Реальность и иллюзия, сплетённые воедино 2 Квинтэссенция безумия

- Ты не сможешь его вечно здесь скрывать, Инари.- Вторит Бог Земли, стоя перед каменным троном, на котором сидит темноволосая женщина. Её необычайно длинные локоны касаются пола под ногами, чёрные глаза смотрят отрешённо. Она сама всё знает прекрасно. Тогда, в день казни Томоэ, Нанами заключила сделку с Аматэрасу. Она отдала свою жизнь и печать божества, чтобы только дать шанс двум демонам появиться в другом измерении. В тот момент юная девица не понимала, что произойдёт, не осознавала, что потеряет столь многое, а самое главное, своего новорождённого сына... Женщина выдыхает и покрывает своё лицо ладонями. - Микаге, хватит резать меня без ножа. Я знаю, что должна была отдать Мичио Аматэрасу, но она бы уничтожила его, как ты не понимаешь. Он слишком опасен для неё. Он - дитя демона и Богини, человека и оборотня. Он наделён регенерацией как у Кровавого Короля, и это только то, о чём мы знаем.- Она встаёт, откидывая за плечи прядь. Чёрный шёлк её одежд блестит в свете настенных факелов. Голос становится тише, в нём появляется дрожь: - Я не смогла... прости.-Приходится проглотить колючий ком в горле, чтобы разогнать туман слёз, который медленно начинает заволакивать взор.- Ты сам понимаешь, этот ребёнок... это то, о чём я так долго мечтала, думала, что у меня никогда этого не будет и.. - Мужчина подходит близко, почти вплотную, чем перебивает монолог, запускает руку в чернь волос, приближает её лицо к своему и шепчет, смотря в глаза: - Я нарушил все табу, какие только можно. Я с тобой до конца. Чего ты боишься? - Его глаза бегают в поиске уверенности на дне глаз той, что когда-то была непоколебима. "... до конца" Отчего-то в сознании именно это оставило кровавый отпечаток. Они - изменщики. Приручение демонов, передача печати кому попало по собственной прихоти, вторжение во Дворец Солнца... Это всё - незначительные проступки, можно сказать, детские игры. Казалось, их беспокоит вероятность обнаружения Мичио, но говорили они о другом. Более глобальном. - Инари, ты изменила меня.- Всё такой же трепетный шёпот:- Ты будто разбила мою стену, хотя, быть может, я и был дефектным... Брюнетка на этих словах улыбается горько, потому что он был прирождённым Божеством, кому как не ей было это знать. Ещё в детстве она это осознала. Но именно её влияние испортило его. Именно она приговорила его... Слёзы льются сами собой, а из груди, будто сердце и не сердце вовсе, а волк в железной клетке из прутьев - рёбер, вырывается слабый вой. Не этого она хотела. Только сейчас всё будто видится со стороны и расставляется по полочкам. Её эгоизм и его безграничная любовь...- Прости меня...- Вопит, но шёпотом, дрожащими оледеневшими пальцами сгребая ткань хаори. Сползает вниз, к его ногам, как провинившаяся кошка, - Умоляю, если сможешь, прости.- Повторяет она как заклятье, но её тут же поднимают на ноги вновь. - Я слишком долго причинял тебе столько страдания, сам того не подозревая.- Говорят ей, прижимаясь губами к горячему виску. - Но если ты думаешь, что я сделал это из-за чувства вины, то глубоко заблуждаешься.- Ладонь мужчины медленно покрывает живот, скрытый за сборками шёлка,-... Я люблю тебя. Я стал испытывать к тебе ту любовь, которую испытывают друг к другу люди со всеми вытекающими отсюда последствиями.- Он хмурится, закрывая глаза. Столько эмоций он никогда не испытывал. Такой боли не ощущал. Такого светлого ожидания, расчерченного горечью осознания преступления, не мог даже представить. Настолько сильным и одновременно беспомощным он никогда не был. Видимо, им суждено было перейти границы дозволенного вместе, крепко держась за руки. - Это ведь была моя мечта! Моя! Я заставила тебя!