the biggest shit

У Тэёна красивая улыбка, тёмные глаза с глубоким, несколько задумчивым взглядом и довольно милое поведение на публике и, конечно, на камеру; в нём кроется целый комплект многих потрясающих качеств и скрытых талантов, способных, в свой черёд, очаровать чуть ли не каждого. А ещё он чертовский мудак. Джэхён убеждается в этом внезапно, прямо перед фанмитингом с их новой песней «черри бомб»: непривычно сильное волнение застаёт его врасплох, а в штанах, тесных и неудобных, образуется напряжение. Поначалу совсем не значительное, а уже после, максимально ощутив предвкушение, — навязчивое и крайне жгучее. Такое, что просто— Блять. Чон довольно резко перестаёт улыбаться, скрещивает ноги и пытается думать о чём-нибудь другом — отвратительном и глупом: он представляет протухшую еду, так как та (для любителя вкусно поесть) кажется действительно ужасной катастрофой, старается вспомнить какое-нибудь сложное математическое уравнение и практически сразу же сдаётся, понимая, что одними мыслями от подобного наваждения ему уж точно не избавиться. — Я отойду, — встревает вокалист во всеобщую дискуссию, непроизвольно начиная бить внутри себя тревогу, и торопливо уходит прочь, не дожидаясь никакой реакции в ответ. Ни со стороны своих мемберов, ни, тем более, со стороны суетливого менеджера — ему совершенно не хочется попасться на таком постыдном «инциденте» и испытать впоследствии мучительный позор. Потому Джэхён панически ищет какое-нибудь укромное место, мечется вдоль одинаковых, на вид, коридоров и не сразу осознаёт, кто неожиданно хватает его под локоть. — Идём, — сухо произносит Тэён и настойчиво тащит его за собой в определённом направлении. Зачем и по какой точно причине — неизвестным остаётся, к счастью, недолго: через несколько уверенных шагов Ли открывает перед ними дверь, ведущую в мужскую уборную, немного грубо заталкивает младшего в первую попавшуюся кабинку и закрывает её на звонкий щелчок. — Чтоб ты знал: я никому не позволю запороть наш камбэк, — процеживает он совсем неохотно и хмурит свои брови, на чужом лице вызывая лишь явное недоумение. Шатена снова застают врасплох. Он окончательно теряется, не до конца вникая в чужие слова, и соответственно не находит, что сказать и как, по итогу, отреагировать: все возможные фразы застревают поперёк его горла, а тело, в свой черёд, ни в какую не желает слушаться — вот же падла. — Прости, — действительно виновато, но, тем не менее, чёрство в конце концов выпаливает Чон и сминает свои губы, желая всего-навсего выбраться. В этот миг холодная вода кажется единственным возможным спасением, но рэпер так, вероятно, не думает. Он сильнее хмурит брови, цепляется за край джэхёновых штанов, надавливая на громоздкую пуговицу подушечкой своего большого пальца, и практически сразу же меняется во взгляде, когда вокалист обхватывает его за запястья и, судя по всему, пытается остановить всё это безумие. — Что ты— — Фанмитинг начнётся через десять минут, — как ни в чём не бывало, мгновенно перебивает младшего Тэён и, несмотря на неуверенное, но всё же ощутимое сопротивление, расстёгивает теперь уже ширинку. — Просто расслабься. — Хён, не думаю, что это— — Не спорь, — раздражённо добавляет он следом, и Джэхён уже не может ослушаться: лидер, как правило, умеет добиваться своего. Поэтому, получая необходимую свободу во всех своих действиях, Ли поддевает резинку чоновых трусов, проскальзывает под эластичную ткань худой ладонью и обхватывает твёрдую плоть, срывая с собственных губ беззвучное чёрт, а с чужих — шумный выдох. Это, конечно, является неправильным. Лучше просто попросить Джэхёна собраться. Взять себя в руки и сполоснуть лицо, смывая любые намёки на чрезмерно взыгравшие гормоны. Действительно расслабиться, но— Тэён, как и всегда, предпочитает решать все возникающие проблемы только по-своему и старается удерживать всё под строгим контролем. Он, в самом деле, хороший человек. Достойный и уважения, и всеобщего восхищения лидер: трудолюбивый, безотказный и ответственный во многих вещах. Ли всегда следует правилам, живёт по выстроенному в своей голове порядку и переходит дорогу только на зелёный свет. Такой серьёзный и иногда чрезмерно дотошный — его, как правило, не переспорить. Поэтому, когда розоволосый гораздо увереннее и значительно быстрее начинает двигать своей ладонью, Чон уже не думает о том, что для него является правильным, а что, наверное, — нет. Он прижимается к холодной пластиковой стенке, прикрывает глаза, громко сглатывая накопившуюся слюну, и от размашистых действий чужой руки отвлекается лишь на дыхание — горячее и крайне обжигающее шею. Впервые