Картины и кофе

      Юрий Плисейцкий был личностью неординарной. Настоящий представитель питерской богемы. Изящный, словно фарфоровая кукла, талантливый художник. Из-под его пальцев выходили действительно произведения искусства. Разве что ценителей такого искусства было ничтожно мало. Плисецкий действительно был влюблен в свое дело и отдавался этому без остатка. Редко молодого художника можно было встретить без небольшого альбома в руках и карандаша за ухом. Большинство художников месяцами ждали, когда их посетит капризная муза и подарит хоть грамм вдохновения. Но не Плисецкий. Идеи для новых картин появлялись одна за другой. Стены в небольшой квартире-студии в старом районе Санкт-Петербурга были завешаны разнообразными набросками и эскизами. На всех горизонтальных поверхностях в квартире можно было найти инструменты для рисования, возможно, если собрать их всех в одном месте, получится ассортимент небольшой художественной лавки.       — Юрочка, тебе нужен кто-то, кто будет следить за тобой, — говорил Виктор во время очередного творческого запоя парня. Тот самый Виктор Никифоров, который являлся одним из лучших фотографов города на Неве. Юра лишь отмахивался, не вслушиваясь в слова и продолжая наносить краски на холст. Виктор качал головой, тяжело вздыхал, но все равно поднимался с насиженного места и проходился по квартире, собирая грязные кружки.       Юрий Плисецкий брался почти за каждый заказ, будь то портрет на праздник, исполнение безумных желаний заказчика, роспись стен или полный полет фантазии самого художника. Поэтому когда поступило предложение расписать стены на свое усмотрение в кофейне на набережной, блондин, отбросив все дела, с головой окунулся в новую работу.       Отабек Алтын был хозяином небольшой уютной кофейни на набережной, места, где часто любила собираться молодежь почти со всего города. Небольшое помещение на полдюжины столиков, с увешанными книжными полками стенами. Место, где за большой чашкой кофе можно было почитать в спокойной атмосфере, пользовалось бешеной популярностью у тех, кто хотел насладиться приятным уединением с книгой. Мягкий, но достаточно яркий для нормально чтения, свет, мягкие диванчики или кресло мешки и тихая расслабляющая музыка, заставляла посетителей вести себя как в библиотеке. Такое место было мечтой казаха с самого детства, когда самому хотелось посетить такое заведение. И вот, спустя несколько лет упорного труда, заветная мечта ребенка была осуществлена.       В очередной раз, после закрытия, уже больше по привычке, нежели из надобности, Алтын осматривал помещение. Взгляд задумчиво скользил по выкрашенным в бежевый цвет стенам. Мысль о том, что стоило бы украсить как-то совершенно непримечательную поверхность, пришла к парню лишь в тот момент, когда глаза закрывались, а происходящее было похоже на сон. Поймав ускользающую мысль и нашарив на прикроватной тумбочке ручку, Отабек черкнул на руке небольшой крестик, в надежде вспомнить об этом утром.       К счастью, мысли о росписи стен после беспокойного сна не забылись. Придя в кофейню, первым делом Алтын на обычно белом листе написал своим размашистым почерком о том, что ищет художника, и просил, что если кто-то таковым являлся или знал такого, обратиться на кассу с информацией. Спустя неделю, ежедневник парня пестрил разнообразными именами и номерами телефонов. Спустя несколько часов поисков всевозможной информации по сети о предложенных вариантах, выбор остановился на известном в узких кругах художнике Юрии Плисецком. Несколько минут раздумий и предложение о работе, с несколькими фотографиями помещения были отправлены на рабочую почту художника.       Ответное письмо все не приходило, и Алтын уже хотел начать поиски нового, когда на пороге кофейни появился он, с небрежно убранными волосами в высокий пучок и в ярком безразмерном свитере. Казах сразу понял, кто перед ним по следу от угля на впалой бледной щеке и карандашом за ухом.       Плисецкий кивнул в качестве приветствия и вытащил из большой сумки через плечо наброски будущих рисунков на стенах помещения. Одного взгляда хватило брюнету, чтобы понять, что с выбором он не ошибся.