- Всё ещё бьётся в истерике сильная в прошлом воительница, образ которой рассыпается на части в его объятиях. И не верится, что именно она перед ним. - Да успокойся же ты, прошу.- Выдыхает Бог.- Что ты скажешь Мичио, когда он увидит тебя в таком состоянии?- Никакого результата не наблюдается. - Инари!- Требовательно кричит тогда, встряхивая её за плечи и строго смотря в глаза, решая всё-таки сказать. - Я захотел, чтобы ты родила мне ребёнка.- А затем повторяет чётко и раздельно:- Я. Захотел. Это моё желание, мой выбор. Ты это понимаешь? Слова производят ожидаемый эффект. Женщина замирает, медленно опуская голову на твёрдое плечо: - Я не думала, что это получится... - Произносит после паузы.- Мы ведь Боги, да и... ты помнишь тот случай с Дайкоку много лет назад...я ...- но её перебивают, не давая закончить мысль:- Не вспоминай. И не произноси этого имени.- Голос тихий, но сочится гневом, ненависть пронизывает тембр:- Я не хочу возвращаться в те времена даже мысленно. Как только тогда я не прикончил его... - Ты не любил меня тогда.- Лаконично, чётко и просто. Поражает стрелой, молнией. И становится вдвойне больнее, ведь эти слова скрывают истину в себе. И дыхание сбивается под грудиной. Микаге обрывисто выдыхает. Он и не знал, что слова могут быть хлеще электрического разряда. Кем он стал, подумать только. Томоэ бы не узнал его, если бы был жив в этом мире. И дело не только во внешнем облике. После смерти Томоэ и Нанами ничего не могло остаться прежним. Бог закрывает глаза, понимая, что все равно ничего не может возразить. А воспоминание о старом друге отдаёт тупой болью в глубине души. Греет лишь одно: они с Инари сделали всё возможное, чтобы возлюбленные встретились. Но в то же время терзало беспокойство: что если Мичио мог отправиться следом за своими родителями, однако они скрыли факт его рождения от Аматэрасу и продолжают прятать его в обители клана, тем самым мешая воссоединению семьи. С другой стороны не ясно, на каком конце земли оказался бы малыш, да и вероятность, что он погибнет, либо же что его отдадут в детдом была очень высока. Да и Инари вцепилась бульдожьей хваткой. А как она держала его на руках. Как пела ему колыбельные. Как радовалась первым шагам. Микаге не мог лишить её этого счастья материнства, пускай и ненастоящего. - Мы преступники и выговорами не отделаемся на этот раз. Всё дойдёт до Идзанаги. - Прерывает устоявшуюся ненадолго тишину Инари, чем выводит мужчину из раздумий и, словно посылает ударную волну, которая создаёт на глади воды рябь. Она имеет в виду свою беременность, потому что рождение нового божества не останется незамеченным, но страшнее вдвойне:-...Я переживаю за Мичио. Вдруг его отберут у меня.- Беспокойная речь. Всё те же волны. - Инари.. - Бог Земли хотел было напомнить, что это сын Нанами и Томоэ и что было бы неплохо вернуть его им, но говорит другое:-... пока это ни к чему. Своими переживаниями ты только навредишь себе же.- И зажмуривается сильнее от ощущения, что идёт на поводу. Раньше он мог спокойно рассуждать по справедливости, а теперь вот зависим, потому что по-дурацки влюблён и, похоже, бесповоротно. Как так произошло. Столько лет горела свеча, согревая своим теплом, а потом вспыхнул пожар, бесконтрольное пламя, которое уже почти 6 лет не утихает, хотя это миг по меркам им подобных. -... ты кстати долго собираешься от Акихиро скрывать своё положение?