Open your eyes

— Чимин-а, сядь на кресло, а ты, Намджун, встань около той стены… Чонгук-а! Прошу, отойди оттуда! — чуть ли не кричал Джин, стараясь каждого поставить на свое место. Тэхён на слова брата никак не реагировал, продолжая сидеть на диванчике и читать найденный в шкафчике журнал. Пак сидел рядом, не намереваясь и шага в сторону делать. Уложив голову на плечо друга, омега прикрыл глаза и тихо зевнул, поджимая ноги к груди. — Ты как? — спрашивает Тэхён, когда Чимин сильнее стискивает руку парня в своих объятиях. Журнал омега деликатно кладет в сторону, так как ничего полезного и интересного в нем не оказалось. — Я спать хочу, — зевает Пак. — А еще мне слегка холодно, а Джин-хён не хочет давать мне одеяло, объясняя это тем, что мы вот-вот приедем и нужно будет выходить. — Тогда… — Ким отодвигает друга от себя, встает с нагретого места и снимает свое пальто, протягивая вещь Чимину. Омега упирается, говорит, что ему совсем не холодно, и что Тэхён совсем глупый, раз в такую «теплую» погоду решает остаться в одной водолазке, и выставляет руки вперед, не собираясь принимать столь добрую помощь от друга. Ким слушает Пака примерно минуты две, а потом, закрывая глаза на все происходящее, просто подходит ближе и накидывает парню на плечи свое пальто. Чимин фыркает, пытается снять вещь, но пальцы Тэхёна не дают ему этого сделать, а низкий тембр голоса, который настоятельно рекомендует не убирать теплую ткань, все же делают свое дело, и Пак сдается, опуская голову вниз и благодаря друга за содеянное. — Чимин-а! — раздается голос Сокджина, и Пак кусает нижнюю губу. — Я ведь попросил сесть тебя на кресло, почему ты еще тут? — Джин не ругается, не кричит, даже голоса не повышает, продолжая говорить в своей обычной манере, но Чимину, почему-то, кажется, что его отчитывают, из-за чего омега опускает голову еще ниже, а потом и вовсе хватается за запястье стоящего рядом Тэхёна. Ким переводит взгляд на друга, затем на брата, который продолжает стоять на своём, и тихо начинает смеяться в раскрытую ладошку. — Хё-ён, - тянет Тэ и дергает Джина за руку. — Чимин-и спать хочет, а на кресле поспать невозможно. Старший еще раз переводит взгляд на поджавшего к груди колени Пака, тяжело вздыхает, махает рукой, как бы говоря, что пускай так и будет, и вновь смотрит по сторонам, пытаясь правильно перестроить рухнувший план. Юнги сидит за рулем, стараясь при этом как можно медленнее и безопаснее вести трейлер. Намджун составляет ему компанию, примостившись на переднее сиденье рядом с водителем и рассказывая, видимо, какую-то историю. Чонгук, по началу, крутился рядом со старшими, но из-за нехватки мест все же переместился на стул, который стоял около небольшого столика. Джин проводит рукой по волосам, ерошит те, а затем резко хватает Тэхёна за плечо, разворачивает, отчего Чимин расслабляет пальцы, и запястье Тэ ловко выскальзывает из захвата, и толкает вперед. Места в «домике» не так уж и много, диван, на котором они сидели, находился по середине, поэтому от толчка в спину, Тэхён делает пару шагов и упирается руками в стол, за которым уместился младший, во что-то играя на телефоне. Физика делает свое, и Ким не специально отодвигает небольшой предмет мебели чуть в сторону, но и этого хватает, чтобы Чонгук, заметив старшего, резко поднялся на ноги и, не удержавшись, а точнее запнувшись от близко находящийся стол, полетел назад. Тэхён тихо ойкает и тут же подлетает к Чону, протягивая тому сразу две руки, дабы альфа смог подняться. Чонгук тихо шипит, ибо при падении разодрал слегка локоть, но улыбается, машет рукой и начинает прерывисто смеяться. Ким недоверчиво пробегает взглядом по младшему, затем улыбается, просит прощения и все же поднимает Чонгука сам, ухватив того за руку. — Всё точно нормально? Ты не пострадал? — не унимается Тэхён, еще раз пробегая взглядом по Чону. Альфа мотает головой в разные стороны, бьёт кулаком в грудь и гордо говорит, что его ничего не сможет покалечить. Тэ слегка успокаивается, смеется и поддерживает слова младшего. Джин смотрит на развернувшуюся картинку и улыбается, в то время как Чимин, закутавшись в пальто друга, лишь тихо хмыкает и ищет в кармане джинс пластыри, которые он носит с собой всегда на непредвиденный случай.

