Разговор по душам

Прекрасный и поражающий своей роскошью дом богов – Асгард – сиял в лучах заходящего солнца. Золотые стены дворца отражали яркие лучи, ослепляя жителей дивного града. Задорные зайчики, рождённые солнцем и блестящей поверхностью златых стен, без стеснения гуляли по лицам асгардцев, по роскошной листве могучих деревьев в царском саду, по грандиозным статуям асов, нашедших свой покой в Вальхалле, по сияющему Радужному мосту, добегая до стража небесного города. Ничто не мешало этим озорникам весело перебегать с одной своей жертвы на другую, заставляя охваченный тяжёлым горем город богов сверкать ещё ярче. Только эти маленькие частички солнца были сейчас счастливы в огромном золотом городе, в котором всё было прекрасно, просторно и величественно. Даже темницы и тюрьмы. В городе царствовал гнетущий настрой, даже воздух был плотным и порой вязким. Виной тому являлась мрачная атмосфера в царской семье: младший сын Одина оказался предателем. Уже во второй раз. Нет, он не пытался снова захватить трон, воспользовавшись слабостью царя – Сном Одина. В этот раз всё было намного хуже, по крайней мере так думали Один и Тор: Локи заключил союз с Таносом и пытался захватить Землю с помощью армии Читаури. Один готов был простить Локи его прошлую «шалость», но никак не захват целой планеты. Тор любил своего брата и, даже после попытки Локи убить его, Тора, с помощью Разрушителя, верил, что сможет вернуть его. До того, как тот напал на дорогой громовержцу мир. Сейчас глаза блондина метали молнии, стоило только ему подумать о своём брате. Тор не понимал, почему Локи поступил таким образом, почему отвернулся от него, от отца с матерью, почему предал Асгард. Тора злило это непонимание, как и его неспособность достучаться до брата. Громовержец отчаянно желал переубедить Локи, растопить его не отвечающее призывам сердце. Для этого Тор не раз и не два спускался к темнице, в которой держали предателя, чтобы поговорить с упрямым братом. Вот только каждый такой разговор заканчивался одинаково: Локи упрямо не хотел раскаиваться, а Тор отчаивался всё сильнее, очень быстро теряя надежду. Вот и сейчас златовласый громовержец шагал огромными шагами в сторону злополучной темницы, а в сердце тускло мигал уголёк надежды, грозясь вот-вот потухнуть. Я уже упоминала, любезный читатель, что в Асгарде прекрасно и величественно всё, в том числе и темницы? В просторных камерах с золотыми и белыми стенами, которые ограждены от общего коридора защитным мерцающим экраном, размещались сразу по несколько нарушителей спокойствия и границ асов. На данный момент было занято пять камер, одна из которых находилась в отдалении от остальных. Обставленная мебелью и другими удобствами по сравнению с остальными она казалась царскими чертогами в этом маленьком мирке отчаяния и безысходности. Да и обитал в ней субъект царских кровей. Никак не связанных с троном Асгарда, но всё же царских. Локи лениво развалился на кушетке, листая книгу изящными пальцами и медленно скользя взором своих зелёных глаз по строчкам. В том, что он был принцем Асгарда, пусть и не таким, как Тор, были свои преимущества. Например, отдельная камера, удобная кровать, книги и прочие мелочи. Казалось бы, что ещё ему нужно было для счастья? Сидел бы себе и радовался, что его не казнили, а оставили жить. Но Локи этого было мало. Ему нужна была свобода. И власть. Мужчина, перелистнувший последнюю страницу, быстро открыл первую, стоило ему услышать тяжёлые шаги на лестнице. Локи даже не нужно было поворачивать голову в сторону входа, чтобы понять, кто пришёл. Он узнал это не по шагам, а просто почувствовал шестым чувством, которое редко его подводило. Локи ухмыльнулся уголком губ и мотнул головой, из-за чего отросшие чёрные волосы упали на лицо, закрыв его от взгляда гостя. - Здравствуй, брат, - Тор остановился возле защитного поля камеры принца. - Не устал ещё мне мораль читать? – Локи даже не удосужился посмотреть в сторону своего сводного брата. - Нет. Всего лишь одно слово. Но сколько боли и надежды в нём прозвучало! - Почему ты никак не хочешь одуматься? Признаться, что был не прав? - Зачем? Можно подумать, что от этого моё положение изменится, - безразлично ответил заключённый. Нет, не изменится. И Тор понимал это. Но не мог понять упрямства брата, от которого на данный момент очень страдала царица. Её сердце болело за своих сыновей, которые посеяли между собой топор войны. - Может, если бы ты искренне раскаялся, сожалея о своём поступке, отец простил бы тебя? Локи медленно поднял свой взгляд на