1112

1112

Яркий свет софитов слепит глаза, по лицу стекают капельки пота, а грудь тяжело вздымается после сложного танца. Впереди – бесконечный океан, созданный фанатами. Он сверкает, мигает, переливается и бушует, словно настоящие волны. Рядом – дорогие люди, тепло их рук, счастливые улыбки и бесконечная благодарность в сердце. Очередной концерт завершен, но эмоции после него не утихнут еще долгое время. Чимин благодарно машет на прощание и низко кланяется. Прощание всегда дается ему тяжело, хоть он и знает, что обязательно вернется.

***

В Японии ночь, но улицы ярко освещены фонарями, разноцветными вывесками и огнями пестрых витрин. Япония – страна контрастов. Страна великих технологий и причудливых идей. Страна, сочетающая в себе яркие краски и каждодневную рутину. Чимин рассматривает улицы города через окно автомобиля, пока они всей группой едут в отель. Чимину нравится Япония. Раньше он чувствовал себя неуверенно в чужой стране, но спустя время многое поменялось. Если заглядывать в прошлое, можно с уверенностью сказать, что Чимин и певцом-то становиться не собирался. Он с удовольствием обучался танцам, но о жизни артиста не задумывался. И как же хорошо, что жизнь повернулась к нему, протянув руку удачи и подарив шанс найти свое место под солнцем. Сейчас он не представляет себя без сцены и капель пота по лицу, что стекают после очередной наисложнейшей хореографии, от которой болят все мышцы, а в теле – огонь. И так хорошо-хорошо, что хочется улыбаться до боли в уголках губ. Человек меняет свою жизнь сам, только в его руках полное распоряжение ею. Ошибки, неудачи, разочарования – это тоже опыт, пусть болезненный, но бесценный. Для Чимина каждый «острый угол», о который он ранится – это мотивация двигаться вперед, преодолевая боль и преграды. И это он хочет донести до тех, кто пока еще не нашел свое место в жизни. Чимин незаметно вздыхает и слегка поворачивает голову в сторону. Темная челка падает ему на глаза, скрывая взгляд. На сидении чуть поодаль, у окна, сидит Чонгук. Золотой макне их группы, человек, который в данный момент занимает мысли Чимина. И как бы было хорошо, будь это типичные для друзей мысли, чтобы высказать их, вместе посмеяться и подразнить друг друга. Однако, в случае с этими двумя, дела обстояли несколько иначе. Чонгук и Чимин встречаются. Идеальный заголовок для любой газетенки или журнала. С руками за такой эксклюзив оторвут. Обсосут все кости, да бантиком повяжут. Даже для самого Чимина это звучит нереалистично, что уж говорить. Встречаются. Он и Чонгук. Точнее. Нет. Не так. Вроде должны, а вроде и ничего подобного. Несколько месяцев назад, на одном из фанмитингов, Чимин свалился в обморок, чем взволновал всю группу, работающих с ними людей и фанатов. До изнеможения он уставал и раньше, но этот обморок стал слишком неожиданным. Тогда Чонгук плакал. Плакал так, словно Чимин в кому впал или вообще с жизнью решил попрощаться. Тьфу-тьфу. Он сидел возле него и ухаживал. Для Чимина это был словно подарок, ради «получения» которого он нехило так здоровьем рискнул. Да и не специально вообще-то. Чимин неровно дышал к младшенькому их группы довольно давно, но не надеялся на обоюдную симпатию, ибо «хен, я тебя уважаю, но хватит меня тискать», да и вообще «у всех фансервис, а у нас Юнги, который не позволит даже бумажку ртом друг другу передать». Не травмируем психику младшенькому, он итак давно травмировался с такими-то хенами. У Чонгука характер не простой, а еще юношеский максимализм и попробуй залезть ему в голову. Но. Но блин. Хоть это не было запланировано (Чимин не герой романчика, чтобы как что, так сразу под поезд), причинило вред здоровью (успокойте кто-нибудь Намджуна, уже все хорошо) и потрепало всем изрядно нервы, Чимин получал неправильное, но эгоистичное удовольствие из-за ощущения опеки и заботы к себе. Особенно со стороны сдержанного Чонгука. И так получилось, что младшенький сам спросил у Пака, не хочет ли тот встречаться. Вот просто взял и в лоб своими словами зарядил. Больничная еда моментально полетела на пол, ложка куда-то Чонгуку в глаз (случайно, бога ради, свободную койку рядом облюбил Тэхен, который тоже мельтешил тут «чтобы скучно не было»), а Чимину захотелось снова провериться, мало ли у него диагноз неправильный и вот галлюцинации уже пошли. Но нет, макне был серьезен. Макне заявил, что этот обморок хена