Связывающие нас сети

Лэнс, конечно же, не планировал быть загнанным в угол темного переулка кучкой грязных мужиков, но вот он тут. Они медленно кружат вокруг него, как стайка одичавших дворняг, блокируя все доступные выходы. Потому Лэнс распрямляет плечи и привлекает внимание того оборванца, что стоит ближе всего, смаргивая капли дождя с глаз. — Что? Это вечеринка? — Я люблю вечеринки, — хрипло смеется тот, слишком сильно растягивая губы в кривой улыбке, и делает маленький шаг в сторону «жертвы». — Как забавно! Я тоже, — Лэнс борется с желанием сделать соответствующий шаг назад и, наоборот, смотрит на обидчика убийственным взглядом. — Ты случаем не пиньята? Я бы с радостью выбил из тебя все дерьмо. — Эй, — парень с какой-то обидой, к которой примешивается раздражение, тычет в него пальцем. — Мы пытаемся быть дружелюбными, — оставшиеся три отморозка приближаются на несколько дюймов, сверкая отвратительными улыбками, и Лэнс шныряет между ними глазами, практически вынуждая тех сделать первый шаг. «Только дайте мне повод», — думает он, когда первый парень намеренно лезет в карман толстовки. — Но если ты продолжишь в том же духе, дружелюбием тут не обойдется. Лэнс следит за отблеском металла появившегося на свет ножа, медленно осматривает представшую картину и преувеличено громко вздыхает: — Я безумно дружелюбный, но у меня запланировано кое-что очень важное на вечер, — они все как один делают шаг вперед, и мышцы Лэнса с готовностью напрягаются. — Поэтому, если вы не возражаете, я пойду. Он едва отрывает подошву кед от земли, когда лидер группы быстрым движением заносит нож под его подбородок. — Я так не думаю, красавчик. Лэнс чувствует покалывающее раздражение прямо под кожей, но игнорирует его и направляет острый взгляд аккурат на противника: — Ты считаешь меня красивым? — Заткнись, — огрызается тот, и остальные, расслабившись, подбираются ближе. — А теперь отдавай свой рюкзак. — А что случилось с дружелюбием? — Лэнс пытается держать шутливый тон голоса, но раздражение нарастало с каждой секундой. Нож немного сильнее надавливает на нежную кожу, и он чувствует первый порез, легший под шею. — Ну, тогда, — вздыхает он, смиренно хватаясь за лямку рюкзака. — Раз такое дело. Прежде, чем кто-либо из присутствующих сможет отреагировать, Лэнс широко перебрасывает рюкзак у себя над головой и затягивает ремень на шее главаря. Он тяжело тащит обе лямки в разные стороны, ударом локтя по лицу выбивая жалкое подобие ножа из рук несостоявшегося грабителя. Он разворачивает парня кругом, прижимая его к своей груди. Тот давится хрипами, пока рюкзак пересекает воздушный поток в легкие, и отчаянно скребется ногтями по лямкам, впечатывающимся в горло. Лэнс усмехается над его ухом и сжимает ремни крепче, награждая свои уши еще одним болезненным стоном. — А теперь, — Лэнс делает шаг вперед, с какой-то радостью отмечая, как все шарахаются, спотыкаясь о свои ноги. — В случае, если вы не хотите смотреть, как вашему приятелю ломают шею самым унизительным способом, я предлагаю вам просто позволить мне уйти, — на уровне его груди раздается влажное бульканье, когда парень пытается забраться пальцами под края лямок и силится что-то выдавить. — Что-что? — Лэнс наклоняет голову, будто прислушиваясь к его хрипам, и стоны становятся громче. — А-а-а, хорошо, я передам им. Ваш приятель говорит, что вы еще должны сдать оружие. Знаете, в знак благодарности за то, что я не вытер вашими лицами этот неприятный переулок, — он ярко улыбается и преодолевает еще один фут. Кучка грабителей оглушенно стоят столбом в течение нескольких секунд. Их глаза направлены на лидера группы, чье лицо покрывается впечатляющим оттенком красного. Так продолжается, пока один из разбойников не собирает свои мысли воедино и вытаскивает нож из кармана, оборачиваясь на своих друзей. — Что мы делаем? Нас четверо, а он один! — дико жестикулирует он по направлению Лэнса. — Давайте надерем