******

Когда «домик» останавливается, первым на поляну выскакивает Джин. Юнги зевает, так как за дорогу довольно вымотался, снова проверяет всё и лишь после выходит. За альфой следом появляется и Намджун, держа в руках пакет. Тэхён выбегает за старшим, останавливает того на полпути к Джину, который уже чуть ли костер не разводит, и неторопливо что-то рассказывает, на что парень то улыбается, то хмурится. Когда же Чонгук планирует покинуть трейлер, его останавливает Чимин, ухватывая младшего за запястье правой руки. Чон замирает на месте, пока Пак своими проворными маленькими пальчиками пробирается сквозь рукав парня и дотрагивается до раны на локте, а потом морщиться и тихо шипит, стараясь вырваться из захвата омеги. Чимин цокает языком, несильно бьет младшего по спине ладонью, а затем лезет доставать приготовленные пластыри. — Чимин-а! Они с мишками! Я что, ребенок? — фыркает Чонгук и дергается в сторону. Пак пропускает эти слова мимо ушей и приклеивает пару пластырей на содранный участок кожи. Потеплее укутавшись в пальто, Пак выходит из трейлера и быстрым шагом направляется к Тэхёну, который уже занят сбором камней для костра. Чонгук не решает сделать и шага, смотрит на развернувшуюся картинку и проводит рукой по волосам. Проведя языком по нижней губе, парень хлопает себя по щекам ладонями и все же покидает теплое местечко. На улице не так холодно, как, по сути, должно быть: солнце ярко светит, ветер совсем не сильный, да и теплый даже, однако Пак все равно ежится и жмется ближе к Тэхёну, пока тот собирает сухие ветки. Джин выносит пакеты на поляну, вытаскивает небольшой стол, пару стульев и складные табуретки. Намджун с Юнги занимаются костром, а Чонгук бегает по поручениям Сокджина, принося то покрывала, то разную утварь. — Чимин-а, ты не заболел? — спрашивает Тэ, когда Пак, отдав пальто другу, почти с носом зарывается в свою одежду. Омега отрицательно мотает головой и объясняет, что просто хочет спать, отчего тело слегка расслабленно и очень уязвимо для всякого теплого ветерка. — Тогда иди ляг. Я не думаю, что Джин уж такой злой, что заставит тебя сидеть на холоде в такой момент. Чимин зевает, махает рукой, как бы говоря, что ничего страшного, и он подождет до ночи. Ким пожимает плечами, облизывает пересохшие губы и вновь принимается за свое дело. Сейчас поход не кажется ему такой странной идеей, даже наоборот, Тэхён счастлив случившемуся, так как за столько дней многое навалилось на плечи. И пускай мысль о том, что Джин что-то задумал, не покидала его, это совсем не мешало получать хоть дольку счастья от неожиданного отдыха. Когда же необходимое количество веток было собрано, Ким поднялся с места и, потянув за собой зевающего Чимина, развернулся и направился к поляне, где уже появилось что-то наподобие лагеря. Костер был почти идеальным, во всяком случае, Тэхён оценил мастерски точно выложенный круг камнями, палки, к сожалению, стояли криво, но какая разница, если они все равно сгорят. Вокруг огонька расположились табуретки и стулья, на которых лежали теплые пледы и покрывала, чуть в стороне находился стол, который был заставлен разными предметами: одноразовыми тарелками, вилками, контейнерами с едой, пакетами с разными сладостями, парой кастрюлей и другой мелочью. Ким отдает ветки Намджуну, который пытается скаутским образом разжечь огонь, то есть бьет два камня друг об друга, пока в стороне Юнги спокойно ждет его с зажигалкой в руках, и приземляется на стул, тут же укутываясь в плед. Чонгук смотрит на это почти с жадностью, ведь Сокджин гоняет его уже примерно полчаса, а так хочется завернуться в покрывало и погреть ножки у костра, желательно при этом держа руку Тэхёна в своей. Но это так, мелочи. Чимин чувствует себя ужасно, и дело вовсе не в том, что он хочет спать или ему холодно, а в том, что он ничем не помог. Пак закусывает губу, бьет себя несильно по щеке и слегка расстегивает куртку, направляясь к Джину. Старший сначала отказывается от помощи, ссылаясь на то, что Чонгук уже помог ему почти все сделать, однако Пак настаивает на своем и Сокджин сдается, прося Пака разогреть в микроволновке контейнеры с приготовленной едой и разобраться с пакетом со сладостями, пока Ким будет кипятить воду и разливать лимонад по стаканам. Чонгук, пользуясь случаем, незаметно скрывается из вида старшего, ждет примерно минуту и чуть ли не бежит к стулу с покрывалом, хотя тот находится буквально в метре от него. Альфа приземляется