позволил ему многое осознать и в самом себе разобраться. И в словах своих он непреклонен. А что Чимин? А он решил, что раз уж сходить с ума, так на полную. И согласился. С того самого момента прошло четыре месяца. За это время, нормальные пары, проходят конфетно-букетный период, а что у товарищей этой горе-пьесы? Ну… цветочки-задохлики, а конфеты кто-то явно пожрал. Один раз Чонгук чмокнул Чимина в репетиционном зале после того, как они остались вдвоем и все. Отношения у них не очень поменялись, и Чимин был за это, в каком-то смысле, благодарен. Если бы они резко начали друг друга сторониться, фанаты снова бы выдумали тысячу и одну теорию, что же такого произошло. От комментариев некоторых Чимина до сих пор передергивает. А с другой стороны, Паку хотелось больше взаимности и проявления чувств. Потому что он, вообще-то, романтик. Не такой, чтобы хотеть луну с неба и алые паруса, но все-таки. У него в характере: сахарная булочка, сексуальный мужик и немного стерва. Взрывная смесь, которая должна выплескиваться в виде чувств. А то разорвет. Чимин свою симпатию потому с самого дебюта и демонстрировал. Сначала, как «заботу о младшем братишке», затем пугающую самого себя, ибо «я не должен туда смотреть», а после вся симпатия укатилась в дальние дали и наступила тотальная такая влюбленность. Это когда на глазах розовые очки, улыбка идиота и «я сейчас скажу глупость, держите меня пятеро». Чимин довольно быстро смирился с мыслью «я люблю его», потому что так получилось. Любит и любит. Это у человечества какие-то вечные закидоны в плане: «Люби это, а это нельзя», а у Чимина своя позиция. На взаимную симпатию же он никогда не рассчитывал, продолжая любить тихо и незаметно, демонстрируя тем самым свою верность. Кому он там ее демонстрировал, фиг его знает, но эго свое хоть грел. И вот, получив, наконец, то, чего он так желал, он соврет, если скажет, что его это не раздразнило. Чонгука ему было мало. Безумно мало. Словно он бутылка с водой – ее много, она красивая и пей - не хочу, но в какой-то момент та пустеет и последняя капля на языке жжет, заставляя хотеть еще, а бутылочка уже пустая и горло от жажды разрывает. Так и Чонгук. Он прям здесь – руку протяни, но одного прикосновения будет мало. Недостаточно. И горло изнутри словно кто-то шкрябает ногтями. Чимину хочется постучаться головой о стекло. Лучше бы не сердце он себе грел своей «верностью», а по башке себя чем-нибудь огрел. Сдерживать себя становилось все тяжелее, а Чонгука, видимо, вообще это все не колыхало. Чурбан. Ты бесчувственный, что ли? Чимин надувает щеки и перестает ерзать на сидении, всем корпусом поворачиваясь к окну. Он кажется себе влюбленным идиотом, но ощущение чужих губ на своих по-прежнему обжигает. Как последняя капля воды из пустой бутылки.

***

Номер отеля просторный и светлый. Стоит стол, стул с ярко-красной сидушкой, пастельно-розового оттенка шторы, забавное кресло на обивке которого изображены листья, и большая, удобная кровать. Чимин, как только попадает в комнату, сразу же заваливается на нее и тяжело стонет. Он устал, и сейчас ему больше всего хотелось покоя. Их расписание – вечные прилеты, отлеты, концерты, съемки, интервью. Все это выматывает, но жаловаться просто грех, ибо за свою работу они многое получают в ответ. Так что мысленно Чимин капризничает, а вслух сказать – стыдно даже самому себе. Чимин прикрывает глаза, вдыхая запах свежепостиранного постельного белья и вновь задумывается. У него есть просто отвратительнейшая привычка, из-за которой обычно страдает исключительно он сам. Чимин слишком много думает. Всегда и обо всем. Прокручивает мысли в своей голове, словно в мясорубке, создает там кашу и копается в ней, увязая лишь сильнее. Концерты, репетиции, сама работа ему, в принципе, помогают отвлечься, но скапливающиеся мысли наваливаются в одночасье, стоит ему только оказаться наедине с самим собой. Сейчас он думает о Чонгуке. Снова. Он терроризирует его сознание не меньше, чем когда дразнит в реальности. А Чимин терпит и, наверное, ему подошла бы роль святой девы из монастыря за такое спокойствие, да вот только и тут накладочка. Чимин не так уж невинен и скромен, как о нем многие думают. Чимин любит песни с эротическим подтекстом, секс и красивую эротику. Он любит сексуально танцевать и привлекать внимание. В каждом человеке есть та сторона, которую он тщательно скрывает. Чимин