- Переводит тему. - Ты что, он и так меня слишком оберегал, сейчас хоть его заботу Мичио забирает, я не хочу вернуть тотальный контроль. - А хорошо бы... - Сжимая челюсти, уведомляет мужчина. Его нервировало, что он не мог быть рядом столько, сколько хотел, потому что находится сам под пристальным вниманием стражей света. Благодаря только своим способностям он мог как-то выигрывать час другой и заходить в гости. И то не каждый день. - Мне пора.- С сожалением констатирует.- Я постараюсь скоро навестить вас. - В прошлый раз ты сказал так, и тебя не было неделю. - Ладонь Инари касается его щеки. Она смотрит в блики стёкол очков, потому что невыносимо сталкиваться взглядом перед расставанием. Он перехватывает её пальцы и припадает губами, больше ничего не говоря. Они стоят в тишине друг напротив друга, окружённые ярким свечением огней факелов и тьмой каменных стен пещеры. Волосы Микаге, собранные в низкий хвост, достают до поясницы. Он перестал стричься, потому что не хотел отсекать прошлое, связанное с диким лисом и юной девушкой. - Как думаешь, они счастливы сейчас? - Задумчиво спрашивает брюнетка. - Я хочу в это верить. Хоть они и оказались не в лучшей интерпретации реальности. Наш мир лучше. Здесь хотя бы есть вера в чудо, и это чудо осуществимо. А там нет ничего. Ни веры, ни Богов, ни справедливости. Чистилище.- Чуть помолчав, добавляет:- Но они вместе вынесут любые испытания. Иначе зачем тогда любовь?

***

- Как дела, Мидзуки?- Интересуется Микаге, поправляя очки и задвигая за собой другой рукой сёдзи. - Как видите, всё тихо.- Поворачивается к нему его клон, отрываясь от письма. И тут же становится зеленоглазым бледным юношей.- Вы ловко всё придумали. Я и не подозревал, что без бумажных талисманов такое возможно. - Всему можно научиться, друг мой.- Бог подходит к окну, скрещивает руки за спиной и смотрит вдаль. Туда, где тучи заслоняют свет Луны. - Провести можно любого, главное, знать его слабые места. Змей ничего не отвечает. Взор становится печальным - в словах его Господина будто заключена часть Томоэ. Словно прошёл один миг. Кажется, что вот-вот должна вернуться Нанами, озарить всё своими глазами, пролить свой звонкий смех... Но вот всё блекнет. Света нет, одна тень. И даже в самый солнечный день пасмурно. И нет того вредного лиса, который вечно заставлял работать, хотя порой и составлял компанию выпить, нет ненавистного соперника-хранителя. П у с т о т а Ладони превращаются в кулаки, концентрируя в себе боль. - Микаге-сан...- Слова, которые долго не давали покоя, вырываются.- Вы правда верите, что Нанами и Томоэ живы, но только в другом мире? - Да, более того, они вместе и любят друг друга.- Поворачивается Бог Земли и с пониманием смотрит на своего хранителя. Тому ведь не дано чувствовать и видеть то, что видит он. Тот, кто связывает сердца людей. - Но... они же умерли... Томоэ, Акура-Оу... их казнили, сожгли их сердца. Это Нанами растворилась, будто её и не было здесь. - Ты ошибаешься.- В свете блестят стёкла очков.- И Акура-Оу жив. Аматэрасу сдерживает свои обещания. Это единственное, что осталось в ней от божественного. - Но как? Объясните мне.- Не унимается змей, подталкиваемый своим многолетним удушающим горем. - Я не могу тебе сказать всего, потому что этому нет объяснений. Я просто чувствую, что они вместе. - Покажите! Ну ведь можно взглянуть хоть одним глазком!- Вскакивает Мидзуки.- У меня есть курительница! Да у вас сил хоть отбавляй, вам это раз плюнуть! - Взмахивает рукой в эмоциональном жесте. Микаге лишь поправляет очки: - Не всё так просто.