Вулканец

      — Они не согласны с вашей теорией, Голарт, — сказал Пайк, наполняя бокал темным сладким нектаром. Сок чернослива, напиток воинов. Голарт сделал долгий глоток, чтобы успокоиться. Они снова находились в комнате Пайка, там же, где были после прошлого мятежа Надока, ошибочного, хотя и с благородными мотивами.       И так же, как и в прошлый раз, терранец налил себе крошечную рюмку.       Пайк опрокинул напиток.       — Они считают невозможным, чтобы за исчезающими кораблями стояла группа изгоев.       Обычно Голарт не возражал, когда его принимали за идиота. Среди его товарищей-клингонов сила ума не слишком ценилась, и было полезно с точки зрения тактики, чтобы тебя посчитали глупее себя.       В иных случаях Голарту хотелось отдубасить кого-нибудь тупой ложкой т’арин’гх-фрут. Он боролся с желанием шмякнуть своим кубком по столу капитана Пайка.       Было уничтожено больше десятка клановых кораблей, его Империя с криком взывала к войне с Федерацией — они так близко подошли к тому, чтобы превратиться в марионеток какого-то неизвестного врага… а вулканцы уперлись в мысль о том, что за этим стоит организованное правительство.       Им повезло, что случился Эпсилон-1235. Потери Федерации были больше клингонских. Сейчас клингонская жажда битвы была отчасти утолена, но надолго ли?       — Я дал вам полный доступ к моргу на Эпсилоне-1235. Вы сможете опознать тела клингонов, устроивших нападение и их союзников, — он пристально посмотрел на Голарта. — И я надеюсь, что вы сможете предотвратить подобные инциденты.       — А я надеюсь, что Федерация станет лучше присматривать за своими фрахтовщиками, — проворчал Голарт.

***

      Инженеры «Фаррагута» телепортировали Голарта, его второго по старшинству — Варлоффа и шестерых охранников прямо в морг.       Он оказался прямо лицом к лицу с Серым Стражем… Новашем, как он понял, Т’Квиллок, его хранителем, и шестью вулканскими солдатами. Он больше не мог удерживать свою ярость.       — Вы даже не рассматриваете возможность того, что исчезающие корабли это работа группы изгоев! — закричал он. Ему всё равно, поймут ли они, откуда он выкопал эту информацию.       — У нас общий враг, — сказала Т’Квиллок. — В данной вспышке гнева нет нужды.       — Я не согласен! — крикнул Голарт. Разве они не испытывали хоть капли стыда и возмущения от того, что подчинялись движениям нитей их общего противника?       — Группа изгоев не смогла бы создать такую продвинутую технологию, способную полностью уничтожать целые корабли, — сказала Т’Квиллок.       Заговорил Новаш, Серый Страж:       — Искренность вашей веры не делает шансы на вероятность этой теории больше.       Так они влезли к нему в мозги… ну конечно. Голард зашипел на Серого Стража.       — Корабли исчезают как минимум уже полтора десятилетия, — рыкнул Голарт. — И обстоятельства соответствуют картине последних событий… большая бюрократическая машина не смогла бы настолько долго держать в тайне такую программу… Вулканцы… — он плюнул, —…полагают, что крупное правительство может нести ответственность за что-то внушительное… — он снова плюнул, — коллективные насекомые…       — А вы родом из кланового общества, поэтому ваша логика в этом вопросе настолько ошибочна, — сказала Т’Квиллок.       Голарт зарычал. У него возникло желание швырнуть её на какой-нибудь из соседних столов.       — Это было бы неразумно, — сказал Страж.       Вулканская охрана резко и одновременно подняла оружие. Позади Голарта защёлкали клингонские винтовки.       — Нам не о чем больше говорить, — подытожил Новаш.       Голарт не был уверен, но, кажется, ощутил что-то чуждое в своем сознании… чувство… гнева… раздражения… мысль… Здесь ничего нового…       — Пошёл вон, — прорычал он Новашу.       Вулканская спесь — худший вид спеси.       — Мы оставим вас, — сказала Т’Квиллок.       Эти двое синхронно развернулись и вышли из морга. Охранники остались.       Голарт повернулся к Варлоффу и кивнул. Молодой офицер ответил на его взгляд. Двое его людей начали обследовать все тела в морге, одно за другим, тщательно просматривая подробные записи вулканцев… Порой они жутко расстраивались из-за крошечных ПАДДов, созданных для тонких рук.       Голарт учёным не был… но был охотником. Они опознают тела всех, кто виноват в подрыве имперской власти… затем выследят их семьи и покарают их.       Они начали с клингонов, перешли к кардассианцам и, наконец, добрались до ромуланцев.       — Варлофф, — прошипел Голарт, нетерпеливо хлопнув ПАДДом по столу. — Ни одного ромуланца не взяли живым.       Варлофф распахнул глаза.       — Тогда их мозговыжиматели не допрашивали их…       Варлофф наклонил голову. Голарт почти видел, как мчатся его мысли… Варлофф взял ПАДД, и Голарт начал тщательно ощупывать тела руками, изучать глазами и носом. Охотник может быть настолько же внимательным, как ученый…       Через сорок пять минут Варлофф прошипел:       — Сэр, взгляните на это.       Он показал Голарту экран.       Голарт фыркнул:       — Признаки рубца на лице в нижней дерме у троих из них… но никаких внешних следов. У них были какие-то отметки, но их полностью свели…       Варлофф зашипел…       Голарт взял ПАДД и пролистал несколько экранов. Шрамы встречались слишком часто, чтобы принять их за боевую рану… можно даже было различить узоры — симметричные завитки… они показались знакомыми…       — Судя по рубцам, это были татуировки, — прорычал Варлофф.       — Согласен, — сказал Голарт.       Голарт много лет служил Клингонской Империи. Ему пришлось сражаться и с ромуланцами из Ромуланской Империи. И ещё он сталкивался со свободными ромуланцами как агент клингонской разведки в захолустных мирах.       …За двадцать лет он лишь однажды видел татуировки на ромуланце — и они были похожи на эти узоры. Ромуланец оказался в приюте для контрабандистов и работорговцев, которые хотели купить припасы, металл, еду, топливо… Голарт больше не встречал таких татуировок, ни на ромуланцах, ни на ком другом.       А теперь здесь было три ромуланца с отметками, которые они пытались скрыть…       — Татуировки были племенной меткой, — уверенно прошипел Варлофф.       У Голарта рот наполнился слюной. Он неожиданно почуял запах своей настоящей добычи.