тоже не разбрасывается своими мыслями направо и налево. По характеру он милый, заботливый и чувствительный, этого не отнять, но то, что в его голове, уже никого не касается. Чимин достает из кармана телефон и включает свой плейлист с первой песни. Ему хочется танцевать, выпить и забить сегодня на все. Он в номере один, а это роскошь. Парень поднимается с кровати, пританцовывая. Завтра еще один концерт в Осаке, поэтому никуда спешить не нужно. Он подходит к мини-холодильнику, открывая его и заглядывая внутрь. Баночка холодной колы сразу бросается в глаза. Чимин достает ее и буквально в тот же момент телефон тихо оповещает о пришедшем в «какао» сообщении. Обычно ему пишет Хосок или Ви, ибо с первым они родственные души, делящиеся буквально всем подряд друг с другом, а со вторым Чимин может порубиться в какую-нибудь игру или сбежать в четыре утра смотреть на восход. Чимин обожает своих друзей, просто до колик в животе любит. С Хосоком он может быть кем угодно, и это никогда не наскучит. Сегодня я твой Наполеон, а ты мой конь (ха-ха-ха), а завтра мы девочки-подростки и нам пятнадцать. Я буду с тобой курить и пить, будто завтра выпускной, а мама дала наличку только на жвачку. С Ви в Чимине рождается меланхоличный романтик от: «Пойдем ночью сидеть в парке, у нас завтра ничего в расписании, я дам тебе послушать старый блюз 60-х», до «Я дарю тебе свою последнюю бутылочку с маной, спасайся без меня». Чимин бы хотел влюбиться в первого или второго. Но все в жизни куда сложнее и крыша едет от «третьего». Чимин подходит ближе к кровати, на которой он оставил свой телефон, будучи уверенным, что написал ему не Хосок. Тот сегодня слишком устал. - Значит, Тэхен… - произносит Пак, размышляя, стоит ли отказать Ви и остаться отдыхать одному или же принять его очередную авантюру. Телефон щелкает, блокировка пропадает, а все мысли разом летят в бездну, ибо Чимина накрывает непонятно откуда взявшейся паникой. На экране высвечивается имя «Чонгук-и» и его короткое сообщение в личном с Паком чате: «Приходи ко мне. Номер 1112». Сказать, что у Чимина ступор – ничего не сказать. Его внутри почти разрывает, словно надутый шарик проткнули иголкой. Такого поворота он никак не ожидал, потому что «пойти к Чонгуку» и «прыгнуть в окно» - это для него сейчас одно и то же. Здравствуйте, меня накрыло, называется. Накрыло и накрывает, ибо тело в мурашках, а в голове мысль, что это очередной подарок, хотя он даже в обморок не падал. Чимин поспешно отправляет Гуку смайлик, обозначающий «ок» и спешит к входной двери. Засовывает себе в карман толстовки телефон, ключ-карту, обувается и выходит из номера. В коридоре пусто. Ни охранников, ни менеджеров, хотя обычно они всегда поблизости. Видимо, им просто в голову не пришло, что после столь активного концерта, у кого-то еще останутся силы. Недооценили. Чимин, словно проворный воришка, тихо закрывает дверь и на носочках прошмыгивает по коридору вперед. Безумно не хочется на кого-то натолкнуться. У него тут судьба, можно сказать, решается. К счастью, номер Чонгука не так далеко от его собственного, поэтому изображает Чим агента 007 от силы минуты две. Парень останавливается перед дверью в чужой номер, невольно облизывая губы, и стучит. - Иду, - звучит голос Чонгука, а Чимину вдруг хочется щемануть к себе обратно. До чего же это бесит! Эти чувства бушуют внутри и не разобрать чего хочется больше – проораться от счастья и завалить Чонгука прямо на пороге или врезать ему с разворота, и как в японском аниме, убежать с криками «дурак!» Раздается щелчок двери и Чимин понимает, что назад пути нет. Чимин медленно поднимает взгляд и пропадает. Мальчишкой Гук был симпатичным и милым. Подростком – привлекательным, но формирующимся. Молодым человеком… непростительно хорош. Чонгук красив. Всегда. Но в одном халате, с растрепанными, слегка вьющимися волосами – это вообще что-то запредельное. Арестуйте его. Пожалуйста. - Привет, - здоровается Чимин. Чонгук в ответ кивает и отходит в сторону, пропуская парня. - Зачем ты меня позвал? – спрашивает, проходя в номер. У Чонгука он такой же, как и у Чимина, только расположение мебели словно отзеркалено. Чимин кладет телефон на стул у комода и подходит к окну. Вид открывается просто потрясающий. Огни. Бесконечные мерцающие огни ночного города. Свет в окнах домов, свет от фонарей и фар машин, что бесконечным потоком