Секрет

Эдмунд прощает Лу её ребячество далеко не потому, что она его сестра, но потому, что она всегда была такой, и он до безумия рад, что некоторые вещи ни на йоту не меняются, и что Люси входит в их число. Люси хочет быть похожей на Сьюзен, но то, что у неё это не получается, — уже хорошо. В отличие от своей сестры Люси гибкая. Она умеет искать хорошее во всем: в слезящихся глазах, в своем надломленном сердце и даже в долгой разлуке. Люси разрывается надвое, но живет. Неуклюжими рывками, правда, но живет и радуется чужому счастью; каким-то странным образом быть счастливее всех у неё получается лучше всего. Эдмунд привык, что Сью и Питера нет рядом, и старается следить за всем настолько, что готов драконом стеречь младшую сестренку. Только Люси в этом уже не нуждается и давно не раздирает коленки в мясо, гоняясь за светлячками уж затемно. Она надевает свое синее ситцевое платье и Эдмунд почти готов позабыть даже о своей треклятой работе, на которой он вколачивает двадцать четыре на семь. Приталенное, с плиссированной юбкой, выделяющее скромную грудь и плавно приподнимающиеся белоснежные бедра в лайкровых колготках. От неё пахнет дурманящим ароматом Carven, с таким трудом выбитым матерью в парфюмерном магазине по скидке, а на желанных губах застывает неуверенная детская улыбка. Эдмунд хочет целовать это родное лицо и в сердцах размазывать розовую помаду по щеке, но чувствует, что добром это не кончится. "Любимая дочь своего отца..." И тогда он вспоминает. Легкие, простые улыбки, стук туфелек о вымощенную брусчатку на площади Кэр-Паравель и её танцы в дремучем лесу перед костром. Раньше Люси любила сидеть под старым дубом, разговаривать с дриадами и читать старые нарнийские сказки; ранним утром её силуэт по-королевски орошался позолоченными солнечными лучами. А он украдкой любил наблюдать за ней, натачивать лезвие клинка до острого и, заглядываясь, иногда оставлять порезы на руках. Глубокие и невозможно пустячные. Как последние дни уходящего лета... Когда Эдмунд обнимает Лу, её запах вскруживает ему голову. Её губы должны по-прежнему отдавать сладостями и ягодами, тело — пахнуть топленым молоком, а растрепанные каштановые волосы — свежескошенной на рассвете травой. Лу пахнет Нарнией, она её часть, и Эд бы осмелился сказать, что самая лучшая. Тогда Эдмунд говорит ей, что она очаровательна, и Лу смущенно хихикает в ответ, чтобы доказать обратное, но это не помогает: смеется она приятно и звонко. Люси — его вино из одуванчиков, и даже если об этом узнают, это ни для кого не станет открытием.