Секс по дружбе

Меня буквально разрывает на части от боли, чувствую себя так, словно моя голова находится между молотом и наковальней. Во рту — словно кошки нагадили, слюна, тягучая и густая, все никак не хочет сглатываться. Боль разгоняет кровь по венам, от чего мне ещё хуже. Едва слышно застонав, а скорее, захрипев, я попыталась открыть глаза и с третьей попытки мне это всё же удалось. Веки словно клеем слепили, неподъемные. Я медленно обозрела помещение, в котором нахожусь. Что-то смутно знакомое… точно! Это же прихожая «Холмов Фей»! Как я здесь оказалась?.. Последнее, что я помню — горячая решимость, с которой я проводила по венам лезвием кинжала… Я жива? Жаль. — Люси, ты очнулась! — знакомый голос. В моём поле зрения появилась взволнованное личико Леви, склонившейся надо мной. — Леви… — прокаркала я, за неимением больших вокальных возможностей. МакГарден ойкнула и встрепенулась. Она взяла со столика, стоящего рядом с диваном, на котором я лежала, стакан с какой-то жидкостью и поднесла к моим губам. — Выпей, это крововостанавливающее, Полюшка сказала, что тебя нужно им как можно чаще поить, — воскликнула девушка и я поморщилась — голова нестерпимо болела и от резких звуков взрывалась новыми приступами. — Как я здесь оказалась? — о, и голос нормальный почти! Чудо, а не зелье! — Ты не помнишь? — тихо спросила Леви и я подняла руку, глядя на место, где наносила себе раны. И следа не осталось, только кровь засохшая… — Помню, что сделала. Вырубилась я в своей ванне, а потом лишь серая хмарь, лишающая сознания и… так странно, знаешь… я слышала один голос… голос человека, которого здесь никак не может быть, — задумчиво проговорила я. — Твой Эвклиф наверху, — фыркнула МакГарден, отворачиваясь и складывая руки на груди. Обиделась?.. Точно, я ведь не рассказала ей про нас со Стингом. Значит, мне не почудилась и это не было бредом. Меня действительно нашёл Стинг. Чудно. При воспоминании о драконоборце мои глаза защипало от слёз и я поспешно тряхнула головой, отгоняя их. Он изменщик, а я шлюха… отличная пара. Тихо застонав, я с трудом села и спустила ноги с дивана. Ссохшееся, запачканное в крови платье неприятно облепило тело, и я поморщилась. — Веди меня к нему, — скомандовала я, делая рывок и поднимаясь на ноги. Это усилие едва не отправило меня обратно в серое безвременье. Однако, победа, я стою! Леви снова фыркнула и, обняв меня за талию и подставив плечо, на которое я благодарно опёрлась, повела меня к лестнице. До второго этажа два пролёта по девять ступенек в каждом. Итого, восемнадцать чёртовых ступеней и одна площадка! Никогда не думала, что мне будет так сложно подниматься по лестнице… Оказавшись в знакомом коридоре, Леви повела меня к первой же двери и хотела было открыть её, но я перехватила руку подруги, прислушиваясь. Из комнаты доносился разговор, знакомый голос Эрзы медленно, с какими-то нехорошими нотками, произнёс: — Ты думаешь, что видел её обнаженной, потому что снимал с неё одежду? Расскажи мне, о чем она мечтает. Расскажи мне, что разбивает ей сердце. От чего она без ума, от чего она плачет? Расскажи мне о её детстве. А еще, расскажи мне какую-нибудь историю о ней, в которой тебя нет. Ты видел её кожу и касался её тела. И все же, ты знаешь о ней столько же, сколько и о книге, которую ты когда-то нашел, но так никогда не удосужился открыть. Ты ничего не знаешь о Люси… — Я знаю только то, что люблю её и готов отдать за неё жизнь, — не менее знакомый баритон. Я прикусила губу и толкнула дверь, входя