движутся по известным только им делам. Чимина невероятно привлекает это зрелище, оно очаровывает. Многие жалуются на городскую суету и не видят прекрасного в простом. Чимин видит и восхищается. Неожиданно он ощущает, как чужие руки смыкаются у него на талии, а лицо Чонгука оказывается совсем близко. Тот прислоняется подбородком к чужому плечу, закрывая глаза. - Я соскучился, Чимини-хен, поэтому и позвал. У Чимина в голове бабочки, хотя по канонам должны быть в животе, сердце заходится бешеным ритмом, но с губ срывается: - Мы были вместе целый день, чего скучать? Чертовы бабочки. Вы неправильно работаете! Гук нахмуривается и открывает глаза, скашиваясь на Пака. - Хен, не веди себя так, а то я подумаю, что наш поцелуй мне приснился. Чонгук говорит спокойно и уверенно, а Чимин просто не понимает, как это вообще возможно, ибо его ломает и крутит внутри, словно он засунул себя в стиральную машину и крутится там сейчас на манер старой тряпочки. Оставаться спокойным с каждой секундой все тяжелее. - Н… нет, тебе не приснилось. - Ну вот, - Чон улыбается уголками губ. - Но почему сейчас? Ты бездействовал с того самого дня. - Я? – Чонгук удивляется так искренне, что Чимину хочется моментально засунуть свои слова себе поглубже в глотку. – Чимини-хен, ты ведь так шутишь? Я все это время был рядом, помогая и поддерживая тебя, но из-за подготовки к новому альбому и концертов, я не хотел влезать, лишая тебя отдыха. Но сегодня понял, что больше не выдержу. - Так ты… - Чимин замолкает и мысленно дает себе по голове. Давно пора, в принципе. Какой же ты глупый, Пак Чимин. Если задуматься, то Чонгук и правда делал много несвойственных для него вещей. Он проявлял свою заботу скрытно, не афишируя и не крича об этом. Это Чимин готов со всем светом делиться своими чувствами, Чонгук другой. И Чимину безумно стыдно, ведь обернулось все так, словно это Гук ждал снисхождения все эти месяцы, а не наоборот. - Извини, - искренне произносит старший, разворачиваясь в чужих объятиях и прижимаясь ближе. Парень в ответ качает головой и отходит назад, продолжая приобнимать Чимина. Они обходят туалетный столик, каким-то чудом его не задев. - Садись, - произносит Чонгук, указывая на кресло, а сам спешит к прикроватной тумбочке, чтобы приглушить свет. Чимин наблюдает с интересом, прекрасно понимая, что младший что-то задумал. Он улыбается, занимая указанное место. Комната погружается в полумрак, и атмосфера приобретает интимные нотки. Слабый свет отражается в стекле висящих на стене картин, однако Чонгук на этом не останавливается и вскоре комната наполняется мелодией. Голос исполнительницы мягкий, предающий и без того приятной обстановке еще больше очарования. Это все выглядит крайне романтично и невольно наводит на мысль, что Чонгук готовился к этому. Закончив настраивать колонки, Чонгук подходит к Чимину и садится на край кровати – напротив него. - И что это? – Пак улыбается. – Готовился к моему визиту? Пак Чимина тут пару минут назад трясло, а теперь в нем говорит маленькая, противная капризулька, которая зачем-то просыпается, когда не надо и хочет всего сразу и побольше. Чтобы услышать и расплыться, как весенняя лужица. - Нет, - быстро отвечает Чонгук, а старший уверен, что тот обманывает. – Просто подумал, что так будет атмосфернее. - В плане? Гук почесывает себе кончик носа, а после резко подается вперед, вставая с кровати и упираясь руками в подлокотники кресла. Он сглатывает, но решительно смотрит в глаза Чимина. У обоих кровь бурлит и в висках стучит. И в животе немножечко. В горле тоже. В сердце вообще чертовщина какая-то. Чимин даже вдохнуть нормально не может не то, что пошевелиться, поэтому спасибо макне, который «мужик и все сделаю сам». Он целует пухлые губы, замирая не в самой удобной позе. Чимин же словно только этого и ждал, нуждаясь в небольшом толчке. Он обхватывает руками чужую шею, закрывая глаза и отвечая на поцелуй. Целоваться они оба не умеют, но какая вообще разница, когда страх растворяется в ощущениях, а от неуверенности остается лишь слабое напоминание в подрагивающих кончиках пальцев. Чонгук касается ладонями чужой талии, тихо вдыхая ртом и вновь целуя. Ему хочется показать Чимину, что он способный и может доставить удовольствие. Парень прикусывает чужую губу и получает за это по плечу. - Больно! – смеется Чимин. – Чего кусаешься? - Прости, не хотел. – Гук выглядит