Дух осени

Он присел на постель и взял ее за руку. Такую хрупкую, мягкую. Родную. Нежно провел ладонью по пальцам, сжал в своей руке. Ее ладошка всегда так уютно помещается в его руке, словно создана для этого. Для того, чтобы он всю жизнь держал ее за руку, не отпуская. Нагнулся к ней, прижал ее ладонь к своей еще не тронутой щетиной щеке. Она любит, когда он так делает. Говорит, что вспоминает себя маленькую, когда он так делает. И всегда улыбается. Нежно поцеловал ручку и положил на постель. - Здравствуй, милая, - тихий шепот, но такой певучий. Он смотрит на ее струящиеся золотом локоны. Ее волосы всегда завораживают его. Они делают ее еще прекрасней. Кокетливая закрученная прядка спадает на левую бровь, распущенные и сбоку небрежно подколотые заколкой в форме оранжевого листика клена пряди золота спадают на плечи. Заколка играет на свету множеством стразов, заставляя даже волосы сверкать. Парочка отблесков от страз отсвечивается на платье, в котором она лежит на постели. Кремового цвета платьице очень подходит ее коже. Оно на ней почти незаметно, если бы не золотой кантик воротничка. Накрытая одеялом по грудь, она находится в полусидячем положении, прислонившись спиной к изголовью широкой кровати. Голова чуть закинута наверх. Она всегда так ходит. Немного горделиво, можно сказать - даже заносчиво. Ей очень идет эта изысканная гордость. - Я принес тебе твои любимые цветы, - взгляд переходит на стоящую на прикроватном столике вазу. Высокая хрустальная ваза со сложным непонятным рисунком, в ней необычайно красивые три белых лилии. Аромат лилий распространился по комнате, вскруживая голову. Раньше он не очень любил лилии. Но узнав, что это ее любимые цветы, он полюбил их и сам. Они символизировали ее. Лилия такая же хрупкая, нежная... Ароматная. Неповторимая, как и каждый бутон. Индивидуальная. Уникальная. Единственная. С источаемым лилиями божественным ароматом он словно вдыхал ее. - Тебе нравится этот букет? Солнце залило светом комнату. Заколка искрится разноцветными огоньками, заставляя глаза слезиться. Но слезы текут не из-за яркого света. По его щеке скатывается одинокая слеза. Он смотрит на нее, вновь беря ее руку. - Но сегодня мы ведь не сможем пойти в наш парк. А помнишь, мы там познакомились... - голос обрывается. Сейчас он говорит больше для себя, чем для нее. Он смотрит на стену, на которой в рамочке из светлого дерева что-то висит. Солнце засвечивает стекло, не позволяя разглядеть содержимое картины. Но солнце срывается за тяжелыми осенними тучами, и он смотрит в рамку: засушенный кленовый алый лист, на котором написаны какие-то строки. Только они знают, что там, и только для них они предоставляют особую ценность, которую утратить невозможно... - Я не буду звать твоих друзей, хорошо? Давай отметим вдвоем. Только ты и я. Вместе. Больше никого не будет. - Он смахивает рукой слезу. Небрежно, стыдливо. Прикрывает глаза и натянуто улыбается. Она так же молчаливо сидит с закрытыми глазами. Без слов. Они понимают друг друга так, как не смог бы понять никто другой. Он встает и подходит к столику, где стоят благоухающие лилии. Компанию одинокой вазе составляет бутылка шампанского, два высоких бокала и фотография в рамочке. Осень на фотокарточке ничем не отличается от той, что за окном сейчас. Только краски намного контрастней. Они стоят, обнявшись, под раскидистым кленом. С деревьев сыпятся яркие листья, печально кружась в паре. То короткое мгновение, когда они вместе. От начала, когда они срываются с ветки, и до того момента, когда кто-то из них - не известно, кто - не прикоснется к остывшей земле. Кто-то первее. Кто-то - позже. Устеленной такими же расставшимися листьями. На карточке счастье. В ее улыбке, в ее объятьях. Ее счастье. Настоящее. Он скользит взглядом по фотографии, на секунду останавливаясь на ней. На мгновение его овладевают воспоминания. Рука застывает над бутылкой шампанского, а перед глазами уже парк, падающие листья, фотоаппарат на штативе смотрит своим черным бездушным глазом, через секунду увековечивший истинное счастье и невозвратимое время на кусок глянцевой бумаги. Ее смех разливается по небу. Такой живой и настоящий. Она хватает его за плечи, откидывает голову назад, заливаясь смехом. Волосы с золотым блеском водопадом спадают на спину. Он разворачивается к ней, смотрит в ее глубокие медовые глаза. Они искрятся счастьем, улыбаются. Прижимает ее к себе. Чувствует ее теплое дыхание на своей шее. Запах ее волос, аромат ее духов. Этот запах пьянит, наряду с духом листьев, догнивающих свою жизнь на земле. С духом осени. Пробка вылетает из бутылки, и игристое шампанское разливается по бокалам, бисеринки пузыриков поднимаются со дна, солнце искрится в золотой воде. Он берет один бокал себе в руку, второй оставляет стоять около фотографии. Вновь присаживается на постель, но после нахлынувших воспоминаний теперь с некой грустью смотрит на нее. Она все так же прекрасна и молчалива. - За тебя, милая... - чуть слышный шепот, еле-еле пробившийся сквозь подступивший комок к горлу. Делает глоток, так же не сводя с нее глаз. Слеза падает в бокал, в полете отражая в себе весь спектр. Так они и сидят. Молча. И каждый молчит о своем. Но она ничего не скажет. Будет только слушать. Но он по-прежнему будет ждать от нее ответа. Ждать, когда поникшая голова поднимется, когда ее губы озарит ее неповторимая улыбка. Когда медовые глаза вновь напомнят взглядом об единственно важном. Когда они посмотрят, и в них можно будет прочесть всю теплоту и любовь. Ее любовь. А главное - ее жизнь. Она вновь рассмеется, поднеся к губам бокал ее любимого игристого шампанского. Протянется рукой и проведет ею по его руке, призывая сесть поближе. И он, улыбаясь, положит голову ей на колени, будет смотреть прямо в ее глаза. Он делает глоток... В комнате словно исчезли краски. Солнце теперь не пробивается сквозь облака, не заливает комнату светом. Заколка не представляет из себя ничего особенного - просто кусочки разноцветных стеклышек. Лилии будто неживые. Не источают того аромата. Все погасло. Бокал выскальзывает из застывшей руки и разбивается вдребезги, распространяясь Шампанским полем по полу. Звон повисает в тишине. Наполняет собою все пространство. Ее кожа теперь принимает истинный цвет. Мертвенно-бледный, почти белый, с синеватым оттенком. Вместо запаха лилий зловонный трупный смрад. Вместо прекрасных золотых волос тусклые пакли, заколка набекрень. Реальность пришла так же внезапно, как и ушли лучи солнца. Ту иллюзию, что он так долго создавал. Как заставил поверить себя, не обращая внимания ни на что. Заставил поверить себя, что она еще жива. Что просто спит. Что все еще так прекрасна, так неповторима. Что жива. Его бездыханное тело завалилось на кровать, ей в ноги. Солнце вновь заглянуло в комнату, расстилая по полу солнечную дорожку. Лучи заиграли в осколках. Осколках бокала, купающихся в яде, так похожем на игристый напиток. Через открытое окно в спальню влетел алый кленовый лист. Покружившись немного по комнате, он плавно приземлился на пол. В осколки бокала, в осколки жизни. В начало новой жизни, где они будут вместе...