Операция "Спасение". То, с чем могут справиться лишь дети!

      Ослепительный свет луны за секунду сменился ласковой темнотой. Повелителю теней это очень даже нравилось, может быть смерть не так уж и плоха. В этой прохладной тьме он сможет спать столько, сколько пожелает. Истинное наслаждение. Может именно это и есть его спокойная жизнь? Звучит, конечно, бредово, но здесь на него никто не орет, не заставляет что-то делать, не пророчит судьбу гениального стратега с хорошим будущим. Так стоит ли открывать глаза?       — Шикадай!       Нара удивленно распахнул глаза и увидел нависшее над ним лицо Йодо. Куноичи трясла его как сумасшедшая, даже когда увидела, что парень открыл глаза.       — Черт тебя дери, Нара!       Шикадай поморщился и хотел уже встать на ноги, но упал навзничь. Все тело жгло адским огнем. Кое-как приподняв голову, он увидел ребят, столпившихся рядом с ними, а за их спинами…       — Шикадай Нара, что мы тебе говорили об использовании запрещенных свитков?       Этот грозный и требовательный голос он узнает всегда и везде. Мама пробиралась к нему через толпу, грозя скорой расправой. Отец пытался сдержать ее, но получалось откровенно плохо.       — Что все это значит? — пораженно прошептала Сарада, находясь в объятиях матери. Сакура сдавила девушку так сильно, что ничего, кроме шепота, не выходило.       — Я успел вас заключить в генджутсу прямо перед отправкой, — ответил Саске, ласково поглаживая дочь по волосам, — хорошо, что я был рядом, а то натворили бы дел.       — То есть вы хотите сказать, что мы никогда не видели Асуму-сенсея и остальных? — спросила недоверчиво Чоу-Чоу, глядя прямо в глаза Чоуджи.       — Вы видели их нашими глазами, золотце, — ласково ответил ей Чоджи, радуясь, что больше не стоит переживать за дочь.       Шикадай оглядывал всех, а мысли не успевали задержаться и на пару секунд в его гениальной голове: вот Наруто дает слабый подзатыльник сыну, а потом улыбается во все тридцать два зуба, Хината что-то тихо нашептывает Химавари, а девочка усиленно кивает своей головкой в знак согласия; Ино, пожалуй, слишком сурово отчитывает Иноджина, из-за чего тот слегка морщится, хотя куноичи едва не плачет от радости, что сын так старался ради нее, но приходится сдерживаться, чтобы не потерять образ требовательной матери, а Сай улыбается самой добродушной своей улыбкой, не зло пожурив сына за плохие знания в области истории шиноби; а вот Сакура то ругает дочь, крепко сжимая в объятьях, то переводит свое внимание на мужа, заботясь о его состоянии после такого мощного генджутсу; семейство Акимичи, за исключением Каруи, которая бережно следит за своей фигурой, поедали любимые чипсы, обсуждая привидевшиеся сладости из столицы страны Огня; чуть поодаль стоят Рок Ли и Метал Ли, обнимаясь и плача, а в противоположной им стороне команда из Суны, оглядывая счастливые семьи и не зная, куда себя деть.       — Не стойте в стороне, ребята, — задорно крикнула Темари команде из Суны, — вам знатно прилетит от Гаары, когда он узнает о случившимся.       Йодо, Шинки и Арай одновременно скривились, представляя сцену наказания от Казекаге: Шинки могут лишить его любимых тренировок на месяц, Йодо останется без наушников последней модели, которые отчим обещал ей подарить на день рождения, а Арай отправится в школу, чтобы заменить приболевшего учителя, и окунется в настоящий ад из крика и гама маленьких детей. Гаара точно знал, как лучше воздействовать на своих детей, не проявляя излишнюю жестокость.       На полянке царила идиллия, один Шикадай все никак не хотел поверить в случившееся. Он не умер. Эта мысль крутилась в его голове, делая младшего Нару немного счастливее. И все же…       — Идем, нам нужно поговорить.       Юный Нара еще никогда не видел Шикамару таким разозленным, будто бы отец презирает сына не столь за то, что он осмелился сделать что-то запрещенной, а за то, что провалился. Это задание было его первым шагом в качестве капитана команды. И что он натворил? Если бы они воспользовались свитком, то погибли бы.       Шикадай стыдливо взглянул в глаза своего отца и увидел там горечь.       — Сын, ты хоть понимаешь, что мог бы натворить? — грозно начал Шикамару, но продолжил уже с беспокойством в голосе, — что бы стало с Тем… хм, твоей матерью, если бы ты не вернулся?       — Да, я знаю…       — Ни черта ты не знаешь! — воскликнул Шикамару и ударил кулаком по дереву.       Все голоса на полянке разом замолкли, обнажив тишину уединенного места. Лишь вдалеке слышались звуки оживленного города, но здесь они казались чем-то нереальным, пришедшим из другого мира.       — Шикамару, — попыталась осадить мужа Темари, но ближе к нему подходить не стала.       Старший Нара взглядом попросил ее не вмешиваться. Он просто обязан научить сына.       — Пошли, — хрипловатым голосом сказал он сыну, указывая направо.       