разочарованным в самом себе. Старший это замечает и ласково поправляет чужую челку. - Мне понравилось. – Приободряет он. И плевать, что если бы Чонгук продолжил, то и без того пухлые губы Чимина превратились бы в кровавые такие пельмешки. Чимин просит Гука сесть обратно на кровать и когда тот выполняет просьбу, Чимин снимает с себя толстовку, кладя ее на спинку кресла и оставаясь в одной майке без рукавов. - Тут жарко, - смущенно поясняет Чимин, замечая заинтересованный, но удивленный взгляд Чонгука. - Да пожалуйста-пожалуйста, - Чон поднимает руки, не имея ничего против. Пусть хоть весь разденется. На лице Чонгука лукавая улыбка и Чимину снова хочется его треснуть. Однако он лишь скидывает с ног обувку, пытаясь понять, что творится в его голове. Там каша. И мысли булькают, утопая в навязчивом: «Сделай это, сделай». «Сделай это». Чимин проводит подрагивающей ладонью себе по волосам, зачесывая их назад и садится перед Чонгуком на колени. - Хен? – у того срывающийся голос и удивленно распахнутые глаза. – Что ты творишь? - Сижу, - Чимин не смотрит на младшего, ибо его щеки итак пунцовые. – У нас почти не бывает свободного времени, если я этого сейчас не сделаю, мне кажется, что шанса сделать это снова у нас еще долго не будет. - Но ты этого хочешь? - Хочу. – Чимин кладет ладони на крепкие бедра. – Уже давно… - последнее он буркает совсем тихо, но Чонгук услышал. Наверное. Ситуация крайне неординарная и вроде делать что-то нужно, а Чимин не двигается. Смотрит Гуку между ног и смущает этим. К счастью, парень тактично молчит и не торопит, прекрасно понимая, что Чимину делать такое в первый раз не легко. Отступать ему, однако, не хочется, поэтому старший наконец решает действовать. Он тянет за пояс и раздвигает полы чужого халата. Чонгуковское тело – это скульптура. Подтянутое, мускулистое, загорелое. С рельефными кубиками пресса, сильными руками и мощными бедрами. Слава всем фитнес-залам. Взгляд Чимина скользит по чужому телу и задерживается на самом любопытном месте. - Гук-и, на тебе белья нет, - произносит Чимин. – Ты ведь планировал такой исход, я прав? Чонгук снова мотает головой. - Нет, - затем задумывается и признается кивком. – Да. - Наглый ребенок. – Чимин хлопает донсена по бедру и заправляет себе волосы за уши. Возмущаться в такой ситуации глупо, они оба этого хотят, но Пак просто тянет время. Он покусывает себе губы. Пусть его это немного страшит из-за новизны происходящего, но, чего греха таить, также заводит. Для Чимина это словно исполнение его тайных желаний. Он представлял себе подобную ситуацию неоднократно, особенно в те моменты, когда от Чонгука буквально несло его чертовой сексуальностью. Концерты, тренировки, обычное принятие душа. Чонгук непростительно горяч, а у Чимина отлично работает фантазия. Не в первый раз Чимин видит Чонгука голым, но привычная схема «голый Гук – привет рука» сегодня не сработает. - Хен, я, конечно, понимаю, что ты впечатлен, но мне там прохладно. Чим посылает младшему многозначительный взгляд и сжимает ладонью его плоть у основания, выбивая из легких Чона весь воздух. Ладно, у макне он и правда большой. Прощайте шуточки в стиле: «У тебя еще одно место не выросло, чтобы со старшими спорить». Выросло. Еще как. И это ущемляет гордость Чимина. Впрочем – плевать. Ладонь Пака скользит по длине набухающего члена, аккуратно поглаживая выступающие венки и нежную кожицу у головки. Чонгук возбуждается быстро и Чимину нравится быть причиной этого. Он склоняет голову на бок, обхватывая член второй рукой и быстрее скользя по плоти. Чонгук тяжело выдыхает, упираясь ладонями в кровать позади себя и наслаждаясь ощущением ловких пальцев на чувствительном органе. Чимин становится увереннее, слыша стоны и чужое дыхание. Он разводит ноги пошире, принимая более удобную позу и наклоняется к паху Чонгука. Он не знает, что делать, но спасибо интернету, порно и своему собственному телу. Чимин аккуратно прикасается пухлыми губами к головке, заставляя Чонгука вздрогнуть. Такое зрелище он пропустить никак не может, поэтому быстро возвращается в исходную позицию, смотря на хена. Тот красив, эротичен и мил одновременно. У него горят щеки и уши, а язык несмело касается кожицы, ощущая странноватый привкус на самом кончике. От пристального взгляда не скрыться, собственное возбуждение стягивает низ живота, и каждое движение заставляет зажмуриваться. Член