громовержца. В его глазах читалось явное недоумение и сомнение в здравомыслии этого блондина, которые быстро сменились злостью. Ледяной и всё пожирающей. - Знаешь, братец, я очень искусный лжец, но вот себе лгать не собираюсь, ибо ни капли не раскаиваюсь в том, о чём ты так просишь, и ужасно сожалею, что слишком мало смертных сдохло во время той битвы! – Локи ужасно бесили приходы брата и его вечные попытки взывания к его, Локи, сердцу. Но Бог лжи терпел это, так как больше не мог найти себе более интересного развлечения в этих стенах, как выведение Бога грома из себя. А Тор медленно начинал закипать. Когда он направлялся сюда, то его настроение уже было примерно на тройке по десятибалльной шкале, а Локи удалось опустить его ещё ниже. Блондин заранее не возлагал больших надежд на хороший исход этого разговора, но тем не менее, разочарование, настигшее его после слов брата, было очень велико. - Ну что ж, я рад, что нам удалось поговорить, - бросил Тор брату и развернулся, чтобы уйти, не заметив коварной ухмылки Локи. Тор успел сделать пару шагов в сторону выхода, когда слова Локи остановили его, заставляя снова запылать потухший уголёк надежды. - Тор, есть кое-что, о чём я сожалею. Искренне сожалею. Сердце громовержца предательски замерло, желая услышать долгожданные слова. Мужчина медленно повернулся, чтобы встретиться с пронзительным и острым взглядом спокойных зелёных глаз. - Я очень сожалею, что твоя смертная девка осталась жива. Что мне лично не удалось убить её. Хотя, о такое ничтожество даже руки марать не хочется, но я бы с радостью сделал это, - губы растянулись в презрительной и мерзкой усмешке, а взгляд наполнился ненавистью и злостью. Уголёк окончательно потух. Тор уже не понимал, что делает. Как в тумане, он видел свои руки, тянущиеся к выключателю защитного поля, стремительно приближающегося Локи, свои ладони, сомкнувшиеся вокруг горла младшего принца, его искажённое от ярости лицо. Блондин пошатнулся от сильного удара ногой в живот, который немного протрезвил его и заставил разжать руки. Окончательно прийти в себя ему помешал удар, нанесённый в челюсть, за которым последовал бы ещё один, не успей Тор перехватить руку нападавшего и отбросить того к другой стене. Что уж скрывать, силы у Бога грома и молний было предостаточно. Локи, который довольно-таки быстро встал на ноги после неслабого удара спиной о стену камеры, самодовольно смотрел на вытиравшего рукой кровь, бегущую из сломанного носа, брата, за спиной которого снова замерцало защитное поле. Их разделяло расстояние всего в пару шагов, но они не спешили его сокращать. Взгляд глаза в глаза. Молнии против змей. Злость и ненависть. Обжигающее желание наказать против холодной жажды убить. Они кинулись друг на друга, как по команде. Словно охотничьи псы,что бросились на добычу по приказу хозяина. Схватка на кулаках моментально превратилась в обычную драку, в которой противники цеплялись друг у друга за всё, что могли: за волосы, одежду, даже за уши. В камере по полу катался клубок из двух спутанных тел, который сносил на своём пути всю немногочисленную мебель. Кушетка, как и кровать, оказалась сломанной на части. Небольшой журнальный столик постигла та же участь. Осколки кувшина, который стоял на нём, теперь валялись на полу и впивались в тела асов. Немногочисленные книги оказались разбросаны по всей камере, листы в них помяты, а некоторые вырваны. В помещении, отведённом для темниц, раздавались крики заключённых, которые оживились при виде драки. Да не просто драки! Не каждый день удаётся посмотреть на катающихся по полу и безжалостно наносящих друг другу удары принцев Асгарда. Крики и вопли заключённых пробудили стражей, которые тут же доложили обо всём царю. Братьев с трудом удалось разнять. Оба побитые, с синяками и кровоподтёками, они дико и яростно смотрели друг на друга, понимая, что эта драка была эффективнее любых разговоров. Порой, когда не хватает слов, роящихся в голове, в ход идут кулаки, пинки, оружие. Язык драки намного понятнее, чем язык слов, особенно для асов. Если слово может солгать, то кулак – никогда. Поэтому, покидая темницу брата, Тор улыбался. Впервые за долгое время они поговорили. Нормально. И пусть кому-то это покажется странным, но не ему. Бог грома был твёрдо уверен, что ещё не всё потеряно. Эта драка помогла им обоим выпустить наружу всё то, что они боялись сказать вслух. И они прекрасно поняли друг друга. Может, уголёк надежды, что горел в груди громовержца, потух слишком рано? Может, он ещё загорится с прежней силой? Время покажет.