в комнату и облокачиваюсь плечом о дверной косяк. И тихо вздохнула, вздрагивая и невольно прижимая руки ко рту. Стинг сидел на стуле, связанный, его губы были разбиты, на шее виднелась засохшая кровь, светлые волосы испачканы ею же и слиплись. — Вы… вы что тут устроили?! — прохрипела я, бросаясь к парню, который, явно заслышав мой запах, вскинул голову и смотрел на меня потрясёнными глазами. Его губы шевелились, словно он что-то шептал. Когда я приблизилась, то смогла разобрать: — Жива, жива, — словно мантру повторял Стинг. — Слава богу, живая… — Люси! — Эрза подскочила и сжала меня в объятьях, от чего я едва не потеряла сознание снова. — Полегче, — выдавила я и Титания, широко улыбаясь, разжала хватку. — Эрза, что происходит? За что вы его… Мой голос сорвался, я не смогла договорить, а Эвклиф так и не отвёл от меня взгляда. Я упорно не смотрела ему в глаза, хотя хотелось. Хотелось прижаться к нему, снова ощутить тепло его тела… но нельзя. Нельзя. — Мы не могли быть уверены, что он не виновен, — отозвалась Скарлетт. — Он явился посреди ночи, с твоим окровавленным телом на руках. Ты уже почти не дышала. — Вот как, — прошептала я. Свобода была так близко… — Расскажи нам, что произошло, — потребовала Леви. — Я… я хотела покончить с собой. Со Стингом это никак не связано, поэтому отпустите его. Пускай уходит, — проговорила я, не глядя на парня. Но кожей я ощущала его молящий взгляд. — Но, Люси, — начала было Эрза, но я её прервала. — Я вам всё расскажу, обещаю. Только пусть он уйдёт! — взмолилась я, вцепляясь в ладонь подруги и она, сжалившись, кивнула. Зайдя за спину Эвклифа, она разрезала верёвки, Леви тоже приблизилась с пером, которым она обычно писала руны… коснувшись браслета на запястье убийцы драконов, МакГарден переписала письмена и сняла браслет. Стинг тут же вскочил на ноги и приблизился ко мне, но Эрза поймала его за плечо, оттаскивая от меня и заламывая руку. — Не смей приближаться к ней, — выкрикнула Титания, но я затрясла головой. — Не надо, пусти его! — взмолилась я, с болью глядя на исказившееся лицо Стинга. Он даже не сопротивлялся… Эрза послушалась и нехотя отпустила драконоборца. Тот выпрямился и, проведя рукой по волосам, снова посмотрел мне прямо в глаза, но я избегала его взгляда. Я смотрела куда угодно, но только не на того, кто украл моё сердце. — Люси, я… я люблю тебя. Наверное, я сказал это слишком поздно, но всё же, я хочу, чтоб ты знала: я люблю тебя, — проговорил Стинг, а моё сердце пропустило удар. — Уходи, — выдавила я, отворачиваясь к окну. — Если ты когда-нибудь… вдруг захочешь меня увидеть или… или ещё что-то… то ты всегда знаешь, где меня найти, — срывающимся голосом проговорил он и, развернувшись, пошёл к двери. Я догнала его уже у лестницы. Поймала за руку, притянула к себе и в последний раз прижалась к парню. Он, словно не веря, обхватил меня руками, и я почувствовала, что его щека, прижавшаяся к моему виску, мокрая от слёз. — Я никогда не могла перед тобой устоять, — прошептала я. — Я… полюбила тебя, Эвклиф. Но я не верю не единому твоему слову. Так что уходи. Я знаю… я всё знаю. — Что ты знаешь? — хрипло спросил Стинг, прижимая меня к себе. Он дрожал, всем телом дрожал. — Мне мерзко это проговаривать. Ещё более мерзко мне от самой себя… я знала и всё равно приехала к тебе, приехала и дала тебе ещё раз… — мои губы тряслись, так что речь звучала сбито и нервно, но, впрочем, так и было. — Я не понимаю, — прошептал он, но я уже размыкала объятья. Отойдя от него на шаг, я