трется о мешающуюся одежду, вызывая мурашки. Чем сильнее Чимин заводится, тем смелее становятся его желания и он сам. Парень глубже принимает твердый член, стараясь посасывать, но он не умелый мальчик из порно, ибо один лишь играет невинность на экране, а второй действительно делает все впервые. И казусы не обходят стороной, даже старательного «ученика». - Ах, хен! – морщится Гук. – Твои зубы, не откуси его, пожалуйста. - Он у меня во рту, что я могу поделать? - Открывай пошире. - Может, сам попробуешь? - Доверяю это дело тебе. Чимин фырчит. У него ноги уже затекли и спина болеть начинает. Но он собой доволен. Член в его ладони пульсирует. Он горячий, твердый и сочится смазкой. Чонгуку хорошо до одури. Чимину не меньше. Парень отстраняется, но лишь затем, чтобы наконец снять с себя штаны и майку. Когда одежда оказывается на полу, Чимина неожиданно обхватывают за плечи и тянут вверх. Гук усаживает старшего рядом с собой, а после валит на кровать. - Чимини-хен, сегодня я тебя возьму. - Ты уже все решил, да? – Чимин щипается. – А ничего, что я старше? - Нет. - Этот ребенок… - Пак выдыхает. – Давай скорее. - Подожди-подожди, - начинает суетиться Чонгук. – Ты меня хорошо подготовил, но я не могу просто взять и войти в тебя. Чонгук подскакивает и за какие-то доли секунд оказывается у своей сумки, валяющейся в углу комнаты. Он открывает ее и вытаскивает что-то. Чимин старательно пытается определить, что это, но младший слишком проворно двигается и не позволяет Паку сделать это. - Вот, - Гук возвращается на кровать и демонстрирует Чимину непонятную баночку с чем-то не менее непонятным и упаковку с презервативами. - Откуда они у тебя? – спрашивает Чимин, приподнимаясь на локтях и рассматривая упаковку. - Да так… - Чон Чонгук. - Ну… - парень заметно тушуется. – Намджун-хен помог. - Намджун-хен!? - Ага, я попросил и он купил. Чимин передергивает плечами от одного лишь представления данной картины. - А это что? – он указывает на баночку. - Смазка. – Глаза Чимина лезут на лоб, а Чонгук спешит досказать. – Это тоже хен купил. - Чонгук-а, ты попросил Намджун-хена купить презервативы и смазку? Ты не задумался, что это вызовет вопросы? - Намджун-хен ничего не спросил, а смазка может использоваться не только для анального смазывания. - Когда ты успел таким вырасти? Это тебя так Намджун-хен воспитывал? Я этим его ноутбук смажу, - Чимин хватает баночку и вертит ее в руках. - Да ладно тебе, - Чонгук отбирает предмет, вызвавший чужое бухтение и валит Чимина обратно на кровать. Пак хочет было возмутиться, но его вовремя затыкают очередным поцелуем. Губы у Чонгука мягкие, нежные и целоваться с ним приятно, поэтому против такого «затыкающего» способа Чимин ничего не имеет. Они перемещаются на кровати в более удобное положение, Чимин ложится на подушки, потягиваясь и наблюдая за Чонгуком. Тот снова смотрит так внимательно, пронзительно и горячо. Челка падает ему на глаза, а лукавая улыбка играет на губах. Его руки скользят по ногам Чимина, поглаживают плоский живот и касаются вздымающейся груди. Парень покрывает поцелуями низ чужого живота, заставляя Чимина порывисто глубоко вдохнуть. Пальцы Чонгука медленно обводят чужие соски, слегка царапая их и вызывая естественную реакцию тела. Чимин возбуждается вновь, быстрее и сильнее. Он сглатывает, обнимая руками шею парня и позволяя ему продолжать. Чимин счастлив, но это счастье утопает в целом спектре эмоций. Восторг накроет его с головой много позже, сейчас он просто хочет быть любим Чонгуком. И он получает это сполна. Чонгук очень обходительный и ласковый партнер. Хотя он молод, активен и любит быть впереди планеты всей, сейчас парень не спешит. Он дает Чимину время привыкнуть к ситуации и самому настроиться на большее. Прекращает он прелюдию лишь тогда, когда возбуждение сдерживать становится уже просто не под силу. Чонгук разрывает пачку с презервативом, вытаскивая его, и таращится на средство защиты, как на восьмое чудо света. - Намджун-хен не показывал, как его надевать? – ерничает Чимин. – На бананах, например. - Хен, - недовольно отвечает Чонгук. Чимин мило хихикает, но извиняется и больше не встревает. Чонгук старается не терять настрой и натягивает презерватив на головку. Тот жмет и давит, пока парень старается расправить его подрагивающими от волнения руками. Чимину нравится видеть это, понимать, что Гук совсем не