через стекло на свою умирающую мать, которая терпела последние минуты своей не лёгкой жизни, не в силах излечиться после смертельного пулевого ранения…       Тогда я впервые оказалась в больнице… и меня поглотил чужой страх. Люди вокруг плакали, молились, тряслись, умирали, обречённо вздыхали. И я помню, как меня это потрясло до глубины души… Я знала, что только такие, как мы с мамой, способны чувствовать чужую боль так ярко, а её там было так много…       Я понимаю, что вот спустя много лет я снова в больнице, лежу с ножевым ранением, уже прооперированная, и думаю о ней, и хочется плакать навзрыд, прямо как тогда…       Последние, что я помню о маме: её взгляд… Она повернула ко мне своё осунувшееся, бледное лицо в капельках пота. Её нижняя губа чуть затряслась, и она… улыбнулась! Она улыбалась мне, так как никогда. Успокаивающе, заботливо, как матери улыбаются своим детям перед сном. И произнесла одними губами, но я смогла понять… «Прости, дочка»… и закрыла глаза, навсегда. Она любила меня…       Вдруг, выманив меня из раздумий, тело окутал такой родной и успокаивающий запах. Я слегка приоткрыла глаза, морщась от яркого дневного света, и уставилась на лохматую макушку у меня на боку.       — С-сэм? — Позвала я посапывающего мужчину охрипшим после сна голосом, и Винчестер тут же дёрнулся и поднял на меня свои заспанные очи, красуясь большими мешками под глазами.       — Утречка… — Выдавил из себя мужчина, разминая затёкшие мышцы.       Как только я хотела продолжить беседу, в палату ввалилась толпа "фанатов" с фруктами в руках. И уставилась на меня не читаемым взглядом.       — Как ты себя чувствуешь? — Подала голос немного бледная блондинка, тряся в руках апельсины.        — Ну… Швы чешутся, — Промямлила я, косясь на взлохмаченную Джоди.        — И всё? — Удивлённо уставилась на меня шериф, — Тебя резали десяток часов. Сказали, что ты можешь вообще не проснуться. Целую неделю нам твердили, что ты не жилец… А у тебя швы чешутся?!        — На этом моменте мне стоит извиниться..? — Спросила я, хотя сама скорее утверждала.        — Шутишь, ты же меня спасла! — Вступилась за меня Алекс.        — Нет… Я должна извиниться за то, что… будучи тем, чем я являюсь, посмела жить под одной крышей с охотниками… — Дин уже хотел что-то возразить, но я заткнула его жестом, — Я не невинная овечка. И не из тех, кто, чтобы заслужить доверие будет клясться и молится о свей неприкосновенности к людям. Я — убийца… Я убивала и буду убивать, потому что это моя сущность. Но… это не значит, что я вселенское зло. Потому что мы все убийцы и… — Я шумно сглотнула, улавливая на себе серьёзный взгляд Сэма, — Я никогда не перед кем не оправдывалась, потому что… не было никого. Я…        — Саманта… — Всё-таки Дин меня прервал, садясь рядом, и поднимая на меня красные от недосыпа глаза, — Мы все не святые. Ты спасла Алекс, и мне кажется, что ты не стала бы этого делать, рискуя своей жизнью, если бы хотела нам зла… И сейчас этого точно хватит…        — А пока, расскажи нам правду, — Попросила Клэр, садясь на стул перед кроватью, прожигая меня любопытным взглядом.        — Ну… Это была обычная пятница… — Глубокий вздох, — 16 июня 2037 года, — Торжественно произнесла я, замолкая дабы полюбоваться чужой реакцией.        — Ты хочешь сказать, что..?        — … Я, кажись, из будущего.        — Так вот почему, ты была в летней одежде… — Задумалась Миллс, не обращая внимания на всё остальное.        — Я была в баре, праздновала совершеннолетие, так сказать. А когда выходила, почувствовала слежку. Завернула в переулок, и бац — ведьма. А потом ведьмин мешочек, и я лечу на 20 лет назад… Ма-агия…        — А ты помнишь, как она выглядела? — Спросил Сэм, водя большим пальцем по небритому подбородку.        — М… Красивые рыжие волосы, длинные такие, вьющиеся. Вытянутое, но симпатичное лицо. Много макияжа… И платье облегающее, кажись, синее.        — Ровена? — Предположил Дин.        — Кто это..?        — Очень могущественная ведьма, и учитывая твоё описание, это — точно она. Ей такое под силу.        — Но зачем Ровене из будущего отправлять Саманту в это время?.. — Недоумевал Сэм.        — Ну единственный способ узнать это, спросить у неё самой, или хотя бы у нынешней… — Заключил Дин.        — Значит… поможете мне докопаться до сути?        — Обязательно, — Улыбнулся старший Винчестер.        — Но… Я так и не поняла… — Вмешалась Алекс, — Что ты..?        На меня уставились любопытствующие пары глаз.        — Понятия не имею… — Выдохнула я.        — То есть? — Удивился Сэм.        — Я, правда, не знаю. Искала всю свою жизнь ответ на этот вопрос, но прогресса ноль.        — Тогда узнать это наша первая цель, но сначала заберём тебя домой. — Вздохнула шериф и, покинув палату, отправилась на поиски врача.        * * *       — В Западной Европе, начиная с 11 Века, складывается эпос о Ренаре… — Начал вдруг читать вслух Сэм, видимо, наконец, найдя нужную статью, и привлекая внимание остальных, — Ренар — первоначально мужское собственное имя, стало во французском языке обычным обозначением Лисы, и не раз переводится как «защитник».Самая ранняя литературная обработка подобных сюжетов составлена была около 940 года молодым монахом из города Туля в Лотарингии, который этим трудом хотел искупить свои грехи и потому назвал свою поэму «Освобождение узника». Он не раз утверждал, что она была поведана ему приходившим по ночам лисом пустынно-рыжего окраса, — Я оторвалась от старинной книги и подсела ближе к мужчине, с интересом заглядывая в текст, — Эта небольшая поэма, написанная на латыни, в виде истории о зверях, повествует о бегстве монаха из монастыря; в неё введена Эзопова басня о больном льве, который, по совету лисицы, был исцелен свежей шкурой, снятой с волка…        — Жуть какая… — Вставила Джоди.       — Основной сюжетной линией произведения является победоносная борьба умного Ренара с грубым и кровожадным волком Изенгрином, во имя защиты Лисом самого ценного, что у него, когда-либо было, семьи… М…тут так же сказано, что сиреневый блеск в глазах Ренара говорит о его преданности… — Закончил охотник, переводя взгляд с экрана на меня.        — Ренар… Красивое название. — Задумчиво произнесла я.        — Вот! Тут говорится о лисьем духе… — Позвал Дин, тыкая пальцем в книгу, — Одинокий дух, скитающийся по миру и дарующий зло всему живому, страдая от собственных потерь, обретает покой, найдя близких сердцу созданий… Чудненько. Значит — Ренар.        — Здесь так же сказано, что Ренар дух правосудия… — Добавляет Сэм.        — Как это..? — Переспрашивает Клэр, водя пальцем по пожелтевшей бумаге.        — Ренар, наслаждается карая смертных и нечистых, жестоко убивая их… Поэтому, там говориться, что этот дух несёт боль другим.        — Но за что он карает?        — Я… — Наконец-то подала голос, привлекая к себе внимание, — Всегда убивала людей и нечисть, которая в чём-то повинна… Я хочу сказать, что не могу просто взять и напасть на кого-то, я всегда проверяю, ищу информацию об этом человеке. И «караю» только, если он этого заслуживает… — Я как-то смущённо опустила глаза, — Это звучит банально, как типа, я имею права убивать людей, потому что они этого заслужили… это…        — …уже лучше, чем бесцельная резня… — Закончил за меня Дин, не желая слышать, добровольное признание виновности.        — В общем и целом Ренар — это лисица, имеющая три ипостаси: человек, полу-человек и лис. Она питается наслаждением от убийства повинных в чем-то существ, — Подвёл итог Сэм, — Но я не могу понять, почему ты не смогла отыскать этой информации раньше…        — Может… сложно сказать. Я не знаю… Это может быть связано с разницей во времени. Возможно, в будущем эта информация будет потеряна… — Предполагаю я.        — Там говорится, что Ренар постоянно страдает… — Задумчиво и как-то печально произносит Клэр, посмотрев на меня.        — Возможно, — Говорю я, и потом понимаю, что могу улыбнуться в ответ на это совсем не натянуто… — Но… кажется, Лисица нашла свой покой, — улыбаюсь я, уверенно взглянув на повеселевшую блондинку.