на место рядом с Тэхёном и укутывается в такую желанную ткань. Ким переводит взгляд на младшего, задерживается на его лице и, улыбнувшись, отворачивается. Чонгук ловит это мимолетное движение глаз любимого, кусает щеку с внутренней стороны и чуть ли не воет. Хочется поговорить о том вечере, расставить все точки над важной буквой, но, почему-то, не получается и слова произнести. Всё несказанное, все тянущие веревку на шее вопросы тонут где-то глубоко в горле. И Чонгук лишь тихо вздыхает и опускает руки, поднимая голову к небу. А Ким слышит всё, и в какой-то момент он чувствует, что сердце начинает биться слегка сильнее, что губы быстро пересыхают, а мирное дыхание младшего рядом успокаивает. Тэхён зевает, опускает плед и тоже поднимает голову вверх, стараясь отыскать на потемневшем небе парочку звезд. Однако это простое желание резко отходит на второй план, когда омега чувствует совсем невесомое прикосновение к своей ладони. Чувствует, как младший водит своей рукой рядом с его, чувствует тепло, исходящее от его пальцев. И решает, что ничего ужасного не случится, если он чутка пойдет навстречу, поэтому мизинцем Ким ловко ловит палец Чонгука и захватывает того в слабые объятия. Чон дышать, кажется, перестает, замирает на месте, боясь пошевелиться, боясь спугнуть и тихо смотрит на небо, не думая уже ни о каких звездах. Когда все приготовления заканчиваются, Джин приглашает всех сначала к столу, а после вкусного ужина, к костру на «веселые посиделки у огня». Первым из пунктов у старшего идет жарка зефира. Чонгук накалывает на палочку сразу четыре штуки, отчего в огне две соскальзывают и падают в самый центр. Альфа дуется, фыркает на смешки вокруг и тихо кушает оставшуюся сладость. Тэхён хлопает младшего по спине, стараясь тем самым приободрить и не замечает того, как его зефирка поджаривается до самого угля. Чимин громко смеется, отчего его рука начинает дрожать. Пальцы омеги в какой-то момент разжимаются, и палка со сладостью летит в огонь. Пак понять ничего не успевает, как слышит чуть ли не крик Чонгука и Тэхёна, которые начинают от приступа смеха сползать на холодную землю. Юнги и бровью не ведет, слегка улыбается и отдает свою палочку с золотистым зефиром Чимину. Омега принимает подарок, благодарит парня и, наконец, вкушает столь прекрасную сладость. Джин с Намджуном разговаривают о чем-то, забывая про зефир совсем. Когда же вся пачка со сладостью осушается до конца, Джин хлопает в ладоши и медленно переходит ко второму пункту своего плана. Каждому из парней он даёт сложенный вчетверо листочек бумаги, не забывая при этом оставить и один себе. Тэхён, зная смысл игры, радостно улыбается и пытается ноги к груди подвинуть, но те соскальзывают с маленького стула. Чонгук непонимающе смотрит на бумажку в своей руке, затем переводит взгляд на старшего, как бы требуя объяснений. И Сокджину ничего не остается, кроме как посвятить десять минут словам о правилах игры. Оказывается, что на сложенной бумаге у каждого написано слово, и по очереди парни должны будут составить из данных букв слова. Поначалу Чонгука как-то не впечатлила игра, та ему показалась довольно скучной и занудной, однако сразу же после первого раунда, после позорного проигрыша Юнги-хёна, Чон осознал всю мощь данных листочков. Чтобы выиграть, приходилось напрягать мозги, выискивать и составлять слова, запоминать уже произнесенные, так как за повтор шёл штраф, а то есть удаление одной буквы. По итогам десяти раундов Чонгук выиграл лишь два, Тэхён выхватил одну победу, а остальные семь полноправно принадлежали Намджуну. Чон еще тогда галочку себе в мозгу поставил, что обязательно должен будет победить хёна в этой игре. А пока Чонгук мысленно жаждал реванша, Джин вытащил из-за спинки стула гитару, и провел пальцами по струнам. Чимин еще на середине игры стал клевать носом, и Юнги, заметив это, подвинулся ближе к парню и, накрыв того своей курткой, положил голову любимого на свое плечо, поэтому сейчас Пак тихо посапывал, совсем не обращая внимание на бряканье гитары. Зато Тэхён оживился в уже третий раз за вечер. Хлопнул в ладоши, прокашлялся и, как только Джин начал играть до ужаса знакомую мелодию, тихо запел. Чонгук, услышав это, почувствовал, как сердце в пятки уходит. Повернувшись к омеге, альфа, выбрав нужный момент, присоединился к пению. На высоких нотах слышался голос Джина, а если прислушаться еще лучше, то можно было уловить и Намджуна, который ни на шаг не отставал