опытен, как и он сам, но они оба хотят, чтобы было хорошо. - Я помогу, - произносит Чимин, садясь. Его руки касаются разгоряченной плоти, и Чонгук прикусывает себе губу, чтобы не кончить, хотя хочется просто до безумия. У Чимина получается натянуть презерватив, за что Чонгук благодарно мажет своими губами по его, наваливаясь. - Раздавишь! – смеется Пак, хлопая младшего по плечам, но целуя в ответ. Они снова пыхтят, пихаются, смеются, но чувствуют себя сейчас так непринужденно. Впервые влюбиться и разделять это чувство – невероятно. Когда удобная поза найдена, в руках Чонгука вновь оказывается оставленная баночка со смазкой. Чимин смотрит на нее скептически, а Гук с видом великого ученого, открывает крышечку. Гель оказывается прозрачным и без запаха. Что входит в состав анальной смазки знают лишь ее производители, но Чимин искренне надеется, что с ним, после применения, будет все в порядке. - Ох, прохладно, - произносит Чонгук, зачерпывая гель. Он странный, склизкий и противный. Чимина передергивает. - Зачем так много? - Чтобы точно больно не было. Чимин неуверенно смотрит на возлюбленного, но Чонгук чуть ли не сверкает. Он уверен и доволен, а Чимин просто не может сопротивляться такому вот радостному Гуку. Тот этим отлично пользуется. - Ладно, давай попробуем, - соглашается Пак. – Он старается дышать расслаблено и спокойно, пока Чонгук приподнимает его ноги и закидывает себе на талию. Чимин сразу же прижимается ближе. - У тебя растяжка хорошая, - произносит младший. – Думаю, это облегчит процесс. - Не думаю, что растяжка тут играет большую роль, я… - пальцы Чона, скользнувшие по промежности, смазывая холодным гелем, заставляют забыть все слова. – М-м-м… перестань меня затыкать, я твой хен. - В постели это правило не действует, - совсем наглеет Чонгук. – Верно? Чимин пыхтит и ерзает, но ничего против сказать не может. Чонгук продолжает ласку и это не способствует нормальным, здравым мыслям. Чонгуковские пальцы опускаются к узкому проходу, и Пак напрягается, что не остается незамеченным. Младший чмокает бедро Чимина, второй рукой поглаживая его тело. - Скажи, если будет очень больно, - просит он. Чимин кивает, предварительно сжимая в ладонях одеяло. В какой-то момент ему начинает казаться, что они слишком спешат, ибо не каждый может перескочить от едва ощутимого, случайного чмока сразу к сексу, но они оба этого хотят и поэтому Пак решает все списать на слишком долгое воздержание. У Чимина давняя любовь и страсть, а у Чонгука возраст, первая любовь и крайне послушный хен. Первый палец проникает с трудом, но, видимо благодаря смазке, Чимин не выбивает головой Чонгуку все зубы, а лишь слегка вздрагивает, плотно зажмуриваясь. - Все нормально? – обеспокоенно спрашивает Чон. – Как ощущения? Чимин медленно выдыхает, прежде чем ответить: - Странно немного, гель холодный, но боль смягчает. - Хорошо. – Чонгук чувствует облегчение и продолжает неспешно растягивать старшего. Чимин ерзает под ним, не зная куда деть руки, выгибается и крепче сжимает чужую талию ногами. Чонгуку от этого не очень-то удобно, синяки наверняка останутся, но в данный момент его волнует исключительно хен. Парень проталкивает палец глубже, а Чимин впивается ногтями в чужие плечи. - Надо еще, - шепчет Чонгук, аккуратно покидая чужое тело. Это дает возможность Чимину ненадолго расслабиться. Чонгук зачерпывает пальцами побольше геля и вновь входит ими, стараясь хорошо смазать Чимина изнутри. - Айщ! – вскрикивает Пак, топая ногами. – Это мое тело, не экспериментируй! - Чимини-хен, не бубни, - просит Чонгук. – В тебя входить легче стало. – Он сдувает со лба челку и наклоняет ниже, гортанно шепча, из-за чего его голос становится глубоким и хриплым. – Тело твое, но ты мой. По позвоночнику мурашки. Прямо в сердце и голову. Второй палец скользит в теле и Чимин выгибается. Больно. Старший решает начать кусаться. У Чонгука оказывается просто ангельское терпение и стальные нервы, ибо после первого раза у него, несомненно, останутся синяки и царапины, словно они БДСМ пробовали. К счастью, когда Чимин оказывается достаточно растянут и начинает получать удовольствие, младший позволяет себе расслабиться и тоже насладиться процессом. Он смазывает свою плоть холодным гелем, тихо шипит из-за этого и выдыхает. Чимин слегка улыбается, понимая, что сейчас последует и притягивает Чонгука к себе, целуя его в шею. - Спасибо