впервые за этот день посмотрела в его синие глаза. Столь любимые мною синие глаза, в которых сейчас чётко виднелась боль. — Ты лжёшь, как и всегда, — я покачала головой. — Я не верю не единому твоему слову, — снова повторила я и сорвалась, в который раз. — Скажи так, в последний раз. Так, как зовёшь меня, скажи… — Малышка… — выдохнул Эвклиф. — Моя маленькая, моя любимая… Люси, я люблю тебя. Если ты меня прогоняешь, я уйду. Я пообещал, что не буду приближаться к тебе… Ты только живи, слышишь? Забудь меня, если хочешь, только живи! — Если смогу… — прошептала я и, развернувшись, побежала прочь по коридору. Подальше от Стинга, подальше от своей слабости, подальше от собственных мыслей. Я не видела, куда бегу, помню, сворачивала куда-то, бежала снова, открывала какие-то двери, поднималась по лестнице. Пока не наткнулась на кого-то. Этот кто-то обнял меня за плечи, и под нос ткнулась бутылка, пахнущая терпко и сладко. Вино? — Пей, — непререкаемо донеслось до меня. Кана. — Пей и плачь. И я пила. И плакала. Навзрыд, горько, с надрывом. Кричала, билась о стену, била пустые бутылки, выламывала пальцы. А потом снова вырубилась. Очнувшись в который раз, я отметила, что нахожусь в собственной постели, что не могло не радовать. Комнату наполнял мягкий розоватый свет и я догадалась, что это закатное солнце. Ого, а ведь когда я очнулась в общежитии, было ранее утро. Чувствовала я себя подозрительно хорошо, ничего не болело. Кроме души. И похмелья не было, хотя выпила я порядочно. Легко поднявшись на ноги, я заметила на тумбочке у кровати записку. Схватив листок, я сразу же узнала знакомый почерк Леви. «Привет! Как почувствуешь себя лучше — приходи в гильдию, обязательно! У меня есть для тебя сюрприз, у всех нас! Любим, Леви, Эрза, Кана. PS: на кухне — завтрак/обед/ужин (нужное подчеркнуть) ». Я улыбнулась. Мои девчонки… Покачав головой, я решила первым делом сходить в душ. Уже войдя в ванную, я вдруг вспомнила, что именно делала тут в последний раз и поморщилась. Я ожидала увидеть ванну, наполненную кровавой водой, но нет. Было пусто и чисто. Не иначе, как девочки постарались… Выкупавшись, я пошла на кухню, где и обнаружила обещанный ужин, состоящий из бутылки вина, нескольких клубничных пирожных и овощной запеканки. Догадаться, кто из девочек внёс какую лепту было несложно и я хихикнула. Мой взгляд упал на ножи, стоящие в подставке. На мгновение я задумалась о том, чтоб повторить то, что сделала. Закончить начатое. Но я тут же себя одёрнула. Они все спасали меня не затем, чтоб я в первый же вечер вновь покончила с собой. Это слишком уж неблагодарно… Поэтому, съев половину запеканки и одно пирожное, я вернулась в спальню и растянулась на кровати. После душа я так и не оделась, так что приятный прохладный ветерок из открытого окна приятно обдавал моё нагое тело. Солнце давно уже зашло, и на Магнолию опускался нежный летний вечер, кутая город в своей тёмной вуали. Я перевернулась на бок и почувствовала, как что-то подо мной зашуршало и к коже прилип глянец. Вздрогнув, я вытащила из-под себя последний выпуск «Волшебника». На обложке огромными буквами было написано название главной статьи выпуска «Король и Королева Саблезуба снова вместе?!», прямо посреди красивой фотографии Стинга, глядящего прямо в объектив со своей обычной нахальной усмешкой. Блондин прижимал к себе презрительно щурящуюся Минерву с надменной улыбочкой на губах. На картинно отставленной в сторону ладони «тигрицы» блестело надетое на палец обручальное кольцо.