от друзей. Мелодия была то медленной, то до невозможности быстрой, отчего Тэхёну показалось, что он голос так сорвать сможет. Но это все равно не остановило парня прекратить столь увлекательное занятие, ибо петь дуэтом с Чонгуком было очень весело и даже приятно. Спустя песен три, Джин прекратил играть и, отложив гитару в сторону, поднялся с места. Как ни странно, но от музыки и громких голосов Чимин так и не проснулся, лишь слегка пошевелился, принимая более удобное положение. Возможно, Пак просто так вымотался, что никакой шум его разбудить не мог, а возможно, все дело в том, что Юнги заботливо прикрывал уши омеге на громких моментах, да и вообще. — Я уже распределил, кто где спать будет, — слегка устало проговорил Джин. Намджун на это ничего не сказал, о плане старшего он знал уже давно, поэтому приготовился даже в палатке на улице спать. Юнги было абсолютно все равно, где уместить свою тушку, лишь бы рядом этот комочек, которого Пак Чимином зовут, был. Лишь Чонгук с Тэхёном дыхание затаили. — Так как у нас есть двое младших, то они будут спать на кровати, Юнги-я с Чиминни разместятся на диване, а мы с Намджуном на креслах. Намджун, услышав слова Кима, довольно улыбнулся. Кресло — это не палатка, а значит ничего ужасного, тем более, когда альфа арендовал этот «домик» то специально проверил на удобство каждый предмет мебели. По мягкости они совсем не уступали кроватям. Тэхён открыл было рот, чтобы возразить, но тут же осекся, понимая, что своими речами может задеть младшего за живое. А Чонгук боялся заявить о своем желание поспать отдельно, так как мог тем самым выставить себя слабым и никчемным альфой. Поэтому распределение мест устроило всех, и Джин направился приготовить всё ко сну. Тэхён поспешил на помощь, а Чонгук подошёл к Намджуну, помогая тому тушить костер. Когда же все было законченно, первым в трейлер зашли Чимин с Юнги, так как сонный омега еле стоял на ногах, затем зашли младшие и лишь после, занеся все стулья, табуретки, да стол внутрь, а также убедившись в надежности потушенного костра, Джин с Намджуном. Пак завалился спать прямо в одежде, лишь куртку снял, да и то из-за того, что Юнги ее сам начал с плеч омеги стягивать. Ким не любил спать в уличной одежде, поэтому, закрывшись в туалете быстро переоделся в пижаму. Чонгук тоже последовал примеру Кима и сменил свой внешний вид на более удобные и пригодные для сна вещи. Намджун просто переодел низ, а Джин, как и Юнги, поверх футболки надел верх пижамы и джинсы заменил просторными бриджами. Когда свет в автодоме погас, и послышалось размеренное дыхание и сопение, Чонгук все же позволил себе развернуться лицом к Тэхёну. И как же он испугался, когда, поменяв положение своего тела и головы, встретился взглядом с омегой, который в упор смотрел на него. Ким слегка покраснел, кашлянул и тут же попытался повернуться к альфе спиной, но Чон остановил его, схватив старшего за плечо. Приблизившись ближе, Чонгук положил свое голову на подушку Кима и придвинулся ближе к шее омеги. — Хён, — тихо выдохнул альфа, и у Тэхёна, почему-то, мурашки по всему телу побежали. — Прости меня. — Разве ты должен извиняться? — также тихо спросил Ким, дотрагиваясь пальцами до ладони младшего и начиная вырисовывать там странные и непонятные рисунки. — Просто не злись на меня, Тэхён-а. Я ведь тебя очень люблю. — Чонгук чувствует, как у него уши краснеют, как руки слегка дрожат от переполняющих его эмоций и чувств, от страха, что он все же сказал лишнего, и парень, лежащий примерно в десяти сантиметрах от него, просто встанет сейчас и уйдет, что ему скажут грубые слова и отошлют подальше, что… Но этого не происходит. Тэхён неосознанно облизывает губы, сжимает руку Чонгука, переплетая пальцы, поднимает вверх, подносит к лицу и целует тыльную сторону ладони альфы. — Я не злюсь на тебя. Это ты должен злиться на меня, и это я должен просить прощения, — шепчет Ким и разворачивается на бок, но не отпуская при этом руку. — Давай спать. Чонгуку хватает этих слов с лихвой. Он улыбается, придвигается чуть ближе, но не обнимая старшего, и засыпает, продолжая все также сжимать спасительную ладошку. А Тэхёна снова мучает бессонница и совесть. Не стоило брать Чона за руку, не стоило целовать её, не стоило смотреть на него, но, почему-то, этого хотелось сделать настолько сильно, что побороть желание было почти невозможно. И, кажется, Ким начинает понимать слова Чимина о различии его отношения к омеге и альфе.