тебе. – Шепчет он. – Я готов. - Я постараюсь, как можно аккуратнее, - обещает Чонгук, поглаживая упругие ягодицы. Он садится на колени, заставляя Чимина поднять ноги повыше и вновь сжать ими его талию. Чимину очень хочется, чтобы его Чонгук получил удовольствие, но в первый раз ему очень сложно контролировать свое тело и с болевым порогом он тоже ничего поделать не может. Пак запускает пальцы в волосы Гука, а тот приставляет головку к проходу и делает первый толчок. И почему человеческие тела такие чувствительные? Кажется, Чимин берет самую высокую ноту, на которую только способен, а Чонгук чувствует, что сейчас лишится скальпа, как сильно его тянут за волосы. - Хен! Хен! Мы же не реслингом занимаемся, отпусти меня. На лице Гука смесь боли и веселья. Что это вообще за секс такой? - Чонгук-и, - тянет Чимин, ослабляя хватку и чуть ли не хныча от смущения. – Прости, я не ожидал. Чон мотает головой, вновь позволяя старшему обхватить себя и двигает бедрами, толкаясь в глубину. На этот раз получается лучше и Чимин лишь слегка морщится. А после их старания вознаграждаются, ибо человеческие тела все-таки удивительные. Стон вырывается из чиминового рта и он жмурится. - Чонгук-и… - Что такое? Больно? - Нет, наоборот. Еще, пожалуйста… Чонгук послушно выполняет просьбу и Чимин снова срывается на стон. Его тело реагирует, и узкие стенки рефлекторно сжимаются вокруг напряженной плоти. Наконец боль разбавляется удовольствием, позволяя обоим наслаждаться друг другом. В первый раз все вышло нелепо, странно, смущающее. Но эти ошибки они исправят вместе, совершенствуясь и становясь лучше ради друг друга. Чонгук упирается руками по обе стороны от головы Чимина, двигаясь в нем полностью. Он старается не делать резких движений, и Пак отвечает благодарными поцелуями, лаской, нежным взглядом. Он раскрылся перед Чонгуком полностью, подпустил его ближе всех и доверился. Он знает, что выбрал правильного человека и тот ни за что его не предаст. Они кончают почти одновременно, заглушая стоны поцелуями. В теле слабость, в голове – туман. В сердце легкость. Чимин лежит в чужих объятиях и не хочет думать ни о чем. Ему хорошо настолько, что хочется расплакаться, но он сдерживается, дабы не волновать Чонгука. Они оба чувствуют примерно одно и то же, поэтому просто молчат, слушая дыхание друг друга. Кончиками пальцев Чимин проводит по чужой груди, после слегка касаясь губами. - Я хочу сходить в душ, - произносит он. – Из-за геля весь липкий. - М-м, - Чонгук мотает головой, сильнее сжимая своего хена. - Не вредничай, - умиляется старший. – Я быстро. Он нехотя выпутывается из чужих объятий, а после слов Чонгука: - Может, я составлю тебе компанию? – от души хлопает парня по попе. Чонгук смеется, и его счастливая улыбка плавит Чимина изнутри. Ну, может… разрешить ему? Додумать парень не успевает, ибо неожиданный стук в дверь отрезвляет похлеще ведра ледяной воды на голову. - Чонгук-а! Чонгук-а, ты там? – звучит до боли знакомый голос. Чимин в ужасе срывается с кровати, это же делает Чонгук какими-то странными перекатами. - Кто это!? – кричит он. – Кто!? - Это Ви! Чимин мысленно чертыхается, ибо ну кто же еще вот так может заявиться и поспешно хватает свою одежду с пола. Чонгук рядом прыгает, стараясь нормально расправить одеяло на кровати и растягивая время. - Подожди, на мне нет одежды! – произносит он и мотает головой в поисках пояса от халата. Чимин же хлопает Гука по спине (без одежды, серьезно? Лучше бы сразу сказал, что ты тут сексом занимался) и указывает на ванную. Парень согласно кивает и Пак какими-то странными перебежками добирается до ванной комнаты, скрываясь в ней. - Подожди! – снова недовольно кричит Чонгук, избавляясь от всех «следов» присутствия Чимина. Пак же с волнением торчит в ванной, прислушиваясь к происходящему в комнате. Вот открывается дверь. Вот заходит Тэхен. Вот начинается болтовня. Чимин беззвучно вздыхает. Спина болит, попа болит, а он торчит в ванне, прячась, словно любовник из-за неожиданного визита мужа, как в дешевом анекдоте. Ну, Ким Тэхен, ты получишь. Честное слово. Чимин решает, что завтра обязательно сам проведет трансляцию в «ви-лайве» и берегись, ТэТэ, наказание уже ждет тебя. Пак кидает взгляд на дверь и решает, что сейчас подзатыльник лучшему другу, в принципе, тоже не помешает. А еще… а еще нужно будет в следующий раз взять один номер на двоих.