то, что танцор является ниже, кажется столь практичным и нужным: тэёнов подбородок невольно утыкается в джэхёново плечо, а свободная ладонь комкает ткань его чёрной майки. Вероятно, так же безотчётно и тем не менее грубо — тоже. Так, что Чон не может не зацепиться за старшего в ответ. Он сжимает чужую тонкую талию и с более протяжённым вдохом ловит себя на предательской мысли, что судорожно входит во вкус. Хрипит и бьётся затылком о твёрдую поверхность, будто стараясь в той насовсем раствориться. Подальше от Тэёна и от его пальцев, в какой-то миг намеренно сдавливающих чувствительную головку. — Бл-ть, — мгновенно и всё же невнятно выпаливает вокалист и даже не пытается себя сдержать. — Ещё шесть минут, — непринуждённо напоминает младшему Ли и сжимает чонов член гораздо сильнее. После — увеличивает темп до ноющей боли в предплечье, вызывает ещё большую дрожь и отчего-то поднимает свой взгляд на Джэхёна, замирая в тот же момент. Парень смотрит на него слишком томно, жадно и с явным желанием трахнуть. То ли кулаком по лицу, то ли своим возбуждением в зад. Вероятно, именно Тэёна, но это всё же не факт (просто ему всё так кажется). — Давай уже, — нетерпеливо добавляет рэпер, увлажняя свои губы торопливым скольжением языка, и пытается избавиться от всех лишних мыслей, не выдерживая тягостный визуальный контакт: собственную спину начинает ломить, а внизу живота болезненно тянет. И Джэхён это будто бы чувствует. Он намеренно задирает тэёнову футболку, намеренно опаляет и так тёплую кожу и намеренно сдавливает её своими несколько грубыми пальцами, оставляя после себя незаметные, но вполне ощутимые следы — будто невидимые ожоги. Кто тут больший предатель — уже совсем не понятно. Поэтому Ли, словно в отместку, по новой надавливает на головку, растирая ту шершавой подушечкой, и срывает с чужих приоткрытых губ столь долгожданный стон — хриплый и пробирающийся ему прямо под кожу. Острыми мурашками, жаром и тягостным зарядом тока. Джэхён в конце концов доходит до разрядки. Он обжигает тэёнову ладонь, заставляя ту практически сразу же вынуть, и ощущает приятную слабость в подкашивающихся ногах. Сказать спасибо в данном случае будет, как минимум, глупо — Чон не желает своим пахом отхватить чужое колено и, тем более, не пытается призвать себя к здравому уму. Всё равно уже слишком поздно, и оттого, наверное, и повисает неловкое молчание. Розоволосый мгновенно отстраняется, туалетной бумагой спешно протирая испачканную ладонь, после — подходит уже к раковине, смывая все возможные остатки от «улик» душистым мылом и водой, и в конечном счёте также ополаскивает лицо, не замечая, как Джэхён всё это время за ним наблюдает. По-прежнему беззвучно и с всё тем же непониманием. Правда, теперь ещё и с долей небольшого обожания — тоже. — Тэён, — обращается он к старшему довольно неформально, предполагая, что ситуация к тому вполне располагает, и тут же затыкается, не зная, что наиболее уместно сейчас произнести. Всё было охуенно? Или, быть может, давай повторим это ещё? — Мы опаздываем, — вовремя встревает рэпер в чужие размышления и спасает тем самым всю и так напряжённую обстановку. — Скажем, что ты себя плохо чувствовал, но в итоге всё обошлось. В ответ Джэхён совершает лишь неуверенный кивок и не совсем понимает, как на таких тонких плечах умещается столько ответственности. Интересно, Тэён всегда решает проблемы так радикально? Или вокалист оказался для него неким исключением? Чон не знает и тем не менее послушно следует за Ли. Сначала в сторону гримёрной, где всполошились все мемберы из-за их отсутствия, а уже после — по направлению к сцене.

—

Фанмитинг, как и положено, проходит хорошо: волнение, благодаря Тэёну, не даёт о себе больше знать, а взгляд практически всё время оказывается устремлён только в сторону рэпера. — Джэхён-оппа, — в какой-то момент обращается к шатену фанатка. — Ты выглядишь сегодня очень круто! — Спасибо, — растягивая губы в непроизвольной улыбке, он наклоняет голову к плечу. — Джэхён-оппа, скажи, а с чем Тэён-оппа справляется лучше всего? — интересуется девушка следом, видимо, имея особое предпочтение к Ли, и заставляет корейца немного врасплох. Чон снова поворачивает голову в сторону своего одногруппника, цепляется взглядом за его милое выражение лица — совсем не похожее на то, что было ранее в уборной, и невольно вспоминает о крепкой хватке чужой ладони. — Думаю, что с решением моих проблем, — лукаво произносит он в итоге и приподнимает уголок своих губ. Самодовольно и даже несколько игриво. Джэхён, наконец, осознаёт: Тэён, наверное, всё же не чертовский мудак; он просто по-своему заботливый лидер.