Спальник

      В тренировочный лагерь Шота берёт с собой спальный мешок. Добротный, тёплый, очень удобный и свой собственный, личный, чтобы не страдать, как в прошлый раз, от чужих конечностей, закинутых на его футон.       Шота идёт спать одним из первых, не тратя время и силы на вечерние посиделки и страшилки, как ни уговаривает его Ямада, и к тому моменту, когда остальные начинают сонными мухами вползать в общую спальню, Шота, уже пригревшийся и довольный жизнью и спальником, видит третий сон… прерванный истошным воплем.       Орёт Ямада, причём, не иначе как с перепугу, орёт, то и дело активируя свою причуду, и Шота, не выдержав, просыпается окончательно и таращит на Ямаду запухшие красные глаза. Ямада сипит и хватается за горло, но по его лицу даже в полутёмной комнате видно, что запасы воплей он ещё не исчерпал.       — Совсем двинулся? — хмуро интересуется Шота, выпутавшись из спальника. Кан, добрая душа, обмахивает полууобморочного Ямаду чьей-то простынёй.       — Ты зачем личинкой прикинулся?! — с придушенными истеричными нотками в голосе вопрошает Ямада. Его дурацкие дизайнерские очки, лишь чудом не треснувшие от его воплей, сползли на самый кончик носа и норовят упасть. Шота озадаченно чешет щёку. Утром надо будет побриться.       — Не понял.       — Ты это специально! — Ямаду слегка потряхивает, и он только с пятой попытки умудряется ткнуть пальцем в направлении Шоты и его спальника. Глаза начинают болеть и слезиться. — Что это за костюм?!       До Шоты медленно, со скоростью контуженной улитки начинает доходить, и ему очень хочется провести ладонью по лицу, но пока лучше не деактивировать причуду, а то мало ли.       — Это спальный мешок. Обычный. Спальный. Мешок.       Ямада вхолостую открывает и закрывает рот, нелепый и похожий на большую пёструю рыбку.       — То есть ты не пытался меня напугать?       Шота смотрит на него с непониманием, на всякий случай всё ещё не моргая.       — Ты насекомых боишься, что ли?       — Не смейся!       — Я не смеюсь. Я хочу спать. Спокойной ночи.       Шота застёгивает молнию спальника до самого конца, разумно посчитав, что лучше задохнуться, чем опять проснуться.       Кажется, проходит совсем немного времени, когда его начинают тормошить.       — Шота! Ты меня слышишь? — сипят где-то за пределами спальника. Повторяют снова и снова, и тормошат, тормошат, тормошат… Спальник приходится расстегнуть хотя бы для того, чтобы взглянуть в бесстыжие глаза того, кто так не уважает чужой сон.       — Ты издеваешься, что ли? Конечно, слышу, — Шота страдальчески морщится и демонстративно трёт левое ухо. Вообще-то Ямада почти шепчет, если сравнивать с его обычными децибелами, но Шоте от этого совершенно не легче. Тем более, все уже спят, только посапывают немного, и в такой тишине даже шёпот бьёт по барабанным перепонкам.       — А спальник действительно удобный? — спрашивает Ямада, напрочь проигнорировав его укоры. Шота пытается отползти в лучших традициях гусеницы, но Ямада успевает впиявиться намертво.       — Убрал руки от моего спальника!       — Ну дай попробовать!       — И ноги тоже убрал!       — Ого, тёплый!       — Свали из моего спальника!       — Что вы шумите… — басит с соседнего футона Кан, и на возмущённого посягательством на свою территорию Шоту и оккупировавшего эту самую территорию Ямада крайне наглым образом набрасывают простыню. — Ночь… спать…       — Но мой спальник!       — Спа-а-ать…       Спорить с Каном не хочется — у него маркая причуда, а отстирывать новый спальник от чужой крови Шоте совсем не улыбается.       — Лежи и не дёргайся, — шипит он на пригревшегося рядом Ямаду, и едва не задыхается от возмущения, обнаружив, что тот уже уснул.       На следующую ночь Шота демонстративно уходит спать в другую часть здания, но Ямада находит его и там.