Шикадай совершенно ошалелым взглядом посмотрел на отца. Громко кричать, ругаться и распускать руки. Это явно не было излюбленными методами воспитания Шикамару. Теперь Шикадай даже не знал, чего ожидать, возможно, его ждет телесное наказание или даже изгнание из деревни. Приютят ли его дяди? Или Шикамару сумеет настоять на том, что он не сможет обосноваться ни в какой деревне. Все таки у него есть власть, которую он может реализовать.       За этими размышлениями Шикадай проследовал за своим отцом, который привел его к маленькому озеру, освещаемому лишь светом луны. Довольно романтичное место, если не брать в расчет то, что Шикадай думает только о предстоящей экзекуции.       Подросток стыдливо поднял глаза на отца, но не успел отреагировать на его движения, оказавшись в крепких объятьях.       — Ты бы знал, как я переживал, когда увидел, что ни тебя, ни свитка нет дома.       Шикадай только сейчас заметил, что Шикамару до сих пор в костюме. Наверное, мама как всегда забыла сумочку на прикроватной тумбочке, и отец забежал забрать ее. Волосы Шикамару выбиваются из хвостика. Он очень спешил остановить сына от предстоящего проступка. Это была лишь догадка, но Шикадай растрогался от этой теории, попытался мужественно сдержать слезы, но в носу щипало, а обстановка была более чем к этому располагающая.       — Только не реви, Шикадай, — посмеиваясь, сказал Шикамару, — ты же ниндзя.       Юный Нара издал короткий смешок и вытер капельки слез, скопившиеся в уголках глаз, рукавом. Шикамару отпустил сына и неловко похлопал его по плечу. Такая нежность не была в привычке, хотя Темари, порой, растрогавшись, заключала сына и мужа в объятья, но они были тяжелыми и чересчур крепкими, женщина вкладывала в них всю свою силу.       Шикамару огляделся вокруг в поисках места, куда можно присесть, и, увидев поваленное дерево, указал сыну на него.       — Знаешь, когда я был приблизительно твоего возраста, у меня была одна миссия.       Шикамару сбился с повествования, не зная, как лучше продолжить это недо-наставление. Он слишком хорошо помнил свои эмоции в тот момент: абсолютная тоска и отчаяние поглотили его тогда, грусть и обида разрывали его сердце. Ему было сложно тогда выстоять, войти в привычную колею. А теперь такая же ситуация у его сына, и нужно что-то сказать, как-то поддержать его, но слова будто бы не хотят произноситься.       Справившись с заминкой, Нара продолжил:       — Я возглавил миссию по спасению своего товарища. Я только-только вошел в ранг чунина, поэтому даже не представлял, что это такое. А в подчинение взял тогда сопляков-генинов, единственных свободных и единственных готовых отправиться на такую сложную и опасную миссию. Разумеется, мы провалили ее. Я провалился. Как лидер и капитан, как друг. Чоуджи и Неджи были на грани смерти, Киба и Наруто прибыли в госпитали с большими травмами. Саске оказался у Орочимару.       Шикамару осекся. Шикадай взглянул на своего отца с большим изумлением. Он никогда не слышал этой истории и никогда не видел своего отца в таком подавленном состоянии. Обычно непоколебимый отец был слаб сейчас, и это пугало больше, чем вражеские армии.       Перед глазами Шикамару вставали сцены боев, то, как он оставлял своих сокомандников позади. И то, как он прибыл впервые в больницу после разговора с отцом, в самые первые дни посещений. Тяжелее всего было видеть своего лучшего друга, похудевшего и осунувшегося. Он напоминал ему тогда мальчишку десятилетнего из одной деревни, которую они посещали с отцом. Деревня была в кризисном положении, и жители голодали уже больше месяца. Тогда ему показалось это страшным зрелищем. Но то, в каком состоянии оказались его друзья, было в сто крат хуже, потому что он осознавал, что был виной этому.       — Я был никудышным капитаном, — продолжил Шикамару, — так мне и сказал мой отец. Но еще он сказал, что я не должен этого повторить. Ты понимаешь, о чем я говорю?       Шикадай вздрогнул и слишком поспешно кивнул. Он быстро посмотрел в глаза отца, и тут же отвел взгляд.       — Они не захотят, чтобы я был их капитаном вновь.       Шикамару строго взглянул на своего сына; так, что второй съежился под его взглядом. И отвесил подзатыльник в лучших традициях своей своенравной жены. А потом так же ослепительно улыбнулся.       — Твои товарищи пошли за тобой, прошли весь этот путь с тобой от начала и до конца. Как капитан ты должен больше всех верить в их верность и лояльность.       И после этой фразы будто бы все замолкло. Настала успокаивающая тишина, лишь ветер шелестел листьями. На секунду Шикадая привлекло именно это, а потом началось осмысление сказанных слов. Все они сложились в какую-то мозаику, становившуюся с каждым мигом все понятнее.       Ведь никто из ребят не отказался пойти, ведь никто из них не передумал. Ведь все они окружили его тогда на поляне, ожидая его инструкций. Ведь все они были с ним в момент смертельной опасности. Из этих «ведь» набралась целая аргументационная база, перекрывавшая все его слабости.       — Твой страх переборешь с помощью друзей, — резюмировал Шикамару и весело подмигнул.       Шикадай искренне улыбнулся и поднял голову на небо. Там не было облаков, которые ему так нравились, но, наверное, первый человек из их клана подумал, что звезды даже лучше.