этому уебку задницу! — Ух, да ничего себе, ты великий математик! — присвистывает Лэнс, симулируя впечатление. — Но я правда хотел, чтобы вы… — остальные два парня вытаскивают свое оружие, один из которых достает маленький черный пистолет из-за пояса штанов и направляет его в лицо Лэнса, заставив того оборвать фразу. Лэнс вздыхает — долго и устало — и качает головой: — А я-то думал, что у вас еще завалялись остатки мозгов в ваших глупых головах, — он сжимает лямки рюкзака одной рукой и второй тянется к заднему карману джинс, где припрятан небольшой нож. — Но раз так. Менее, чем за секунду, он молниеносно отправляет острый предмет в лоб державшего пистолет парня. Огнестрельное оружие летит по воздуху и отправляется на второй этаж соседнего многоквартирного дома. Три идиота взглядом провожают его маршрут, тем самым преподнося Лэнсу прекрасную возможность на выпад. Он хватает парня, что стоит слева от него, за горсть волос, чтобы впечатать его лицо в физиономию лидера, но вдруг того из его рук вырывает неведомая сила. Лэнс позволяет своему вниманию отвлечься в сторону нового гостя. Расположившись в буквальном смысле на вертикальной стене, фигура смотрит на трех парней, которые со стоном падают наземь, и с легким сальто приземляется на пол. Лэнс смеется себе под нос, узнав своего рыцаря в не очень блестящих доспехах, и ослабляет хватку на горле лидера, которого по-прежнему прижимает к груди. «Ну», — думает он, когда ухмылка находит его губы. — «Будет весело». Бывший разбойник в его руках припадочно хватает ртом воздух, освободившись от смертельных объятий, и смотрит на него с отвратительной злобой в глазах. У него нет оружия, конечно, но это не мешает мужчине нырнуть вперед и потянуться к горлу Лэнса. Парень даже не дергается от предсказуемого нападения и лениво откидывается на стену, сложив на груди руки, и смотрит на этот шедевр. Преступник внезапно останавливается, запнувшись в нескольких сантиметрах от лица противника, и Лэнс сопротивляется желанию хихикнуть при виде растерянного взгляда. Вместо этого он поднимает руку и вяло машет пальцами, прежде чем мужчину утягивают назад, и он падает к ногам человека в маске. Один из трех неудачников уже валяется в грязной луже, явно потеряв сознание, а двое других, отпихивая друг друга, пытаются выбраться из этой жопонадираловки, свидетелем которой Лэнс (к сожалению) стать не успел. Паучок внутренне подготавливает себя, когда последний из группы бежит на него с ножом. Он хватает парня за затылок и одновременно бьет его в икры, сопровождая это красивым, воздушным сальто, который со свистом выбивает воздух из груди нападавшего. Он размашисто бьет второго в голову, вовремя нокаутировав бедолагу, чтобы потянуться за воротом рубашки третьего и буквально по дуге вписать его лицом в кирпичную стену. Еле живой паренек падает с драматическим стуком, и Паучок обходит его, поднимая над головой руку, чтобы заслониться от дождевого напора. Последний из связки, лидер, подтягивается и с трудом встает на ноги, шатаясь так, будто может упасть в любую секунду. У супергероя уходит один точный удар в нос, чтобы отключить этого парня, но Паучок ловит его за рубаху и тянет бесчувственное тело в воздух, чтобы презрительно усмехнуться в лицо. «Усмехнуться?». — Секундочку, — вслух говорит Лэнс. «Он без маски?». Паучок, кажется, осознает свою оплошность в тот же момент и быстро бросает лидера, упавшего на асфальт, как мешок картошки, чтобы взобраться по стене и исчезнуть в тени в считанные секунды. — Эй! — Лэнс шагает вперед, прикрывая глаза от непогоды, и вглядывается в сторону крыши. — Разве это немного не грубо — расставаться с таким красивым парнем, как я, даже не попрощавшись? — в ответ он получает только звенящую тишину, шипение дождя заполняет пространство опустевшего переулка. Он оглядывает тела, разбросанные по периметру, и, тяжело вздохнув, резко взмахивает руками. — И ты просто оставишь