- Следует молчание. -Тот мир закрыт для нас.- Непонятное изречение, требующее пояснений. По крайней мере в глазах змея читается замешательство. Выдох: - Мы не можем на него повлиять. Люди там не верят в высшие силы, хоть и молятся. Однако благодаря их молитвам мы можем чувствовать. Но в контакт вступить с ними не можем. И открыть портал, переместиться, даже просто посмотреть в реальном времени. Это камера, тюрьма, остров проклятых. - Но как же так!? Как мир может быть без Богов, без демонов, хранителей и прочего?! Как он не рушится?! - Послушай,- Тихо говорит мужчина, кладя руку на плечо парня.- Не забивай себе голову. Это разные пересечения реальностей, это даже не временные вселенные. Ни на одну секунду разницы у нас с тем миром нет, но там чистилище... - В смысле?- Изумрудные глаза становятся больше, зрачки наоборот суживаются.- Чистилище... - Там находятся души низших ступеней, которые должны сами совершенствоваться без подсказок извне. Там много соблазнов: деньги, похоть, власть, азарт. Там людей одолевают сильные негативные эмоции: зависть, гнев, ревность, уныние и прочее. Когда человек научиться контролировать проявление порока, когда он начнёт хотя бы задумываться о чем-то высшем, после смерти он попадёт сюда, к нам. И тут уже мы сможем помочь. Направить. Спасти. Либо же проучить, дать понять, что хорошо, а что плохо... - Но... это значит... что выхода из той реальности нет. Ведь людям потребуется очень много перевоплощений, чтобы хотя бы начать задумываться... И Томоэ... он ведь демон.- Шокированно произносит блондин, будто только сейчас ему стал понятен весь ужас этого происхождения. - Твой страх оправдан. Ему и через тысячу перевоплощений дорога сюда закрыта. Им уже завладевает тьма, он будет загнан в рамки, где нужно будет проявить всё самое плохое, где нужно будет убивать. А убийство в том мире гораздо хуже. Это здесь я что-то мог. Обряды очищения, заклинания, источники. Обращение к Идзанами. Но там... Всё в его власти. Он сам распоряжается своей судьбой. - Он ни за что не станет праведником там.- Выдыхает змей,- Всё бесполезно. Ведь он не знает всех этих тонкостей, точнее, не помнит. Им опять овладеет жажда убийства... - Не спеши с выводами.- Микаге обдумывает, стоит ли говорить о своих предположениях и тем самым создавать иллюзию надежды, но всё же решает не держать мысли в тайне: - Во-первых, он там с Нанами. Во-вторых...- Брови опять сходятся на переносице, а в горле появляется этот колючий комок скорби, ощущение, не характерное для Бога, от которого не избавиться - стоит только вспомнить тот день...: - Томоэ всё-таки не обычный. В последние дни своей жизни, он многое осознал.- Пытается говорить, не обращая внимания на человеческие эмоции.-... Он пожертвовал собой. Решил заплатить за грехи.- Необходимо выйти на свежий воздух, мужчина снимает очки, прикасаясь тыльной стороной кисти к переносице. - Думаете, это ему поможет?- Следит за его действиями хранитель, провожая взглядом до двери. - Пока я ничего не хочу утверждать, но и отрицание - самая большая глупость.- Говорит в заключение Бог, выходя из комнаты. Он болен. Они все больны. Эту заразу распространила Аматэрасу, чтобы наказать их за своеволие. Другого объяснения быть не может. Где это видано, чтобы бессмертные, кому были доступны тайны мироздания, скорбели? Скорбь разъедает. Это ацетон для души. Это страдания ума, боль сердца. Её невозможно приручить, нельзя взять под контроль. Но это мука людей. А тут всё перевернулось с ног на голову. И никто больше не владел собой.