Малышка Гробовщика.

Холод. Ночной Лондон погрузился в тишину, будто омертвев, и лишь фырканье лошадей под навесами показывало - тут есть жизнь. Морозный воздух ударял в нос и колол щёки каждому, кто выходил из тёплого дома. Ветра не было, что позволяло хлопьям снега свободно падать. Все порядочные жители сидят по домам, будь то богатые и не очень. Свет домов напротив притягивает взгляд, а маленькие огоньки горящих окон источают тепло и уют. Вдруг, на занесенной снегом дороге, появился мужчина. Ничем не примечательный. Словно у человека в футляре, у него был высоко поднят воротник, скрывая лицо. Все, что было видно и очень выделялось - это его золотые глаза, слегка прикрытые, но от этого не менее притягательные, и, вместе с тем, холодные. В руках он нёс небольшой свёрток, который иногда дергался и ворочался, проявляя свое недовольство. Пройдя до конца улицы перед ними предстало черное здание со старой и потёртой табличкой "Undertaker ", которая уже успела покрыться снегом, и казалось, будто она вот-вот рухнет. Немного посмотрев на вывеску, мужчина положил свёрток возле двери и постучался. - Ну вот и всё, моя дорогая, пора прощаться... - на этих словах он улыбнулся, обнажая острые как игла клыки. За дверью лавки послышались шаги и тихое хихиканье. – До встречи в будущем, миледи. – загадочный незнакомец испарился, не оставив ни единого следа после себя, кроме золотого кольца печати с гравировкой буквы "S". – Кто там? Хи-хи. - Дверь отворилась седовласым мужчиной. – И что это у нас такое? Кто-то сделал мне подарок перед Рождеством? Интересно, интересно. Никого не увидев, хозяин лавки забрал свёрток в лавку, закрыв за собой дверь. Как выяснилось, свёрток, живой. Атмосфера в лавке Гробовщика была мрачной - всюду гробы, венки, много пыли и паутины, словно она была заброшенной. Даже зелёные стены - и те были в пыли, превращаясь в тёмно-оливковые. Посередине зала стояли два гроба - большой и поменьше, изображавшие собой стол и стул. Сев за "стол", мужчина положил перед собой свёрток, став его разворачивать. – Хи-хи, ну надо же, мне подкинули ребёнка, хи-хи... – из под седой чёлки блестнули ярко-зелёные глаза. – Скажи, что мне с тобой делать, м? Малышка ничего не ответила, а только звонко чихнула. – Какая ты забавная, и, кажется, не капризная, хи-хи. Хочешь остаться со мной, маленькая жница? Всё это время девочка сидела и смотрела на "дядю" своими глазками, рассматривая его. - Хи-хи, молчание - знак согласия. Хорошо, как тебя будут звать? Аврора? Элизабет? Сьюзи? Мне нравится Аврора. Зеленоглазая закапризничала, смешно заморщив носиком. С губ Гробовщика сорвался смешок. – А что насчёт Анны? Достаточно популярное имя в России, хи-хи. Ничего не ответив на это, и посчитав сиё занятие слишком скучным, "свёрток" стал хватать Гробовщика за волосы, периодически их дёргая. – Что ж, на том и порешили. С этого момента твоё имя Анна. – мужчина ткнул в щёку девочки длинным ногтем и подхватил ту на руки, пошёл вглубь помещения. Поговорим о самом найдёныше. Выглядела девочка как обычный двухлетний ребёнок. Пухленькие розовые губки, головка покрытая крупными кудрями, как у ангела. Но было в этом ребёнке кое-что необычное. Глаза малышки были жёлто-зелёного цвета. Настолько яркие, что казалось, будто если она будет в темноте, эти глаза будут светиться. В целом, девочка была очень даже симпатичной. – Время позднее, мне кажется, кому-то пора спать, хи-хи. – На слове "спать" бровки Ани нахмурились, а сама девочка уже была готова поднять крик на всю комнату, в которую они с Гробовщиком пришли. – Чшшшш, не поднимай шум, соседи подумают еще что я детей мучаю, хи-хи. Старый жнец посадил Ани на стол, а сам взял свой сменный балахон и постелил в детский гробик, положив туда девочку и укрыв её импровизированным одеялом в виде большого куска черной ткани, который, видимо, остался от обивки для очередного гроба. – Хи-хи, спокойной ночи, моя маленькая леди. – сев рядом с девочкой, Гробовщик достал кольцо, которое было вместе с ней, и, рассмотрев улыбнулся. Следя за колыхающимся пламенем свечи, малышка задремала, а вскоре и заснула. – Ты принесёшь мне много веселья, девчушка, хи-хи. – Глаза жнеца продолжали рассматривать кольцо, которое позже было убрато в бездомный карман балахона.