меня с этим бардаком? Раздается тихий, жужжащий звук шестеренок, когда фигура появляется в периферийном зрении Лэнса. Он оборачивается и видит Паучка, который, теперь в маске, свисает вниз головой с крыши, вода стучит о его костюм, отбиваясь от спандекса. — Мог бы и помочь мне, — похоже, что он раздражен, но Лэнс все прекрасно понимает: он замечает небольшую улыбку, которую, он знает, Паучок не может подавить. — Я уже знаю, что ты можешь сражаться. Человек-рюкзак — тому доказательство. Так что нет смысла вести себя как девица в бедственном положении. — Во-первых, «человек-рюкзак»? — насмешливо спрашивает он с лукавой улыбкой, которая весьма искусно проигнорирована его новоявленным спасителем. — Во-вторых, если бы я помог, то не смог бы глазеть на тебя все это время, — Лэнс игриво шевелит бровями, и, даже с маской на лице, он знает, что супергерой закатил глаза. Он шагает вперед, небрежно засовывая руки в карманы, чтобы защитить руки от укусов холодной погоды, и драматически понижает голос: — В-третьих, Паучок, твоя задница выглядит просто потрясно в этом спандексе. Хороший выбор тканей. Из-под маски разносится возмущенный и недоверчивый вздох. — Я только что спас твой зад, — Паучок наклоняет голову — движение немного непонятное, когда он висит вверх тормашками, но Лэнс больше зациклен на маленькой капельке воды, что цепляется за кончик его носа, на самом волоске от неизбежного падения. — Небольшое спасибо было бы неплохо. Лэнс драматически кланяется, заводя одну руку за спину, а другую прижимая к груди. — О, храбрый Человек-паук! — слышится еще одно громкое, раздраженное фырканье у него над головой, но парень продолжает, приподняв голову, чтобы краем глаза видеть лицо, скрытое маской. — Ты спас меня, и за это я обязан тебе своей жизнью… — Ты невероятен, — Паучок качает головой, когда Лэнс с ухмылкой выпрямляется. Он пожимает плечами и преодолевает несколько сантиметров длиною в шаг. — Мне уже говорили. Между ними оседает тишина, когда слова Лэнса зависают в воздухе. Их окружает гул машин с главной улицы, который смешивается с мягким постукиванием дождя, что по-прежнему настаивает на своем присутствии. Лэнс холодный и промокший, но он чувствует горячее дыхание, исходящее из-под маски Паучка, и оно тепло опаляет его щеку. И он… не хочет уходить. Пока что нет. — Как ты меня нашел, кстати? — нахмурившись, спрашивает Лэнс, его глаза мягче и в них меньше насмешки, чем было пару секунд назад. Кит замирает и ищет ответ, который был бы хоть каплю таким же остроумным, как на его месте придумал бы Лэнс. — Я… был в районе. — О, серьезно? Потому что это выглядит так, будто ты меня преследуешь, — его брови лукаво дергаются жестом, который Кит (к сожалению) знает слишком хорошо. — Неправда! — Лэнс лающе смеется, обрезая протесты Кита, и поднимает голову, чтобы оказаться на уровне его глаз. Кит фыркает и, поблагодарив Бога, что красная маска скрывает покрасневшие обжигающим румянцем скулы, продолжает: — Думай как знаешь. Я ухожу, — он на несколько сантиметров подтягивается вверх на паутине, и Лэнс вскидывает голову, протягивая руку, чтобы остановить его: — Подожди, — его пальцы лишь едва цепляются за ткань на плече Кита, и, хоть он с легкостью может отцепить от себя чужую руку, парень опускается на уровень глаз Лэнса. — Я даже не поблагодарил тебя. Края, в которые обычно заключены его слова, стерлись, сменившись искренностью, которая Киту не знакома. Тем более что от Лэнса. Этот тон полностью застает его врасплох, и он глупо смотрит на парня, чьи черты лица так же красивы даже в перевернутом состоянии. Он не может ничего сказать — вернее он не знает, что сказать, — поэтому просто наблюдает за взглядом Лэнса, который прослеживает изгибы его лица, скрытые узкой маской. — Можно? — тяжелая пауза. — Отблагодарить тебя? У Кита уходит меньше секунды, чтобы понять значение этих слов. Их лица теперь почему-то незначительно ближе, чем были раньше, и от этого что-то неуверенно колеблется у него в груди. — Подожди. Он говорит это, но не намерен останавливаться. И они оба знают это. Робко и нежно, Лэнс поднимает руки, чтобы осторожно опустить пальцы на его горло, где, Кит уверен, можно почувствовать его шальной пульс. Его движения медленные, невероятно тягучие, и оттягивающие к земле чувства в груди Кита практически превращаются в болезненные, когда маска наконец-то стянута с его подбородка. Закоченевшие костяшки Лэнса проводят по его губам, когда он тащит ткань мимо его губ и носа, голубые глаза сканируют каждый доступный миллиметр голой кожи, которая раскрывается их взору. Кит солгал бы, если бы сказал, что его губы не ловят кайф от этого контакта, но что-то подсказывает ему, что Лэнс и так это знает. Его пальцы невесомо кружат над нежной кожицей губ, когда они скользят обратно к челюсти. Дыхание Кита тяжелеет, рваное сердцебиение стучит в грудной клетке, и даже вздохи Лэнса, кажется, замирают в безумном ожидании. Он должен остановить его, верно? Он не должен позволять ему наклоняться так близко? Это опасно. Кит осознает возможный риск, и Лэнс, должно быть, тоже. Они не должны этого делать. Они должны прекратить. Они продолжают. Мягко. Гораздо мягче, чем представлял себе Кит. Он придумывал множество различных сценариев поздно вечером, когда чувства брали над ним верх и забредали в те места, которые он должен был игнорировать. Их движения набирали гораздо больше страсти, становились все более отчаянными. Хотя Кит не сказал бы, что он разочарован мягкими прикосновениями потрескавшихся губ Лэнса или землянистым привкусом дождевой воды, что перекатывался у него по языку. Особенно когда Лэнс скользнул рукой по его шее, чтобы схватить волосы на затылке. Он позволил Лэнсу наклонить его челюсть немного в сторону и на доли секунды углубить поцелуй, доли, которые он смаковал, пока рациональное полушарие его мозга не заголосило о тысяче вариантов, что может пойти не так. И он отстраняется. Не достаточно, чтобы полностью отдалиться друг от друга, но достаточно, чтобы Лэнс заметил. Конечно, он не отпускает его так легко и слегка ловит его нижнюю губу зубами, настойчиво оттягивает ее, едва вытягивая тихий стон из груди Кита. Когда он наконец-то выпускает его, прижав нос к подбородку Кита, Лэнс медленно закатывает его маску по губам и шее с нежным, воздушным смехом. Каждое движение целенаправленно медленное, как будто он хочет продлить агонию как можно дольше, но ничто не может остановить неизбежное. В конце концов маска оказывается на своем месте, и Лэнс отклоняется назад, чтобы продемонстрировать смелую ухмылку, которая наполовину безумная и частично самодовольная. Он пальцами скользит по чувствительной коже на чужой шее, чтобы оставить Кита с болезненным стремлением к большему. Прежде чем он сможет насытить это невероятно глупое желание и прежде, чем Лэнс сможет сделать не менее идиотский комментарий, который разрушит все решения, Кит уходит, вытягивая себя на паутинах подальше от грязных переулков. Он оказывается на крышах домов в течение нескольких секунд, оставив Лэнса смотреть ему вслед недоверчивым взглядом, отштукатуренным на его лице. Он искренне надеется услышать колкое замечание вслед, которое он так привык слышать от Лэнса, но позади лишь тишина. Он только смеется, тихо и под нос, прежде чем провести рукой по влажным волосам. Кит слышит мокрый стук подошв по залуженному асфальту, наблюдая за его спиной, сердцебиение наконец-то снижается до нормальной скорости, и он продолжает следить, даже когда фигура скрывается за углом, оказываясь вне поле зрения. Наступает момент, когда он понимает, что пора идти домой, вернуться к себе и сесть за домашнее задание — как все нормальные люди, — вместо того чтобы стоять под завесой из ливня на крыше, в доме под которой он даже не живет. Хотя трудно вести себя нормально, когда твоя жизнь такая же ненормальная, как у него.